Музею ОБЭРИУ чуть меньше года, а в нем стартовала уже третья выставка. Новый проект «Дочь дочери дочерей дочери» посвящен подругам, соратницам и прочим музам объединения «чинарей». В экспозиции — личная переписка (от шутливого обещания Введенского вернуть долг до иносказательной вести об аресте Хармса), редкие фотографии, живопись, графика и книжные иллюстрации Глебовой, Порет, Ермолаевой и Сафоновой. А еще оригинальная кассета со «списком Паперной» — аудиофиксация всего, что пели на сеансах трагического веселья (то есть застольях) обэриутов, а также интерактивная картотека по мотивам поэтического вокабуляра Введенского.
Разбираем вместе с кураторами, как устроена выставка и как ее понимать.
Андрей Гнатюк
Директор Музея ОБЭРИУ
Как вы знаете, без женщин жизни нет. В жизни обэриутов они занимали очень важное и творческое место. Там не было субъектно-объектных отношений. Мне кажется, женщины — это и есть жизнь обэриутов.
В коридоре бывшей квартиры Введенских, где уже почти год работает Музей ОБЭРИУ, зрителей встречают черно-белые фотографии небольшого формата. На них Татьяна Глебова, Алиса Порет, Даниил Хармс, Александр Введенский и другие персонажи круга ОБЭРИУ разыгрывают сюжеты шедевров мировой живописи — от античности до передвижников и современного им кино. Это оригинальные отпечатки, сделанные на рубеже 1920–1930-х в квартире на Московском проспекте, где жили Глебова и Порет. Именно последняя придумала проводить своего рода хэппенинги с переодеваниями и снимать их на камеру (возможно, чтобы отвлечься от переживаний из-за смерти своего первого мужа, историка искусства Аркадия Паппе).
Здесь, например, можно увидеть пародию на «Портрет четы Арнольфини» Яна ван Эйка, из которой за минуту до спуска затвора сбежала собачка. Или Глебову и Порет, изображающих проституток из фильма «Монмартр» с банкнотами в руках (на обороте поясняется, что деньги символизируют продажную любовь).
Юлия Сенина
Сокуратор выставки, соосновательница Музея ОБЭРИУ
Раньше женщины круга обэриутов никогда не становились предметом отдельного внимания. Они, как правило, существовали как музы, адресаты посвящений. Реже — как хранительницы архивов и люди, которые работали с наследием.
Мы решили прицельно рассказать про судьбы этих десяти героинь, всегда непростые. А еще про то, какую роль они играли в жизни участников ОБЭРИУ. Безусловно, некоторые из них были музами, но нам не хотелось сводить их роль только к вдохновительницам.
Ильдар Галеев
Сокуратор выставки, искусствовед, основатель московской «Галеев-галереи»
Рабочим названием выставки было «Подруги». Но потом мы решили немного расширить тему и обратились к Даниилу Ивановичу Хармсу с просьбой помочь в этом деле. И он нам подсказал. Вот его текст:
Об вольности воспоем сестра
об вольности воспоем сестра
дочь дочери дочерей дочери Пе
именинница имени своего
ветер ног своих и пчела груди своей
сила рук своих и дыханье мое
неудобозримая глубина души моей
свет поющий в городе моем
ноги радости и лес кладбища времен тихо стоящих
храбростью в мир пришедшая и жизни свидетельница
приснись мне.
Он звучит одновременно и как молитва, и как рэп. В этом секрет поэзии обэриутов — она удивительно современна. Мы не хотели делать банальную выставку про женщин. Поэтому в экспозиции соседствуют полярно противоположные вещи: любовь и ненависть, страх и бесстрашие. Это характерно для взаимоотношений обэриутов с их подругами. Нашей задачей было познакомить зрителя с этим миром, показать значение каждой из десяти героинь, без которых наследие объединения могло не дойти до нас. Потому что, например, Тамара Мейер печатала стихи Введенского с его автографов на машинке и таким образом их сохранила. Марина Малич вместе с Яковом Друскиным, еле живая, в блокадном Ленинграде ходила спасать архив Хармса из разбомбленного дома на нынешней улице Маяковского. Алиса Порет делала рисунки к книгам Хармса. А Татьяна Глебова иллюстрировала Введенского.
В бывшем кабинете матери Введенского показывают архивные материалы — фотографии вдовы Хармса Марины Малич; первой жены Введенского Анны Ивантер (она, испугавшись обысков, сожгла все ранние стихотворения поэта) и его сестры Евгении; прекрасной дамы всех обэриутов Тамары Мейер и других.
