Американская инди-поп-группа Brazzaville — евангелисты англоязычных версий советских бэнгеров (от Star Called Sun на музыку Цоя до Green-Eyed Taxi, вдохновленной концертом Боярского!). Специально для Собака.ru фронтмен бэнда и сооснователь компании по производству звездных микрофонов «Союз» Дэвид Браун рассказал, почему он переехал в Россию и как его любимой локацией стал Главный штаб, а литературными крашами — Толстой и Достоевский.
Почему Петербург возвращает веру в человечество
Вы выросли в Лос-Анджелесе, в юности отправились в кругосветное путешествие, а позже активно гастролировали с группой Brazzaville. Сейчас фиксируем окончательный переезд в Россию?
Судя по всему, да (Смеется.). Я часто провожу время в Туле, где находится мой бизнес по производству микрофонов «Союз» и Tula, а еще летаю в Барселону и Лос-Анджелес. Но последние годы я стал называть вторым домом Петербург, потому что в нем живет моя невеста. Раньше получалось бывать здесь только по случаю концертов, но теперь я по-настоящему влюбился. Это один из лучших городов мира!
Процесс ассимиляции дался легко?
В моем родном Лос-Анджелесе проблематично жить, если у тебя нет машины. В Петербурге я не испытываю таких трудностей. Плюс Россия очень выросла в плане сервиса за последние двадцать лет. Да, я не говорю по-русски идеально, но мне легко объясниться с людьми. Например, таксисты всегда очень радуются моему происхождению. Один из них даже сделал такой комплимент: «Ты американец, но нормальный человек» (Смеется.).
У вас уже появились локальные места силы?
Одна из главных точек притяжения — «Подписные издания». Этот магазин возвращает мне веру в человечество! Когда я прихожу туда и вижу молодых людей, которые покупают книги или просто проводят время вместе офлайн, я думаю, что еще не все потеряно. Моя дочь романтизирует 1980-е и 1990-е годы — то есть эпоху до интернета и социальных сетей. «Подписные» доказывают, что даже сегодня общение возможно не только в виртуальном пространстве. Еще одна любимая локация — Главный штаб, где можно увидеть работы импрессионистов. Я бывал в Музее Орсе в Париже, но Эрмитаж произвел на меня гораздо большее впечатление.
А что насчет музыкальных площадок? Где в Петербурге выступать и слушать чужие треки?
У меня много замечательных воспоминаний об уже закрывшихся клубах, где мы давали концерты с Brazzaville: это и Red, и «Платформа» (кстати, там я познакомился с промоутером Денисом Рубиным, ставшим моим близким другом!). Еще однажды мы играли в Главном штабе, что было невероятно. Из ныне существующих площадок мне по вкусу Aurora Concert Hall.
Про авторскую версию «Звезды по имени Cолнце» и микрофоны для Radiohead
Вашей инди-поп-группе Brazzaville в следующем году исполняется 30 лет. Насколько она изменилась за это время?
Для меня Brazzaville похожа на большую, постоянно расширяющуюся семью. Есть музыканты, с которыми я могу не видеться годами, а потом мы вдруг вместе записываемся или играем концерт. Например, одна из новых песен, Land’s End, была сведена Тони Хоффером (продюсер, лауреат премии «Грэмми». — Прим.ред.), который в последний раз работал с нами 25 лет назад над треком Genoa. Так что иногда я шучу, что Brazzaville — своего рода мафия, только добрая. Единственный, кто является моим вечным подельником, — сооснователь бэнда, гитарист Кенни Лайон.
В песне «17» вы даете себе кличку «the aging dandy» («стареющий денди»). А как бы вы описали портрет слушателя Brazzaville?
Наши поклонники невероятно разнообразны: скажем, одна девушка из Турции открыла для себя музыку Brazzaville, когда ей было всего 18 лет. Причем до этого она слушала исключительно дэт-метал! Противоположный пример — CEO одной из крупнейших британских электроэнергетических компаний, который однажды скупил все наши диски на сайте интернет-магазина Bandcamp. Я объясняю такой демографически широкий успех тем, что песни Brazzaville затрагивают универсальные темы: одиночества, любви, смерти, Бога, стремления вырваться из своего настоящего ради чего-то большего. Так что они могут могут быть понятны любым слушателям.
