9 городов, где можно увидеть постановки звездных режиссеров и хореографов (от Антона Федорова до Дмитрия Крестьянкина!)

Половина моей режиссерской практики происходит в региональных театрах. Я езжу в них учиться новому и открывать неожиданные грани нашей профессии. О «Красном факеле» я слышал еще с института, потому что в 1990-х на этой площадке ставил мой мастер Григорий Михайлович Козлов. Попасть туда было мечтой.

Первым опытом оказалось «Собачье сердце» Булгакова, а вторым — «Дорогая Елена Сергеевна». Сейчас с Новосибирском у меня две ассоциации — полная самоотдача и взаимная дружба на многие годы. О местных артистах можно говорить бесконечно — это личности со сложными вопросами к театру и режиссеру. В будущем году мне предстоит выпускать с ними комедию «Покровские ворота», и я заранее жду встречи.

Я пацан из региона и чувствую себя дома только там. Норильск, Самара, Архангельск, Владивосток, Тобольск, Тюмень, Ярославль, Псков, Казань, Омск, Тара, Нягань, Красноярск, Новосибирск, Улан-Удэ — если затея интересная, я поеду куда угодно.

На «Норильских сезонах» я начал работать как руководитель театральной лаборатории, и этот опыт дал мне много новых друзей. Вместе мы поставили мой самый масштабный по количеству артистов спектакль — он объединил 80 детей. Позже проект перерос в студию, и теперь я постоянно бываю в Норильске. Да и в целом не вылезаю из регионов. Не хочу от них отрываться.

Я из Красноярска, и еще задолго до переезда в Москву мне было интересно путешествовать. В каждом месте я, как кладоискатель, надеюсь найти золотиночку, которая меня порадует. Нет, я не чувствую себя миссионером — что я кого-то изменю или спасу. Могу только попытаться передать свой опыт.

В Норильске я вел танцлабораторию для подростков. Это непростой рабочий город, который накладывает отпечаток на людей. Тело, которое мы встречали, напряженнее и выносливее, чем обычно. Мы старались, чтобы подростки заметили, что их проблемы важны и что есть возможность их озвучить. Не только словесно, но и телесно. И да, в Норильске, как и во многих других регионах, у нас был шанс встретиться с большей искренностью, чем в двух столицах.

Моя режиссерская судьба тесно связана с провинцией. Будучи родом из Ленинграда, сразу после института я поехал управлять театром в Кирове и проработал там семь лет. Дружба с Казанью завязалась позже, когда руководительница фонда «Живой город» позвала меня сочинить спектакль на русском и татарском языках. Звучало интригующе, и я вписался. Закончилось тем, что я оказался частичкой большой городской истории. Объясню: во время репетиций я услышал от артистов термин «моң» (особый лиризм и задушевность музыканта. — Прим.ред.) и понял, что этого слова мне всегда не хватало. Я предложил такой нейминг для спектакля, а в итоге наш «Моң» дал название театральной площадке в библиотеке, где проходила премьера.

Вообще, Казань для меня — пространство эксперимента. Уверен, еще не раз там что-то поставлю. В регионах театр — источник кислорода и градообразующее предприятие. Убеждаюсь в этом каждый раз. Так, на днях я выпустил лавкрафтовский «Зов Ктулху» в Краснодаре и снова почувствовал трепет и внимание, которые так сложно заметить в переполненных событиями Москве и Петербурге.

Я верю, что настоящее искусство можно создавать и в небольшом городе. Точно так же, как можно ментально оставаться в провинции, находясь в Москве. С труппой Волковского театра я познакомился еще во время учебы в Школе-студии МХАТ. Поэтому, когда поступило предложение стать главным режиссером, у меня не было сомнений.

Ярославль — не просто театральный город, здесь Волковский — смыслообразующий институт. Поэтому архиважно быть на острие, знать лучших режиссеров и художников. И даже тот международный опыт, который у меня есть (постановки Александра шли в Италии, Китае, Эстонии и Чехии. — Прим.ред.), в Ярославле нужнее, чем в Москве.

