В «Манеже» стартовал масштабнейший проект о театре и его акторах «Сцена действия». Ради него пространство ЦВЗ изменили до неузнаваемости и максимально наполнили мощнейшими (почти сакральными!) артефактами. Это оригинальные занавесы к биомеханическому «Маскараду» Мейерхольда и «Гамлету» с Высоцким, картины художников школы Рембрандта и работы Булатова, Петрова-Водкина, Репина и Татлина (и многое-многое другое — всего около 1000 экспонатов!). Собака.ru вместе с кураторами рассказывает, как готовилась выставка и что на ней точно не стоит пропускать.
Выставка «Сцена действия» построена не хронологически, а драматургически. Все пространство «Манежа» превратили в перетекающие друг в друга амфитеатры. Те образуют семь тематических картин. Внутри каждого из этих разделов показывают документы, эскизы, модели спектаклей. А еще — живопись, графику и скульптуры, рифмующиеся с их историей и восприятием зрителей.
Алексей Трегубов
Архитектор выставки «Сцена действия», куратор
Мы с командой начали работать над проектом после Нового года. Для такого масштаба это экспресс-режим: очень быстрое придумывание и плотная, быстрая реализация. Первым импульсом для создания архитектурного решения стала мысль: «Если мы говорим о театре, нужен амфитеатр». Потом она стала расходиться, как круги по воде от брошенного камня (это видно в плане застройки экспозиции — стены живут как волны!). Возникли ступеньки, метафора зрительских мест. И тогда же мы поняли, что надо менять оптику. А именно: здесь произведения смотрят на нас, а не наоборот. Они зрители, а мы — герои на сцене.
Самым сложным в подготовке было понять, как разместить в пространстве и между собой почти тысячу объектов. А самым интересным для меня — возникающие между произведениями связи. Например, как работа школы Рембрандта или парсуна XVII века, которые мы показываем в связи с первой в России постановкой «Артаксерксово действо», начинают работать с произведениями прошлого столетия? Это колебание, присутствующее во всех частях экспозиции, обостряет внимание.
Первая «картина» из семи посвящена рождению театра. В нее включили три спектакля. Во-первых, первую пьесу в отечественной истории «Артаксерксово действо» — ее по указу царя Алексея Михайловича поставили в 1672 году (и показывали ему 10 часов без антракта!). Проиллюстрирована она полотном школы Рембрандта «Пир Эсфири» (в спектакле использован тот же библейский сюжет). Во-вторых, здесь же говорят о революционном для театра сломе четвертой стены в постановках Мейерхольда — через «Картину и зрителей» Булатова. В-третьих, в центре внимания — дебютный для «Современника» спектакль по пьесе Виктора Розова «Вечно живые» (на ней же основан фильм-обладатель «Золотой пальмовой ветви» Канн «Летят журавли»!). О нем рассказывают через оттепельные сюжеты Юрия Пименова и рисунок тушью, изображающий Хрущева, не оценившего авангард и его художников. А еще — газету с публикацией доклада «О культе личности и его последствиях».
Вторую «картину» посвятили эффекту узнавания у зрителей: когда сценический мир и реальность вдруг совпадают. Здесь речь идет о «Днях Турбиных», «Оптимистической трагедии» и культовом «Гамлете» с Владимиром Высоцким Театра на Таганке. Среди артефактов — созданный Давидом Боровским занавес как раз к шекспировской трагедии. Тот нарочно хаотично перемещался по сцене, создавая дополнительные сложности для артистов. Премьеру даже пришлось несколько раз откладывать, пока движения актеров и кулис не синхронизировались. Еще показывают гитару и свитер Высоцкого — в нем (и перебирающим струны!) зрители видели советскую суперзвезду на сцене до начала спектакля. А потом современник в джинсах и джемпере крупной вязки вдруг оказывался принцем датским.
Также демонстрируют вещи, связанные с «Недорослем» и его постановками (тоже отражение нравов своего времени на подмостках!). Неожиданно тут появляется стодолларовая купюра — оказывается, Фонвизин был знаком с Бенджамином Франклином и, впрочем, по неподтвержденным данным, списал с него характер Скалозуба!