А главная фигура здесь, пожалуй, Эстер Соломоновна Паперная. Она была возлюбленной Николая Олейникова, вместе с ним и Евгением Шварцем придумала журнал «Забой» — литературное приложение к изданию «Всероссийская кочегарка». А еще с переводчиками Александром Розенбергом и Александром Финкелем создала первую в советской России книгу литературных пародий «Парнас дыбом» (ее рукопись есть в экспозиции).
В 1920-х Паперная переехала в Ленинград и стала здесь любимицей Детского сектора Госиздата, куда устроилась работать, в том числе иллюстрировать книги обэриутов. Общение с участниками объединения не ограничивалось служебными обязанностями. В Детгизе, например, регулярно проходили музыкальные вечера, участники которых пели песни на разных языках. Так, в экспозиции есть надиктованный Эстер Соломоновной бумажный список из 28 композиций, звучавших в редакции в 1920–1930-е, и даже аудиокассета с ее голосом (на ней она их же напевает).
Юлия Сенина
Сокуратор выставки, соосновательница Музея ОБЭРИУ
Кассету с голосом Эстер Соломоновны Паперной в 1984 году записал литературовед Анатолий Александров. Это песни на разных языках (от русского, финского и идиша до английского), которые она пела вместе с обэриутами и другими сотрудниками детского сектора Госиздата и на квартирах друг у друга. Эстер вспоминает об этих встречах и дает ценные указания. Например, какая блатная композиция про девочку Марусю была любимой у Александра Введенского.
После смерти Александрова часть его архива, не переданную в Пушкинский Дом, вместе с вдовой разбирал главный редактор издательства «Вита Нова» Алексей Дмитренко. По его рассказам, эта кассета обнаружилась где-то в дальнем углу шкафа. Раньше о «списке Паперной» было известно только из упоминания в книге одного из главных открывателей обэриутов — Владимира Иосифовича Глоцера. Но сам список никто не видел. А тут целая кассета с голосом (записей сохранилось очень мало)! Тогда Алексей прибежал к режиссеру Константину Учителю, который 20 лет искал этот материал. Так появился спектакль «Список Паперной», к которому наш музей тоже имеет отношение.
Следующий раздел выставки посвящен двум женам Даниила Хармса — Эстер Русаковой и Марине Малич.
Здесь показывают одну из немногих сохранившихся фотографий Русаковой, найденную Ильдаром Галеевым.
Ильдар Галеев
Сокуратор выставки, искусствовед, основатель московской «Галеев-галереи»
Я ужасно горжусь этой находкой, обнаруженной в архиве известнейшего искусствоведа Всеволода Николаевича Петрова. Он был женат на кузине вдовы Хармса, Марины Малич, и на этом основании поселился в его квартиру. Там до сих пор живут наследники Петрова, и в одном из чемоданов я нашел эту фотографию, оборот которой меня поразил. Там была подпись, адресованная Хармсу: «Daniel. Не забывай все же свою “маленькую женушку” (так ты меня звал). Если я буду счастлива, то хочу чтобы и тебе было бы хорошо. Остаюсь твоим другом (хоть ты и не любишь этого). /Esther/. Понедельник, 19 февраля, 1934 года».
При этом надо сказать, что в 1934 году, к моменту написания этого послания Эстер Русаковой, все мысли Хармса были уже заняты Алисой Порет.
Здесь же можно увидеть фрагменты дневников вдовы Хармса Марины Малич 1940-х годов, наполненные ощущением надвигающейся катастрофы. А также копии трех ее писем, адресованных актрисе и художнице Ольге Гильдебрандт-Арбениной. В одном из них, датированном четвертым сентября 1941-го, Малич пишет: «Дорогая Ольга Николаевна, 23 августа Даня уехал к Юрию Ивановичу и больше я ничего о нем не знаю». Это иносказание, призванное обойти возможную цензуру и донести информацию до корреспондентки. Упомянутый Юрий Иванович — писатель и художник, муж Гильдебрандт-Арбениной Юрий Юркун, который был расстрелян за несколько лет до написания письма.
