Алина Миева, патрон конкурса «Новые имена в моде», — главному редактору Собака.ru Яне Милорадовской: «Я настороженно отношусь к сегодняшнему требованию обязательно "проявляться"»

Вообще сенсация: Алина Миева стала первым системным меценатом новой русской моды. Директор по стратегическому маркетингу ­Rendez-Vous с дипломом психолога инвестирует в технокутюр и кибер-авангард и превращает консервативного ретейл-гиганта в фэшн-культурную институцию по лекалам LVMH, Kering, Corso Como 10 и Brunello ­Cucinelli. Основала фонд Rendez-Vous, который поддерживает Конкурс молодых дизайнеров имени Надежды Ламановой и проект «Новые имена в моде», а еще впервые в истории компании спродюсировала инклюзивный трек. 

Обычная жизнь Миевой: курирует гигантский технокластер Rendez-Vous в Москве (топовые швеи и скорняки — всего 500 человек!), ферму Rendez-Vous Gourmet в Краснодарском крае, запустила собственный фам-мистик-бренд Lumique и вышла замуж за основателя компании Симона Бахчиняна. 

Главный редактор Собака.ru и фаундер проекта «Новые имена в моде» Яна Милорадовская впервые наблюдает такой амбициозный ребрендинг в русском фэшн-бизнесе. Заняла место во фронт-роу этой великой трансформации с ведром попкорна в руках и узнала у Алины, при чем здесь магическая голубая бусинка, Достоевский, сны Веры Павловны и красавица-бабушка, работавшая в детской комнате милиции.

Вообще сенсация: зачем фонд Rendez-Vous поддерживает модный авангард
 

Вы стали первым системным меценатом новой русской моды: основали фонд Rendez-Vous, и вот уже Rendez-Vous — партнер конкурса Надежды Ламановой и авангардного проекта «Новые имена в моде» Собака.ru. Это максимально неожиданно — большой ретейл-бренд с гигантским производством в Москве становится институцией, которая стратегически инвестирует в развитие молодого дизайна. Честно — не понимаю, зачем вам это надо.

Если вы заметили, что Rendez-Vous меняется, значит, мы все правильно сделали. И главное — вовремя.

Перемены? Я думала вы про стабильность. 

Вот именно — с самого начала стратегией нашей компании была стабильность. И да, это ценное качество, особенно в эпоху великих перемен. Но у этой стратегии была обратная сторона. Rendez-Vous была закрытой, непубличной компанией. 

Стратегия «стабильность» исходила от владельца Rendez-Vous, вашего мужа Симона Бахчиняна?

Да, она исходила от собственника. А он очень закрытый человек.

Это мы заметили. Но возможно, ему и неинтересно быть открытым. 

И неинтересно, и Симон считает, что это не нужно. А я ночами читала не соответствующие реальности отзывы о Rendez-Vous и понимала: надо что-то менять. Мы должны обратиться к людям напрямую, донести, кто мы. Стало ясно: нас ждет глобальная и при этом очень бережная перезагрузка.

Как перезагрузить такую махину? Я понимаю — поменять курс у лодки. Но как вы собираетесь развернуть двадцатипалубный лайнер?  

Знаете, команда Rendez-Vous уже не раз доказала: мы растем не за счет однажды найденной успешной модели, а за счет способности вовремя понимать, когда эту модель менять. Вот только факты: Rendez-Vous начинался в 2000 году как обувной ретейлер. Но сегодня это около ста магазинов, порядка двухсот брендов, собственные и очень успешные марки Maison David, Tendance, Lumique. А еще e-commerce, производственный кластер в Москве площадью более 10 тысяч квадратных метров, где работают свыше 500 человек, экоферма Rendez-Vous Gourmet в Краснодарском крае и, конечно, фонд Rendez-Vous.

Кажется, ваш фонд станет поворотом винта в бережной перезагрузке Rendez-Vous. 

Было очевидно: мы накопили много ресурсов, которые измеряются не только деньгами, — производство, связи внутри индустрии, медийные возможности, доступ к большой аудитории. Но возник вопрос: как использовать весь этот профессиональный капитал не только внутри нашего бизнеса? Тогда я запустила новые отделы, которых никогда в компании Rendez-Vous не существовало. Сначала появился отдел устойчивого развития, который занялся социальными инициативами. А потом мы запустили фонд.

