Автор хитового цикла «Тетралогия власти» Александр Сокуров рассказал о съемках «Русского ковчега», а заодно дал совет самому себе в юности (спойлер: ничего не бояться и не заниматься кино!). Редакция Собака.ru делится отрывками из паблик-тока, который прошел в Петербурге на фестивале галереи KGallery «Из профессорской квартиры».
Сокуров дает совет самому себе в юности
Я бы сказал: никогда ничего не бойся и не занимайся кино. Вообще, не стоит идти по пути художественной деятельности, если вы понимаете, что ее результаты будут неадекватны потерям. Мне тоже не следовало: и в силу эмоционального склада, и по причинам здоровья. Может, надо было заниматься инженерной работой, археологией или преподаванием какой-то дисциплины, где польза и результат наглядны.
В художественном ремесле никогда неочевидно, целесообразны ли смысл, драматургия, сюжет, направленность интересов и страстей. Неочевидно, будут ли все стороны удовлетворены результатом. Бывает, режиссер еще жив, а его фильмы уже постарели. А ведь можно было с самого начала понять, что не нужно тратить на это средства, силы и время.
Чем Сокуров отличается от Тарковского
Поколения Калатозова и Тарковского жили тогда, когда они были необходимы. Каждый новый фильм, выходивший в Советском Союзе, оказался востребован. Каждую новую книгу ждали с трепетом. Радио слушали с вниманием, чтобы не пропустить выступления Константина Симонова. Даже когда Вишневская и Ростропович оказались за пределами страны без копейки, они стали моментально зарабатывать, потому что за великих музыкантов и танцовщиков в концертных залах готовы были платить огромные деньги. В те годы миллионы людей ждали нового художества и культурных открытий.
Я же отношусь к числу тех, кто не совпал со своим временем. Поезд ушел. Не надо этого бояться или стыдиться. Я делаю свои фильмы такими не потому, что хочу, а потому что только так и могу.
Почему важно ставить себе цели
Однажды я решил, что хочу получить высшее гуманитарное образование. Цель была амбициозной, потому что в нашей семье ни по линии мамы, ни по линии отца не было людей с высшим образованием. То, что я поступил на исторический факультет (Горьковского государственного университета. — Прим.ред.), было большой гордостью.
Я уехал далеко-далеко от родителей и должен был справляться с совершенно неадекватными моим возможностям трудностями. Денег не было, учиться трудно. Появилась возможность пойти на Горьковскую студию телевидения помощником режиссера, но приходилось параллельно учиться и работать. Мое упорство продиктовывалось неизбежностью обстоятельств. Я поставил себе цель, и у меня не было выхода. Советую и вам: найдите ее. Тогда в вас возникнет ясность, которая определит дальнейшие действия. В этот момент сомнения уйдут в сторону.
Как связаны культура и доброта
Культура — это в первую очередь добросердечие. Готовность понять и принять другого человека, вне зависимости от его национальности или вероисповедания. Особенно это заметно на фоне того, какое огромное количество людей сейчас озлоблено. Они намерены кому-то мстить, кого-то победить, у кого-то что-то отнять. В Италии, Испании или Португалии я никогда не встречал такого обостренного чувства, которое сейчас поглощает моих соотечественников.
Зачем спасать талантливых людей
Задача моего поколения — не допустить, чтобы бездарные люди получили власть над умами. Надо делать все, чтобы таланты в кино, литературе и науке не испытывали одиночества и враждебного отношения. Общество склонно не любить способных людей и мучить их. Мы же можем испытать счастливые моменты от того, что поддерживаем их, помогаем просвещению.
Про первую встречу с Петербургом
Долгое время я боялся Ленинграда. Для нашего поколения этот город был одновременно страшным, жертвенным и святым местом. Все же я сын ветерана. Я видел молодых офицеров, потрясенных и измученных войной. Спокойной жизни в нашем городке не было, и это сказывалось на всех детях.
Первая встреча с Ленинградом оправдала тяжелые ожидания — я чувствовал грусть, отчаяние, страх. Я тогда приехал на «Ленфильм» с попыткой показать свой дипломный проект по Платонову — «Одинокий голос человека». Главный редактор сказал: «Никогда больше здесь не появляйтесь. Все это — гадость».
Стоял декабрьский мороз. Я искал, где может быть тепло, и оказался в Эрмитаже. Там были горячие батареи, и пахло состарившимся маслом на картинах. С тех пор этот музей является для меня олицетворением дома. Пространства, не довлевшего надо мной — не очень удачливым и здоровым молодым человеком.
Про Пиотровского и съемки «Русского ковчега»
Пиотровский (директор Эрмитажа. — Прим.ред.) с первой встречи проявил доверие ко мне как к автору. И это при его дистанцированности от кино! Многие мировые музеи хотели бы, чтобы у них был снят «Русский ковчег» (фильм Сокурова о путешествии двух странников сквозь историю России, местом действия которого стал Эрмитаж. — Прим.ред.), но никто из них не был готов так же, как Пиотровский, служить этой идее и помогать в ее реализации. Это же сложнейшая съемочная работа!
Пиотровского я и сейчас считаю своим близким другом и учителем. Это счастье — видеть умного, образованного человека, по-настоящему глубоко знающего науку и историю.
Можно ли обрести гармонию в Петербурге
В первые годы после моего переезда теплые летние дни были короткими, а зимы — тяжелыми. К жизни здесь приходится привыкать. Мне кажется, мы не очень-то нужны этому городу. Возможно, он не прощает нам, что его становление далось такими жертвами. По душе и по сердцу в Ленинграде тяжело. Мои обстоятельства складывались здесь не легче: были и запреты фильмов, и неприятности государственного порядка. Когда же я подключился к градозащитному движению, мое желание уберечь это место от деструкции и агрессии встречало только сопротивление.
На самом деле я не помню здесь ни одного счастливого года. Ленинград — непростой город. Он еще принесет нам множество сюрпризов и коллизий.
Про любимое место в Петербурге
Мне дорог район набережной Лейтенанта Шмидта. Когда-то там было множество судостроительных предприятий, а я вообще очень люблю заводские коллективы. Я хочу видеть в городе людей, которые там работают. Я им верю. Иногда даже больше, чем интеллигенции.
Когда сейчас на набережной в белые ночи швартуется по несколько теплоходов в ожидании разводки мостов, в этом есть какое-то очарование. Театры, заводы и верфи. Моряки, инженеры и художники. Когда мы все вместе, это прекрасно.
Комментарии (0)