Продолжая пользоваться сайтом, вы принимаете условия и даете согласие на обработку пользовательских данных и cookies

  • Развлечения
  • Книги
Книги

Поделиться:

Как это — работать с Сокуровым, Балабановым, Кончаловским и Михалковым? Рассказывают художники-постановщики их фильмов

Маст-рид ноября! Книга «От шпингалета до горизонта» Василисы Болдышевой — это живой разговор с людьми, без «незаметного труда» которых немыслимо игровое кино. А еще настоящий путеводитель по миру художников-постановщиков, собранный из их воспоминаний. Этим релизом издательство «Сеанс» продолжает серию книг о кинопрофессиях, в которой вышла «Придумай мне судьбу» Надежды Васильевой.

Публикуем отрывки из книги, в которых хужожникиг вспоминают о работе с режиссерами Никитой Михалковым, Ларисой Шепитько, Владимиром Мотылем, Александром Сокуровым, Дмитрием Светозаровым, Глебом Панфиловым, Андреем Кончаловским, Рустамом Хамдамовым, Александром Миндадзе, Алексеем Балабановым, Эдуардом Оганесяном и Константином Лопушанским.

Обложка книги, 18+

Василиса Болдышева

Автор книги — специально для Собака.ru

Я очень надеюсь, что по книжке можно составить довольно полное  представление о профессии. В ней участвовали 36 крупнейших мастеров: не только художники-постановщики, но и их коллеги — строители, бутафоры, декораторы, киноархитекторы. Также в книге есть исторический раздел с портретами советских художников — про невероятные судьбы на фоне истории страны (писаны по архивам, воспоминаниям родственников и коллег). А еще мне показалось очень важным написать о состоянии инфраструктуры, о том, чего хватает и не хватает художникам для счастливой работы. Так что книжка рассчитана и на широкий круг читателей, и на тех, кто сам хотел бы стать  кинохудожником. 

Мне очень хотелось передать, что наши художники — дико остроумные  и харизматичные люди! Остроумные люди на каторжной работе. Такой образ в центре книги.

Александр Адабашьян — о работе с Никитой Михалковым над фильмом «Неоконченная пьеса для механического пианино» (1977)

Что нужно художнику от режиссера?.. Ясность. Не один раз я слышал жалобы художников, что, мол, они построили шикарные декорации, а сволочь-режиссер и дурак-оператор сняли только актерские крупные планы и всего роскошества — колонн, настоящего паркета — не видно. А если добиться от режиссера четко поставленной задачи, то и не надо будет слишком усердствовать.

Моя первая наставница в профессии Ирина Шретер, заставшая одного из первых кинохудожников Владимира Каплуновского, рассказывала: когда режиссер ему командовал изобразить кабинет высокопоставленного мерзавца, он ставил только один большой стол, одну стену, на нее проецировал тень от гигантской оконной рамы, которой на самом деле не было — просто тень от двух набитых друг на друга досок. Вешал портрет
императора, где видны только его сапоги, и казалось, что за кадром портрет высится еще метров на восемь. И в итоге обстановка душила. Потому что когда задача поставлена внятно, тогда и средства воплощения выдумываешь простые, но штучные — точно под режиссера.

Кадр из фильма «Неоконченная пьеса для механического пианино»
Киностудия «Мосфильм». Режиссер Никита Михалков, 1977 год

Кадр из фильма «Неоконченная пьеса для механического пианино»

В «Неоконченной пьесе для механического пианино» было так же: четкая задача. Попросив у художницы по костюмам всевозможные лоскутки ткани, мы с Никитой Михалковым стали обсуждать, какие цвета могли быть в нашей картине, а какие — нет. Так он и определил, что в начале они должны быть контрастными — синее небо, зелень, песок — и к середине, когда вечереет и герои стягиваются в интерьер, гамма становится все мрачнее и мрачнее, вплоть до кульминационного рассвета в финале. Для одной лишь этой мрачности мы обтягивали тканью весь интерьер усадьбы! Не красили, а именно затягивали сукном, чтобы стены поглощали свет и не отдавали ни единого рефлекса. Нужен был, как мы его назвали, тухлый тряпичный свет. Поэтому даже фраки, которые обязаны быть черными, у нас были темно-коричневые, что считывалось только на подсознании. И рубашки были не белые, а тонированные — то холодноватые, то тепловатые, в зависимости от настроения сцены. Что поделаешь… незаметная работа. И вся — из диалога с режиссером.