Мы все знаем, что у любого уважаемого фэшн-гиганта есть свой фонд: Louis Vuitton и Prada поддерживают искусства, Hermes — ремесла. Чем займется фонд Rendez-Vous?  

Задача нашего фонда — способствовать развитию культуры моды через культурные и образовательные проекты, такие как конкурс «Новые имена в моде» Собака.ru и Международный конкурс молодых дизайнеров имени Надежды Ламановой.

Как Rendez-Vous может способствовать молодым дизайнерам?

У нас есть то, чего обычно нет у молодых профессионалов в начале пути: технологии, аудитория, дистрибуция, финансовый ресурс и главное — производственная база Rendez-Vous. Вот пример: победители конкурса Ламановой получили возможность реализовать свои идеи в реальный продукт вместе с нашей командой — а потом показали их на Московской неделе моды.  

И ваша команда — заслуженные скорняки и высокоранговые швеи — готова к коммуникации с зумерами, а потом и с альфа?

Именно. Мы должны не только давать молодым людям свои ресурсы, но и позволять им влиять на нас. Иначе получается слишком удобная конструкция, в которой большая компания «поддерживает молодежь», но сама ничему у нее не учится. Мы можем дать юному автору профессиональную экспертизу, а он может заставить нас посмотреть на привычный продукт иначе.

И Rendez-Vous действительно не против посмотреть «иначе»?

Инвестиция в следующее поколение для меня — это не попытка угадать, что оно будет покупать. Это готовность однажды отдать ему право определять, какой будет индустрия. У большой компании здесь есть довольно опасная позиция: решить, что, благодаря масштабу и опыту, она лучше молодых знает, какой должна быть мода будущего. Я в это не верю. Поколение, которое сегодня только начинает формировать собственный вкус, будет жить в другой культурной и технологической реальности. У него иначе устроено потребление контента, другое отношение к собственности, авторству, индивидуальности, скорости появления трендов.

То есть ваша компания с помощью фонда Rendez-Vous действительно превращается в институцию?

Да. 

И ее глаза зажглись!

Мы сознательно инвестируем в новую русскую моду: будем продюсировать новые собственные бренды и обучать на базе нашего уникального производства, аналогов которому нет в России.

Когда вы говорите «уникальное и высокотехнологичное производство» — что на самом деле вы имеете в виду?

В кластере Rendez-Vous работает 500 человек, и я знаю о них все. Наши конструкторы, портные, технологи, закройщики, швеи — это виртуозы, которые соединяют в своей работе и ремесло высокой моды, и принципы массового производства, и традиционные техники. 

Где в этой конструкции спрятался ИИ? Используете? 

Мы не противопоставляем технологии и ремесла, а объединяем их. В эпоху ИИ нам важно, что мы можем сохранить профессии, в которых знание существует буквально в руках человека. Мы можем становиться быстрее и технологичнее, не убирая людей из процесса создания вещи. Тем более что специалистов с такой экспертизой, как в Rendez-Vous, в России почти не найти — и прежде всего это высококвалифицированные скорняки, которые вручную работают с натуральным мехом и дубленочными материалами.

А что у вас с импортозамещением? Фурнитуру ввозите из Китая?

Мы выстроили в Москве производство полного цикла — от разработки лекал и изготовления фурнитуры до упаковки, а значит, можем воплотить в реальность любую идею дизайнера и довести ее до серийного производства. 

Перфекционизм, психология, педагогика: что Алине сказала бабушка, которая работала в детской комнате милиции

Какая главная компетенция директора по стратегическому маркетингу прямо сейчас?

Думаю, не предсказать будущее точнее всех, а построить систему, которая быстрее других замечает, что будущее уже изменилось.

И кто строит эту систему в Rendez-Vous?

Все новые направления деятельности и ребрендинг компании — проект, который исходит полностью от меня. 

Знаете, я жертва стереотипов. Скажу прямо: пока мы не познакомились, мне даже в голову не могло прийти, что хрупкая, а главное, очень тихая девушка Алина Миева — это пере­загрузчица матриц и моделей в большой компании.

А я люблю идти против системы. Это мое естество, и только в этом мне комфортно. Если стою — скучаю.

Идете против системы? Это как?