В дискографии бэнда есть песни, которые связаны с Россией — Star Called Sun, Green-Eyed Taxi, Teenage Summer Days. Как и почему вы начали их исполнять?
Во время первых поездок в Россию в середине нулевых я стал знакомиться с локальной музыкой, и мне захотелось записать свои версии нескольких известных треков. Первой оказалась Star Called Sun по мотивам «Звезды по имени Солнце» Виктора Цоя — текст я сочинил сам, на тему смерти матери. Через некоторое время я попал на концерт Михаила Боярского. Когда зал начал подпевать одной из песен, я спросил ее название и понял, что на английском оно звучит невероятно поэтично. Так появилось Green-Eyed Taxi («Зеленоглазое такси»)! На третий трек меня вдохновило видео под названием «Пьяные русские девушки». Меня поразило, насколько это была нежная и красивая мелодия. Оригинальный текст очень грубый, но я написал новый — Teenage Summer Days («Лето подростка») про воспоминания, связанные с Лос-Анджелесом.
Вы догадывались, что эти треки станут здесь особенно популярны?
Мои русские друзья сразу одобрили идею с Цоем, а две другие вызвали скепсис. Я никогда не делаю ничего стратегически, просто во мне отзывается самая разная русскоязычная музыка: от классики и советской эстрады до рока и шансона. Быть может, это связано с тем, что моя бабушка была родом из города на границе Беларуси и Польши и играла на балалайке. Мне генетически передалась любовь к похожим ритмам.
А какая история стоит за песней Clouds in Camarillo («Тучи в Камарилло»)? Ее двуязычная версия с текстом группы Minerva в нулевые была в России хитом.
Однажды я был в гостях у моего друга Миши (Михаила Гальпера, фронтмена Minerva. — Прим.ред.). Он наиграл на клавишах небольшой фрагмент, который мне сразу запомнился. Когда я ненадолго вернулся в Барселону, написал слова на эту музыку. Так, по мотивам болезненных обстоятельств — то есть истории пребывания моей матери в психиатрической больнице Камарилло в Калифорнии — мне удалось создать песню, помогающую многим слушателям справиться с трудными периодами в их жизни. Через какое-то время Миша добавил свой текст к моему, и мы записали версию на двух языках.
Еще в вашем портфолио коллаборация с местной группой The Uchpochmack. Расскажите о ней.
Однажды утром я открыл почту и увидел письмо с темой: «От Земфиры*» (внесена Минюстом РФ в список иностранных агентов). Она призналась, что влюблена в мою музыку, и предложила написать слова к ее новой песне. Мне приглянулась мелодия, и я взялся за работу. Коллаборация с The Uchpochmack — сайд-проектом Земфиры* (внесена Минюстом РФ в список иностранных агентов) и ее племянников — действительно была не похожа на то, что я обычно делаю. Пришлось постараться, но я доволен итогом.
А вы никогда не хотели попробовать исполнить двуязычную версию «Зеленоглазого такси» вместе с Михаилом Боярским?
Я был бы очень рад! Боярский — настоящая легенда. Если он это читает, пусть обязательно со мной свяжется (Смеется.).
Ждать ли от вас русскоязычный релиз?
Сначала мне следовало бы его получше выучить! Все-таки это многоуровневый язык, полный множества нюансов. Придумывать достойные тексты к песням — непростая задача даже на родном английском, не говоря уж об иностранном. Правда, однажды я записал трек Barcelona на каталанском. Так что никогда не говори «никогда».
В 2013 году вы запустили бизнес по производству микрофонов «Союз», а в 2020-м — идентичную компанию Tula. Вашу аудиоаппаратуру используют музыканты по всему миру — от лидера Coldplay Криса Мартина до продюсера Radiohead Найджела Годрича. Хотим предысторию: как вы стали предпринимателем?