Мы с Михалковым всегда шутили: какие бы ужасы мы ни снимали, страшно должно быть в кадре, а не в гостинице и в столовой, где живет и обедает киноэкспедиция. Жаловаться не на что: Пущино, где мы снимали «Неоконченную пьесу», было настоящим подарком судьбы. Никита, в соответствии с чеховским духом, ввел на площадке обращение ко всем по имени-отчеству, включая осветителей и водителей. За нарушение этикета выгонял на целый съемочный день. Такой вот Версаль. Зато каждый вечер играли мы в футбол, и там уже можно было разойтись, нецензурная лексика не возбранялась, единственный запрет был — не пихать и не ударять артистов. А на режиссера за неудачный пас орали как угодно! Отводили душеньку за все «страдания» на площадке, за все эти «Александр Дмитриевич, Сергей Артурович, мое почтение-с».

На съемках фильма «Восхождение». Режиссер Лариса Шепитько, 1976 год
Изображение предоставлено Собака.ru Василисой Болдышевой. Фото: Валерий Кострин

На съемках фильма «Восхождение». Режиссер Лариса Шепитько, 1976 год 

Валерий Кострин — о работе с Ларисой Шепитько над фильмом «Восхождение» (1977) и съемках «Звезды пленительного счастья» (1975) Владимира Мотыля

Все, что делали художники для Ларисы Шепитько, определялось одной ее краткой фразой: «Мне нужен сдвиг по фазе». Как будто натурализм, но при этом ей было нужно что-то эдакое, вывернутое. В «Восхождении» на тридцатиградусном морозе она мочила волосы актеру Борису Плотникову, чтобы они, замерзнув, стояли дыбом или к чему-нибудь примораживались. Он даже боялся, что останется после Шепитько лысым. Я был на картине ассистентом художника, делал не так много — виселицу, например, на которой фашисты повесили героев. В ней «сдвиг по фазе» проявился в том, что я ее сделал из металлического остова, где до этого была колхозная доска почета. То есть из нарядной вещи. 

Художник-постановщик Валерий Кострин на съемках фильма «Звезда пленительного счастья». Режиссер Владимир Мотыль. 1975
Изображение предоставлено Собака.ru Василисой Болдышевой. Из архива В. Кострина

Художник-постановщик Валерий Кострин на съемках фильма «Звезда пленительного счастья». Режиссер Владимир Мотыль. 1975

<...> Я считаю, художник во время съемок должен постоянно быть начеку и быть на месте. В «Звезде пленительного счастья» виселицу для декабристов я строил заново четыре раза! Первый раз сделали ее из кругляка, и она получалась фашистской, как будто на ней немцы партизан вешали. А ведь это империя, нужно было что-то более внушительное. Стал я срочно искать брус большего диаметра — по тем временам огромная редкость. Добыть его помогла только партийная организация: на одной из пилорам остановили все работы ради нашего заказа. Из этого драгоценного материала мы выстроили новую виселицу около Петропавловской крепости. Сняли. Пришел проявленный материал: брак! Приезжаем переснимать, а у крепости чистый газон, свежепосеянная травка и никаких виселиц. Строю заново. То же самое в третий раз и в четвертый: ЖЭК сносил виселицы, а я на рассвете бежал вперед съемочной команды и возводил их снова.