Я ломаю и строю. Это нелегко, но, по моему опыту, легче строить с нуля.

В интервью вы как-то сказали: «Дизайнер Ламанова показывает, что можно быть мягкой и сильной, рацио­нальной и творческой, мечтательной и практичной». Это похоже на то, к чему вы сами стремитесь? 

О принципах Надежды Ламановой мне рассказала моя бабушка по папиной линии, и я очень ей благодарна. С самого детства мне кажется странной идея, что человек должен выбрать себе одну характеристику и последовательно ей соответствовать. В работе мне нужна рациональная часть: бюджеты, сроки, ответственность за людей и результат. Но если оставить только рацио, невозможно создавать новое. С другой стороны, идея без способности довести ее до результата остается просто хорошей идеей. Наверное, стоит разрешить себе противоречия и не решать, какая ты на самом деле.

А какая вы на самом деле?

Сейчас мне гораздо интереснее не выбирать. Можно быть чувствительной и при этом принимать жесткие решения. Можно сомневаться — и брать на себя ­ответственность. Зрелость для меня не в том, чтобы избавиться от внутренних противоречий, а в том, чтобы научиться ими пользоваться.

Британский антрополог Тим Ингольд предлагает вообще отказаться от представления о человеке как об обособленной сущности, не зависящей от окружающего мира: мы буквально ткем свою жизнь из маршрутов, ­привычек, знакомых людей, вещей и мест. Но как мы с вами оказались в этой точке — перезагрузка фэшн-гиганта, запуск фонда-мецената? Это бабушка на вас так повлияла?

У нас с бабушкой — глубокая связь, очень. А еще мы похожи как две капли воды.

Она красавица?

Красивее, чем я. И да, эта красивейшая блондинка буквально соткана из противоположностей. Так получилось, что мой дед, полковник, был отправлен из Москвы возглавить отдел милиции в закрытом режимном городе, где добывали урановую руду. А раз так, бабушка, юрист по образованию, решила, что будет работать в детской комнате милиции. 

Это просто сериал «Хорошая жена»! Бабушка давала юридические консультации подросткам?

Здесь пригодились ее таланты в психологии и педагогике: она смогла помочь детям, которые оказались в непростых обстоятельствах, пройти через трудности в их жизни. Бабушку вообще тянуло к сложным людям, хотя сама она производила — и производит! — впечатление максимально ровной женщины.  

Ровной! То есть вы действительно похожи?

Но я далеко не такая спокойная. Для близких я иногда тиран, если честно. Строгость и категоричность у меня, скорее, от папы. 
А чтобы себя уравновесить, я беру пример с мамы: она теплая, отдающая, эмпат. 

Такие полярности — все как по мантрам Ламановой! Признайтесь, вы категоричны? 

Пожалуй, у меня есть черта делить людей на своих и чужих. Но меня можно завое­вать добротой и искренностью. Если я сближаюсь с человеком, то отдаю всю себя, становлюсь преданным другом, который не судит, и очень стараюсь быть рядом. Родители научили меня всегда приходить на помощь. Это проявляется и в рабочих партнерствах: я ценю прозрачность, искренность, доверие. Если выбираю человека, то иду с ним рука об руку. Но если человек меня предает, я молча выхожу из отношений, эмоций у меня обычно нет. 

П — перфекционизм?

Еще какой! И распространяется мой перфекционизм в первую очередь на меня. Но и на близких тоже. Я могу докопаться, да. Я дотошная. И за это тоже спасибо бабуле. Она постоянно повторяла: что бы ни происходило вокруг, ты должна выглядеть ­безупречно. Даже если бабушка не собиралась выходить из дома, с утра она была при полном макияже, на укладке и в домашних тапочках на каблучке.

На каблуке-рюмочке?

Да, и еще опушка, и алый атлас, разумеется. Туалетный столик — во всю стену, и на нем — огромная шкатулка украшений с фантастической красоты браслетом с ­изумрудами. В детстве мы с бабушкой шили, и поэтому вещь для меня довольно рано перестала быть чем-то, что просто появляется в магазине. Я знала, что такое рабочий процесс: сначала существует ткань, потом идея, выкройка, работа руками — и постепенно возникает то, чего несколько часов назад физически не существовало.

Какие у вас сейчас отношения?