В нашей отрасли сложно сформулировать, что такое успех. Но все же самое ценное, что при мне с 2025-го программным директором Волковского фестиваля стала историк театра Марина Райкина, а с 2024-го у нас проводится смотр уличного искусства — «Волков. Подмостки».

Я оказался в Пскове для участия в лаборатории, которую организовывал театральный критик Андрей Пронин. Долгое время я не знал, что предложить для постановки, но когда увидел новый текст Димы Данилова «Свидетельские показания», не смог пройти мимо. Он показался мне интересным, потому что показывает, как выглядит личность человека в глазах окружающих.

В целом, я много ездил по России в процессе формирования как режиссера. Это бесценный опыт в том смысле, что ты бросаешь себя в новые обстоятельства и во взаимодействие с незнакомыми людьми. Каждый раз это про преодоление страха. Но сейчас у меня нет внутренней необходимости работать в регионах, да и в целом ставить спектакли.

В Новокузнецке я оказался в 2009 году. К тому моменту у меня случилась беда с карьерой. Не было работы, и довлело ощущение паники. Как вдруг поступило предложение: «Приезжайте и ставьте что хотите». Я выбрал «Дуэль» Чехова.

То был странный период. Площадка находилась на ремонте, и функционировала только малая сцена, устроенная в декораторском цеху. Когда я встречался с кем-то в городе и говорил, что ставлю спектакль, люди удивлялись: «У нас что, есть театр?!» Тем приятнее осознавать, что 17 лет спустя это место стало живым и востребованным. В нем состоялось больше десяти моих спектаклей, которые существовали годами. Даже «Вишневый сад», рассказанный настолько непростым языком, что сами артисты смеялись и уверяли меня, мол, зритель никогда его не поймет.

Я очень нежно люблю новокузнецкую труппу, мы близкие друзья. Кажется, это вообще один из самых здоровых театральных коллективов в стране. Последние годы у меня хватает работы в Москве и в Петербурге, поэтому нет необходимости ездить по регионам. Но на самом деле я получал от этого не меньшее удовольствие, чем от постановок в столицах.

Когда худрук театра Денис Хуснияров предложил мне поставить текст Платонова, я с удовольствием откликнулась, потому что никогда раньше над ним не работала. Его «Возвращение» — пронзительное, вязкое, грубое и нежное. Немного даже неумелое — и оттого очень искреннее. Спектакль получился насыщенным и глубоким. С артистами было не страшно нырять даже в такой сложный материал. Вообще, репетиции запомнились мне, как счастливое время. Процесс выглядел прямо как юношеская влюбленность!

Я не вижу большой разницы между работой в регионах и в столицах. Главное — говорить о том, что волнует, и придумывать новые миры, через которые получится поразмышлять о сегодняшнем дне. Кажется, этим можно и нужно заниматься в любом городе. Может быть, в регионах даже важнее: здесь больше возможностей, чтобы спектакль был замечен зрителем.

Для меня никогда не стоял вопрос: «Может, остаться на насиженном месте?» Профессия режиссера предполагает движение. Мне было интересно узнавать, чему учат в разных регионах, как в них играют артисты и как относятся к театру... Так судьба занесла меня в Тверь. Команда ТЮЗа пригласила поставить «Вафельное сердце» норвежской писательницы Марии Парр, а директор позже предложил стать главным режиссером.

Поначалу я чувствовал одиночество. В работе было много абсурдного, тяжеловатого, странного... В одночасье я хотел поменять театр и развернуть его в сторону творчества и зрителя. Это была моя ошибка. Позже я понял, что любые изменения требуют времени и доверия команды.

Забегая вперед, я счастливо прожил в Твери целый год. Инсценировал «Приключения Гекльберри Финна» и «Вратаря и море» Марии Парр. А еще вместе с театральным критиком Антоном Алексеевым устраивал «класс-акты» — встречи, где подростки с профессиональными драматургами писали собственные пьесы.