Через представленные фотографии кураторы рассказывают о судьбе и самой Малич. В 1942 году Орджоникидзевский край, где Марина жила в эвакуации, был оккупирован немцами. Ее вывезли в Германию как остарбайтера. После окончания войны она выдала себя за француженку и отыскала свою мать (та оставила дочь еще в младенчестве и уехала во Францию с новым мужем, белым офицером Михаилом Вышеславцевым). К 1947-му Марина родила от Вышеславцева (да, того самого избранника матери) сына Дмитрия и перебралась с ними в Венесуэлу. Там она открыла магазин эзотерической литературы, пользовавшийся большой популярностью. На доходы Малич смогла купить себе дом с бассейном, возле которого мы видим ее на одной из фотографий.
Следующая комната посвящена Галине Викторовой, второй жене и вдове Александра Введенского (фан-факт: поэт сделал Викторовой предложение через несколько минут после знакомства; о внезапной помолвке его бывшую жену Ивантер оповестил телеграммой Сергей Михалков). Это она стала хранительницей харьковской части его архива и свидетельницей того периода жизни поэта. Здесь зрителям предлагают прочесть ее переписку с Яковом Друскиным и Тамарой Липавской. А еще посмотреть фотографии, сделанные во время визитов Введенского и Викторовой в квартиру Липавских в Ленинграде.
Дальше посетитель попадает в раздел о Татьяне Глебовой и Алисе Порет, когда-то неразлучных подругах и ученицах Филонова. Они отдалились друг от друга после войны — возможно, из-за опубликованных Порет воспоминаний, в достоверности которых многие, включая Глебову, сомневались.
Здесь показывают их работы — от ранней книжной графики до протосюрреалистической живописи. Есть и два портрета питомца Порет, самой популярной среди творческой молодежи того времени собаки — мраморного дога Хокусая, или Хокусавны (ее изображения также встречаются на фотографиях в коридоре). Она смотрит с холста авторства своей хозяйки и со страниц книги Семена Полоцкого «Каквас», проиллюстрированной Глебовой.
В предпоследнем зале выставлены гуаши одной из ключевых фигур русского авангарда Веры Ермолаевой. Это ее Марк Шагал называл «витебской Джокондой». В соавторстве со Львом Юдиным она создала плакат и афишу для поэтического вечера «Три левых часа», устроенного ОБЭРИУ, и иллюстрировала детские книги участников объединения. Оригинальных работ Ермолаевой осталось мало — та была репрессирована по «ленинградскому делу» и после отбытия срока в Карлаге расстреляна. Собранные в экспозиции произведения — редкий шанс познакомиться с ее творчеством.
Здесь же показывают графику ученицы Петрова-Водкина, близкой подруги Введенского и крестной его сына Елены Сафоновой, которая тоже оформляла издания обэриутов. Среди прочих экспонатов есть книга, которую ей подарил Введенский (с трудом содержавший семью и часто занимавший у знакомых в долг), с его автографом:
Помните, Елена,
что все в жизни тленно,
и взявший у Вас в долг
все-таки человек, а не волк.
Примите вместо долга пока
эту книжку от Вашего должника.
Завершается выставка в трапециевидной комнате, где когда-то жил Александр Введенский. На стене — его портрет авторства Сафоновой. Посередине — картотечный шкаф. А в нем две первые буквы словаря Введенского, составленного Татьяной Мейер. Всего в него входит 17 989 карточек. На протяжении нескольких десятилетий Мейер изучала корпус текстов поэта, заводя карточку на каждое использованное им слово (с примером употребления!). Третий экспонат здесь — запись голоса Тамары Александровны.
Юлия Сенина
Сокуратор выставки, соосновательница Музея ОБЭРИУ
Второй голос, звучащий на выставке (помимо, Эстер Паперной), принадлежит Тамаре Мейер. 25-минутную запись на домашний магнитофон сделал Яков Друскин. Он попросил прочитать стихи Введенского так, как их читал сам поэт. Поскольку голоса Введенского у нас нет, мы можем представить его через интерпретацию Тамары Александровны.
Перед открытием выставки в музее проходила трехдневная конференция, посвященная обэриутам (ее обещают сделать ежегодной!). Было прочитано 39 докладов, к прослушиванию которых дистанционно каждый день подключалось больше тысячи слушателей. Их записи можно найти в соцсетях институции. Там же обещают в ближайшее время опубликовать параллельную программу, собранную медиапатриархом Юрием Сапрыкиным.
Выставка «Дочь дочери дочерей дочери» пробудет в Музее ОБЭРИУ до 12 января (16+)
Подробнее здесь
Комментарии (0)