Бабушка продвинутая, пользуется зумом, и мы созваниваемся, обмениваясь новостями. Но советы, как жить, она мне не дает. И хотя со стороны кто-то может сказать, что она холодная, я знаю — бабушка меня очень любит.

Даже внешне холодные бабушки любят давать советы!

Я так выстроила ситуацию, что ко мне с советами никто и не думает подходить. Потому что я сама знаю, что мне делать. Кстати, со стороны можно сказать, что и я холодная, но это не так: просто я медленно открываюсь.

Cоавтор Hодченко и Эйзенштейна кутюрье Ламанова дает мастер-класс по инклюзии 

Кажется, Надежда Ламанова — ваша ролевая модель, так часто вы ссылаетесь на ее слова и поступки. Ламанова работала со Станиславским, Родченко и Верой Мухиной. Была первой женщиной — «Поставщиком Ее Императорского Величества» и профессором ВХУТЕМАСа.

А еще стала художником по костюмам в двух важнейших фильмах в истории русского кино — «Цирк» Григория Александрова с Любовью Орловой и «Александр Невский» Сергея Эйзенштейна с Николаем Черкасовым. Но меня в Ламановой больше всего поражает не то, насколько она была успешна для своего времени, пройдя путь от рядовой закройщицы и главной кутюрье Российской империи до музы советского авангарда. А то, насколько современно звучит ее способ мыслить.

Та самая мантра Ламановой «Для чего? Для кого? Как? И из чего?»

Эта формула только кажется простой. Но в ней — вся логика хорошего дизайна. Сначала — человек и задача. Потом — конструкция и способ создания. И только в связи с ними — материал. Вещь не возникает в вакууме как красивый объект, она существует для конкретного человека и конкретной жизни.

А еще вы сопродюсер сериала «Ламанова»: Лина Арифулина, продюсер первого реалити «Фабрика звезд»,   строит вселенную Ламановой — не только конкурс молодых дизайнеров, но и многосерийный фильм.

Мне очень близка идея Лины Арифулиной создать вселенную вокруг личности этой великой женщины. Ламанова перестает быть именем, которое знают только историки моды, и снова оказывается внутри актуальной культуры. Вы знаете, что Надежда Петровна превратила свое ателье на Тверском бульваре в социальную институцию? Реально действующий социальный лифт, соцзащита и даже благотворительная школа: все это «мама Надя», как ее называли сотрудники, обустроила в своей экосистеме.

Фонд Rendez-Vous — тоже экосистема. И вы работаете не только с образовательным треком, но и с инклюзией. Как это устроено у вас?

Знаете, мне очень важно не превращать инклюзию в красивую историю о том, как большая компания кому-то помогает. Это неправильная оптика — так мне кажется. Да, мы сотрудничаем с «Артелью Блаженных», где трудятся люди с особенностями развития. Для Rendez-Vous они создают пыльники. Но для меня здесь принципиально, что речь идет не о символическом участии: человек получает возможность участвовать в реальном рабочем процессе и видеть результат своего труда.

А какой результат будет идеальным для вас?

Мне бы хотелось, чтобы со временем инклюзивные проекты вообще перестали восприниматься как нечто экстраординарное. Лучший результат инклюзии — когда присутствие очень разных людей внутри экономики перестает требовать отдельного объяснения.

Вы нормализуете нормальность, получается? 

Да, мне хочется, чтобы участие в благотворительности было частью повседневной жизни, доступной каждому. Например, мы интегрировали на сайт и в приложение Rendez-Vous сервис «Добро Пэй» от «МТС Банка». Теперь наши клиенты могут поддержать фонд помощи хосписам «Вера» прямо во время оформления заказа: пожертвования напрямую поступают в фонд. «Вера» помогает тяжелобольным детям и взрослым, поддерживает их близких по всей России. Мне близка философия фонда, в центре которой стоит человек, его достоинство и качество жизни. И я считаю важным, что мы можем использовать возможности Rendez-Vous, чтобы сделать участие в таких инициативах проще.

Экоферма и брокколи: что общего у Симона Бахчиняна и Брунелло Кучинелли

Должность директора по стратегическому маркетингу и брендам Rendez-Vous предполагает, что вы умеете строить вокруг себя миры и комьюнити. Это тоже передалось по наследству?