Третья «картина» рассказывает, как вообще пьесы превращают в постановки. Показывают эскизы декораций и костюмы к «Борису Годунову» Хохлова, «Чайке» Эфроса и «Трем сестрам» Станиславского и Немировича-Данченко. Главной фигурой, интересующей кураторов, здесь становится режиссер, который превращает текст в живой образ.
В четвертой «картине» речь идет о сообществе людей, связанных с театром, их самосознании и миссии (как бы пафосно это ни звучало!). В конце XIX века драматурги и режиссеры, подобно передвижникам в живописи, начинают обращаться к теме русской глубинки и образу человека из народа. По мысли кураторов, это связано с творчеством Островского. Здесь же показывают иллюстрации к детским сказкам, которые превращались в спектакли в театрах юного зрителя. А еще говорят о Союзе театральных деятелей (членами которого в разные годы и даже столетия были, например, Матильда Кшесинская и Сергей Безруков), потому что инфоповод для гранд-выставки юбилейный: 150‑летие СТД.
Юлия Сталь
Куратор выставки «Сцена действия»
Для меня главный хайлайт выставки — подлинный головинский занавес к спектаклю «Маскарад» Мейерхольда 1917 года. Более 100 лет он хранится в Александринском театре. И сейчас именно он будет встречать каждого посетителя нашей выставки — как когда-то весь цвет имперской России.
Помимо Головина, в экспозиции много знаковых имен — Булатов, Рембрандт (школа), Пиросмани, Левитан, Ларионов, Попков, Розанова, Рогинский. Их произведения напрямую не связаны с театром, но нам очень хотелось, чтобы выставка была не повествованием о театре, а передавала зрительское переживание от спектакля, эпохи. Поэтому у нас много работ, которые, как нам кажется, круто передают нерв спектакля, резонируют с ним. Рядом с этими произведениями мы представляем театральные эскизы, часто технические и скрытые от широкого зрителя. А здесь они оказываются в одном пространстве, в диалоге с «большой» живописью.
Сама архитектура выставки — это тоже хайлайт! Экспозиция построена таким образом, что «Манеж» воспринимается как единое пространство, без деления на галереи. А стены, на которых размещены произведения, — это полукруги амфитеатра, поэтому предметы как будто «сидят в зрительном зале» и смотрят на посетителя.
Пятая «картина» связана с областью чувственного, в которой переживания героев постановок и зрителей оказываются схожими. Это объемная часть: хронологически она охватывает период с середины XVII века (например, любимый спектакль Елизаветы Петровны «Хорев») до 1970-х и «Взрослой дочери молодого человека» (постановке Анатолия Васильева по пьесе Виктора Славкина «Дочь стиляги» для театра имени Станиславского). Здесь много работ неофициальных художников: советский Поллок Михнов-Войтенко, отец российского поп-арта Рогинский, московский концептуалист Макаревич. А еще, например, графика Пивоварова и живопись Попкова (плюс картина, изображающая похороны последнего).
Шестая «картина» полностью посвящена «Ревизору». Здесь построили целый лабиринт из вариантов постановок — от Валентина Плучека с Андреем Мироновым в роли Хлестакова до «Ревизора с продолжением» Валерия Фокина, где сценографией и костюмами заведовал куратор и архитектор выставки Алексей Трегубов.
Финальная, седьмая «картина» раскрывает тему любви. И к театру, и романтической. Зрители здесь видят фотографии, эскизы и костюмы к последней постановке Евгения Вахтангова — «Принцессе Турандот»; «Укрощению строптивой» с Михаилом Боярским и Алисой Фрейндлих; «Юноне и Авось» Марка Захарова с Николаем Караченцовым и Еленой Шаниной.
Выставка «Сцена действия» пробудет в «Манеже» до 14 февраля 2027-го (16+). Подробнее здесь.
Комментарии (0)