Все началось прозаично: я внезапно обнаружил в себе любовь к дизайну и процессу создания микрофонов. Я никогда не думал, что буду вести бизнес. Многие друзья, узнав, что я начал свое дело, даже не поверили в это (Смеется.). Сейчас мы с командой работаем над проектом «Алтай» (ALT-AI. — Прим.ред.) — личным помощником, который выполняет команды через голосовое управление. Так что ждите апдейты!
Про дружбу с Кортни Лав и философию Достоевского
В этом году выходит ваша автобиография «Уютный уголок галактики», причем сразу в переводе на русский язык. Расскажите о ней подробнее.
Полагаю, многие подумают после ее прочтения: «Если даже этот парень умудрился добиться успеха, любой сможет» (Смеется.). Я вырос в приемной семье, моя мать лежала в психиатрической клинике, в 16 лет я сбежал из дома и какое-то время был зависимым. И это только начало! В книге я расскажу о семье и предках, о музыкальной карьере и истории Brazzaville, о взрослении и друзьях молодости. Среди последних, например, Кортни Лав (вокалистка рок-группы Hole и вдова фронтмена Nirvana. — Прим.ред.) и мультиинструменталист Бек Кэмпбелл.
Что для вас «уютный уголок галактики»?
С ранних лет я часто испытывал страх. Например, в книге я описываю, как гулял воскресным утром по улице канадского города Калгари, и ко мне подошел молодой человек в крови. Когда он сказал, что незнакомец рассек ему ножом голову, это стало для меня настоящим ударом. В 10 лет я еще не представлял себе, что один человек может сделать что-то подобное с другим. Я до сих пор не забыл того парня и думаю, что всю оставшуюся жизнь пытался в том или ином смысле создать «уютный уголок галактики», где никто не проявлял бы жестокость.
В юности вы уехали в кругосветное путешествие — от Азии до Южной Америки. Почему?
Все началось в 18 лет из-за проблем с зависимостью. Мне нужно было срочно покинуть Лос-Анджелес, и тетя купила билет до Великобритании. Лондон оказался совершенно другим миром, где водители автобусов говорили: «Cheerio!», а сверстники предпочитали пить чай. Вскоре там я встретил первую любовь. В то время она была в восторге от книги Сомерсета Моэма «Острие бритвы» и, вдохновившись историей персонажа романа по имени Ларри, захотела поехать в Индию. Я отправился с ней в путешествие на целые полгода. Хорошо помню, как впервые вдохнул запах тропического воздуха. Это было похоже на рай! Я понял, что мне хочется попробовать каждое блюдо, услышать все жанры музыки, познакомиться с людьми из самых разных точек планеты, и это ощущение до сих пор меня не покинуло.
Я читал, что вы большой поклонник романа Томаса Пинчона «Радуга тяготения» (на его же «Винляндии» основан триумфатор «Оскара»-2026 «Битва за битвой». — Прим.ред.), одного из самых сложных текстов в мировой литературе. Вы вдохновлялись им, когда писали автобиографию?
Не вдохновлялся, но Пинчон для меня — действительно один из главных американских авторов своего поколения. «Радуга тяготения» представляется мне совершенным романом, особенно ее финал, где описывается система автострад Лос-Анджелеса.
А любите ли вы русскую литературу?
Концовка «Преступления и наказания» меня тоже поразила. Раскольников наконец осознает: то, что он так долго искал, — перед ним. И это любовь, которую он видит в глазах Сони Мармеладовой. Прямо сейчас я читаю «Войну и мир». Опять-таки невероятная книга, в которой много удивительного. То, как князь Андрей Болконский получает ранение и смотрит на небо Аустерлица. Или когда встречает Кутузова и понимает, что он лучший полководец, обладающий уникальным навыком принятия естественного хода вещей.
Последнее — как относитесь к русскому кино?
Я очень люблю балабановский фильм «Брат». Для меня это абсолютный шедевр! Особенно сцена, где главный герой оказывается в квартире на вечеринке петербургской интеллигенции. Зрителям становится ясно, что для него это райское место, но, увы, он вынужден уйти и спуститься на этаж ниже, в «подземный мир», которому принадлежит.
Текст: Георгий Лисеев
18+
Комментарии (0)