Архитектором миров у нас в семье был дед — начальником милиции в закрытом режимном городе он служил недолго и вскоре стал директором завода. У деда были сотни человек в подчинении, а он оставался мягким и щедрым, отдающим руководителем. Я увидела, что добротой, демократичным стилем управления можно добиться гораздо большего, чем авторитарностью. Дед не мог никому отказать. Но если по какой-то веской причине списывал человека со счетов, он не мстил, не ругался, не держал обиду. Просто человек для него переставал существовать.

Жестко, но справедливо.

Справедливо. Думаю, именно от деда мне досталось какое-то врожденное умение чувствовать людей. И, как мой дед, я убеждена, что нужно максимально заботиться о сотрудниках, которых ты впускаешь в свою жизнь. Твоя забота — хороший фильтр. Люди, которые ее не ценят, быстро обнаружат себя своей наглостью: они будут думать, что тебе можно сесть на шею, потому что ты добренький, а значит, тобой можно манипулировать.

А это не так?

Это не так. И тогда ты без сожаления прощаешься с такими людьми. А те, кто ценят твое отношение, становятся преданными вашему общему делу. И это сказывается на общей продуктивности: сотрудники живут тем, что они делают, потому что их вдохновляет среда, в которой они оказались. Крайне важно уметь собрать вокруг себя команду, с которой у тебя совпадает ­мировоззрение. И это перекликается с философией и принципами Rendez-Vous, которые были заложены еще основателем компании, моим мужем. До того как в России вообще заговорили о корпоративной культуре, мой муж изобретал ее с нуля.

И теперь в команде Rendez-Vous — больше 5 000 сотрудников.

С самого начала Симон — и интуитивно, и сознательно — инвестировал в создание человеческой среды в Rendez-Vous: 100 магазинов, 200 брендов — без корпоративной культуры ничего бы не получилось. А было все: от совместных обучающих путешествий по Италии до фур, которые везут овощи и фрукты команде Rendez-Vous c нашей экофермы в Краснодарском крае.  

Экоферма Rendez-Vous? То есть настоящий картофель и реальные козы?

Симон буквально помешан на здоровом питании: чтобы все было био и без пестицидов. И когда в 2020 году нашлась подходящая земля — 250 гектаров под Краснодаром, — решил закрыть свой давний гештальт и построил супертехнологичную ферму: мы выращиваем овощи и фрукты, не применяя химические удобрения. А еще запустили сервис Rendez-Vous Gourmet — и дарим наши экологически чистые брокколи, яблоки, цветную капусту и редьку сотрудникам и клиентам.

Но при чем здесь гештальт?

Отец Симона был директором колхоза. Симон родился в деревне и вырос в культуре сельской общины, опыт которой смог осмыслить и модернизировать в экоферме Rendez-Vous.  

Это какая-то история Брунелло Кучинелли, получается. Основатель Brunello Cucinelli тоже вырос на ферме, только в Умбрии, где его отец вел натуральное хозяйство. А сам Брунелло ухаживал за коровами и учился пахать — в буквальном смысле слова.  

Умение пахать во всех смыслах слова — важный навык для CEO. Но не единственный: у Симона — уникальная оптика, благодаря которой он сделал Rendez-Vous по-настоящему особенной компанией.

И в чем уникальность этой оптики?

Как бы странно это ни звучало, мой муж никогда не считает, сколько он заработал. Прибыль является чем-то пятистепенным. Симону по-настоящему важно, чтобы в Rendez-Vous была самая большая линейка брендов в России. Чтобы все модели ­обуви были представлены в максимальном количестве цветов и размеров. Его суперцель — чтобы у каждой женщины был выбор. И главное, чтобы она могла себе этот выбор позволить. Высокая маржинальность в сознании Симона равняется обману. Для него принципиально — удерживать приемлемые цены. Так он выражает заботу Rendez-Vous о своих клиентах.

С кем вы познакомились раньше — с Симоном или с командой Rendez-Vous?

Раньше — с Симоном. Поэтому для меня он сначала появился в жизни как человек, а уже потом — как основатель компании, внутри которой в итоге сложилась значительная часть моего профессионального пути.

Оптика Симона повлияла на то, как вы смотрите на бизнес сейчас?

Возможность находиться рядом с человеком, который построил компанию такого масштаба, — это как получить второе высшее и MBA. Ты видишь, как человек принимает решения, относится к риску, переживает ошибки. Насколько далеко он способен смотреть. И в каких ситуациях, наоборот, доверяет интуиции.

Помните, мы обсуждали ваш перфекционизм и что вы можете «докопаться»? Было — по рабочим вопросам?

Я пришла в Rendez-Vous уже со своим взглядом на дизайн, психологию, продукт и потребительское поведение. Мы с Симоном можем смотреть на один вопрос совершенно по-разному, спорить, предлагать разные решения — и для меня в этом гораздо больше ценности, чем если бы наши взгляды всегда совпадали. 

Голубая бусинка, сны Веры Павловны и Достоевский: куда приводят порталы Алину Миеву

Антрополог Тим Инголд пишет, что современный человек все меньше движется по заданному маршруту и все больше прокладывает линию во время движения. Карьера и жизненный план превращаются из лестницы в постоянную навигацию. Как было у вас?

У меня точно не было карьерного плана, в котором все сегодняшние точки были заранее расставлены. Если перечислить их последовательно — дизайн одежды, диплом психолога, работа байером, собственные предпринимательские проекты, стратегический маркетинг Rendez-Vous, создание бренда Lumique, развитие Maison David и Tendance, фонд, — может показаться, что это набор довольно разных направлений. Но ретроспективно между ними обнаруживается связь. 

Бывает, что на наши решения влияют порталы — книги, фильмы, произведения искусства, которые так западают нам в душу, что мы хотим воплотить их в собственной жизни. А что у вас с такими порталами?

Мне пришли в голову сразу три книги. Первая — польская сказка «Голубая бусинка». Девочка Каролинка находит бусинку, которая способна исполнять мечты — ну просто магия. Вместе с другом Петриком Каролинка загадывает желания — стать невидимыми, научиться летать, оживлять каменных львов. Бусинкой хочет завладеть злая ведьма Филомена. Тут-то ребята и понимают, какая сила оказалась в их руках. Тогда с помощью волшебства они начинают помогать людям. В детстве эта история меня вдохновила: когда-нибудь я назову свою дочь Каролинкой. А второй важный портал — это роман «Что делать?» Чернышевского.

Резкий поворот. О чем это для вас?

Для меня история Веры Павловны, которая во времена тотального патриархата царской России выбирает свободу самостоятельно распоряжаться своей жизнью и строить собственное дело, в чем-то перекликается с историей модельера Ламановой. Они обе пошли наперекор матрице. Выбрали себя и свое дело. Эта история не только про феминизм, но и про ценности, мировоззрение, которые становятся судьбой. При этом важно, что Вера Павловна не отказывалась от любви ради независимости: она любила мужа, позже полюбила другого человека. Но главное в ее истории — право самой определять свою судьбу. 

Не думала о Чернышевском как о бизнес-коуче, но ведь «Что делать?» — это и правда «Дао жизни» Хакамады и «Женщина, у которой есть план» Мэй Маск образца XIX века. И ваш третий портал — это…

Это «Униженные и оскорбленные» Достоевского. Меня зацепило то, что я вижу в нашем обществе с самого детства: люди портят свою жизнь тем, что не умеют прощать. Их гордыня превышает даже любовь к близким. И они выбирают нести крест обиды всю жизнь, не осознавая, что могут его просто с себя снять. Достоевский это великолепно показывает.

А было у вас в жизни, что ваша собственная голубая бусинка сработала?

Было — и совсем недавно, в апреле 2026-го. И связано это с нашим фондом Rendez-Vous: я почувствовала — то, что мы сделали, наконец начало выстраиваться в экосистему. Старое восприятие Rendez-Vous, которое так меня ранило, меняется. Rendez-Vous удается использовать наш ресурс не только в коммерческих целях. Мы создали институцию, которая помогает молодым дизайнерам расти. Мы получили хорошие отклики на наш инклюзивный проект. И нам удается рассказать, кто мы. Да, до этого все складывалось не так уж гладко, но в апреле пазл сошелся, и весна стала для меня временем большого вдохновения, я чувствовала себя очень счастливой. 

Была ведь и очень красивая свадьба на Кипре: вместе со стилистом Витой Клац вы выбрали русалочье платье из коллекции Chanel Métiers d’art, дебютной для Матье Блази.  

Да, и мне очень тепло от того, что к моменту свадьбы у нас с Симоном уже была большая общая история — и человеческая, и профессиональная. Мне нравится, что в ней одно не отменяет другого: Симон остается для меня близким человеком, у которого я многому учусь, но при этом мне важно иметь собственный профессиональный голос и право видеть будущее Rendez-Vous по-своему.

Вы повышаете свои профессиональные компетенции только практикой?

И теорией: училась в Британской высшей школе дизайна — это было полезно. Когда вокруг люди с совершенно разной визуальной культурой, вкусом и способом мышления, твое собственное представление о норме постоянно подвергается проверке.

А это не влияет на вестибулярный аппарат? От обилия чужих вкусов может и укачать.

В Британке меня научили не бояться чужого сильного взгляда. В маркетинге и управлении брендами это не менее ценно, чем в дизайне. Сильная команда — не та, в которой все научились одинаково хорошо понимать руководителя, а та, в которой достаточно разных способов видеть одну задачу. 

Как Алина примерила платье-абажур (кутюр!) под присмотром Вики Салават и Абдулла Артуева

У вас еще и диплом психолога. Помогает в стратегическом маркетинге?

Психологическое образование научило меня осторожнее относиться к собственным объяснениям человеческого поведения. Мы любим рационализировать — но далеко не всегда настоящая причина находится там, где мы привыкли ее искать. И в маркетинге это особенно важно. Потому что эмоциональная связь гораздо менее рациональна, чем маркетингу иногда хочется думать.

И как управлять коммуникациями, не привлекая внимания санитаров?

Я изучаю, почему человек идентифицирует себя с одним брендом и остается равнодушен к другому, как формируется эмоциональная связь с продуктом. Иногда решающей становится деталь, которую маркетологи вообще не считают центральной: тактильность материала или музыка в бутике. Управлять эмоциональной связью до конца, мне кажется, невозможно, и это хорошо. Можно создавать условия для ее возникновения, но нельзя назначить человеку эмоцию. Последний шаг всегда делает сам человек.

Получается, вы делаете ребрендинг, осознавая, что гиперконтроль здесь не поможет? И, как дипломированный психолог, вы как минимум уже научились отпускать?

Мы не можем полностью контролировать, какой образ Rendez-Vous сложится у человека. Но можем создавать достаточное количество сильных сигналов, из которых этот образ будет складываться.

По поводу того, как складывается образ. Для каверстори Собака.ru в поддержку нашего конкурса «Новые имена в моде» мы фотографировали вас в авангардных коконах и кутюрных платьях-абажурах от новой волны русских дизайнеров. Вы стоически справились с семью часами на съемочной площадке. Но еще больше меня удивило, что вас совсем не смутили юбки-медузы из пролипропилена: вы просто надели эту конструкцию, собранную лауреатом «Новых имен в моде» Сергеем Павловым из стройматериалов, — и пошли.

Фотографа и автора обложек Vogue и GQ Абдулла Артуева знают все в русской (и не только!) моде. И мне хотелось поработать с ним снова — мы уже снимали вместе новогодний кампейн Rendez-Vous. Но то, что я увидела на съемке для «Новых имен в моде», превзошло все мои ожидания. Абдулл — дирижер: у него все слаженно, как часы. Такое я увидела впервые: без слов, энергетически, буквально движением рук, как, может, Курентзис, Абдулл управлял процессом и всей командой, еще успевая и меня направлять по позингу.

И как вам наряды — оммажи концептуа­листу Виктору Пивоварову и кутюрный корсет-ракушка?

Все совпало, хотя мне было очень волнительно, как меня увидит стилист Вика Салават. Я всегда следила за ее творчеством, и обложка Собака.ru, где Салават позировала в перьях от Ильи Мигмуна, когда была в положении, — это сенсация. Может показаться, что мы очень разные, потому что Вика — такая готическая королева, а я все-таки про деловой, классический стиль. Но при этом во мне присутствует драма.

Драма?

Мой типаж — классические черты, которые сочетаются с чертами драматика. Вот эти вот острые углы, видите? И внутри у меня тоже есть этот контраст. Отсюда и идея нашего бренда Lumique! Девушка Lumique не борется со своими контрастами: она разрешает себе состояния «между» — между ясностью и тайной, структурой и интуицией, светом и тенью. Она принимает в себе и силу, и мягкость, и рациональность, и эмоциональность — и использует во благо.

И вы научились — использовать во благо?

Я думаю, да. При этом свои внутренние драмы я не спешу обнародовать. Драма никому не нужна. И я всегда ищу проблему в себе. Даже там, где для других очевидно, что моей вины в происходящем нет, я буду докапываться, что я сделала не так. И всегда готова поработать над ошибками.

Тогда наверняка у вас настроено зеркало заднего вида на собственные ошибки?

Я постоянно мониторю себя и, когда замечаю ошибки в собственных процессах, делаю выводы. Знаете, раньше на собеседованиях я обращала внимание на проактивных людей, которые умеют хорошо себя презентовать. Но иногда талантливые профессионалы — гораздо глубже, чем могут об этом рассказать. У них могут быть фантастический опыт, уникальные кейсы, но они слишком скромные. Я сделала выводы — и научилась отличать яркость от глубины. 

Как не стать контентом и выйти из матрицы

Выход в публичное инфополе редко проходит в режиме «антистресс». Но вы участвуете в паблик-токах в модном бизнес-кампусе REF, организованном Ксенией Собчак, и в обзорах историка моды Анатоля Вовка. Вы сами вместе с фондом Rendez-Vous запустили подкаст «Искусство открывать». То есть вы теперь медийное лицо. Готовы превратиться в контент?

Я немного настороженно отношусь к сегодняшнему требованию обязательно «проявляться». Иногда оно становится еще одной формой давления: мало быть собой — нужно постоянно объяснять окружающим, кто ты. Конечно, часть меня существует внутри Rendez-Vous. Я влияю на бренды, проекты и решения компании. Но мне было бы некомфортно полностью совпасть со своей должностью. У человека должно оставаться что-то, что не превращается в контент: сегодня право не предъявлять миру всего себя становится отдельной формой свободы.

Модельер Ламанова не разделяла творчество, ремесло и жизнь. Теперь это не кажется вам такой уж идеальной формулой?

Есть романтическая идея, что творческий человек никогда не перестает работать, потому что работа и есть его жизнь. На практике человеку все-таки нужно пространство, где от него ничего не требуется. Для меня точка покоя, наверное, не там, где полностью исчезает работа. Она там, где исчезает необходимость что-то доказывать и производить результат.

Точка покоя? Модный процесс сейчас — это игра в стулья и медиабулимия.

Мода сегодня требует довольно противоречивого набора качеств. Нужно быть быстрым, но не принимать поспешных решений. Следить за огромным количеством информации, но сохранять собственный взгляд. Понимать коммерцию, но не сводить все к ней. Быть публичным, но не потерять способность существовать без аудитории. И да, иногда индустрия требует слишком много. Но мне кажется опасной идея, что единственный способ быть успешным — научиться выдерживать все, что предъявляет система.

Все-таки планируете изменить систему под себя? 

Иногда более взрослое решение — не адаптировать себя под бесконечно растущую нагрузку, а изменить подход к работе. Способность сознательно что-то пропустить сегодня становится не менее важной профессиональной компетенцией, чем способность быть в курсе.

Вам нравятся книги про выход из матрицы. А сами вы умеете из нее выходить? Сейчас вы скорее туда стремитесь: медиапространство, светская жизнь — это гиперматрицы, в которых несложно затеряться.

Мне кажется, я сама эти матрицы выбираю и сама их выстраиваю. Всю свою жизнь я выхожу из них — и захожу.

Фото: Абдулл Артуев

Главный редактор: Яна Милорадовская

Креативный директор: Ксения Гощицкая

Стиль: Вика Салават

Со-стиль: Арина Волнягина

Визаж: Фариза Родригез

Волосы: Дмитрий Абрамович

Продюсер: Екатерина Кузнецова

Линейный продюсер: Наслед Габриелян

Сет-дизайн: Тимофей Грициенко

Ассистент фотографа: Денис Карпенков («Элей Ассистанс»)

Ассистент стилиста: Дария Усанина

Ассистент продюсера: София Демина

Свет: Алексей Гридин, Евгений Гридин, Влад Якущенко, Максим Тиньков («Элей Ассистанс»)

Ретушь: Анастасия Суворова, Евгения Баженова