Кадр из фильма «Агент национальной безопасности»
Русское видео-фильм по заказу ТНТ-Телесеть. Режиссер Дмитрий Светозаров, 1999 год

Кадр из фильма «Агент национальной безопасности»

Наталья Кочергина — о съемках фильма «Гроза над Белой» (1968) Евгения Немченко и работе с Александром Сокуровым («Телец», 2001) и Дмитрием Светозаровым («Агент национальной безопасности», 1999)

Я на площадке поняла сразу: если выдержу свой первый фильм, «Гроза над Белой», значит, смогу работать дальше. Было очень сложно! Снимали на реке Белой под Уфой. Фильм был про Фрунзе, но кого в какой день придется одевать, мы не знали: красных, белых или каких-нибудь каппелевцев. Поэтому мы, девочки, таскали эти тяжеленные мокрые полушубки и шинели туда-сюда. В автобусе и кругом — вонь, грязь, сырость, осень. Съемки на одном берегу, а вся наша техника на другом. Когда кончалась смена, выключался весь свет, и мы метались в полной темноте по берегу, спешили на плот для переправы, потому что нас легко могли забыть. А еще взрывы... Когда в тебя запросто мог попасть камень. Всем велели залезать под автобусы. Абсурд. Снимали допоздна, от реки добирались до гостиницы на машинах, по пути застревающих в глине. Когда наконец приползали в гостиницу, нас отказывались пускать, потому что мы все были по колено в грязи.

Александр Сокуров
Фото: Дмитрий Егоров для Собака.ru

Александр Сокуров

<...> Как художник я должна уметь передать чувства режиссера, которые иногда он может едва формулировать и не знать, как их выразить. Но вот Сокуров — исключение. Когда на «Тельце» я с ним познакомилась, поняла сразу, что это этап моей жизни. К цвету и к каждому предмету в кадре у него очень серьезное отношение. Он, к примеру, сам предложил сделать так, чтобы на столах с белыми скатертями вертикальная и горизонтальная плоскости сливались. Для этого верхнюю часть ткани на столешнице, куда падал свет, мы немного затемняли, а висящие полы скатерти — высветляли. Это великое счастье — работать с режиссером сообща, понимая друг друга.

Кроме Сокурова, у меня это было с Месхиевым, Татарским, Светозаровым. С последним в «Агенте национальной безопасности» мы даже сумели сделать восемнадцать совершенно разных кабинетов директоров: обычные офисы превратили в настоящие декорации, работающие на характер персонажей. А иногда бывает, тебе говорят: «Вы художник — вы и делайте». Это могут быть неплохие режиссеры, но им почему-то все равно, каким будет интерьер. Конечно, это дает свободу, но и обижает. 

Кадр из фильма «Романовы. Венценоская семья»
Киностудия «ВЕРА». Режиссер Глеб Панфилов, 2000 год. Изображение улучшено ChatGPT

Кадр из фильма «Романовы. Венценоская семья»

Владимир Гудилин — о работе с Глебом Панфиловым над фильмом «Романовы. Венценоская семья» (2000)

Что может сделать полководец, когда полки уже стоят, сейчас рассеется туман и надо будет атаковать? Кто-то любит дежурить за монитором — я не люблю. Строить объект два месяца, знать его возможности и видеть, как в нем снимут три кадра, — это для меня мука. Или сделают любимые операторами длинный фокус, дым, контровый свет, и ни мои фрески, ни мою паутину — ни черта не будет видно. Когда-то молодой Александр Бойм всем гордо показывал свою павильонную Венецию к одному из советских музыкальных фильмов. А в итоге снимали на портретный объектив, крупными планами. Бойм после этого запил месяца на два. Может, поэтому я не фанат кино. На площадках не сижу. А хорошие режиссеры и операторы, с которыми мне повезло, во мне на площадке и не нуждаются. 

<...> Для фильма «Романовы. Венценосная семья» я делал кабинет Милюкова в Таврическом. Закончив, подошел к Панфилову: «Глеб Анатольевич, будет минутка, загляните, пожалуйста, посмотреть декорацию на завтра». — «Вот завтра и посмотрим», — отвечал тот. Я вернулся, попытался посмотреть на все глазами режиссера и еще часа два все переделывал, передумывал и понял главный урок: вся ответственность лежит только на мне. Это умение мудрого руководителя — передать художнику и оператору ответственность, а не пасти их.

Эскиз к сериалу «Хроники русской революции». Художник Ирина Очина. Режиссер Андрей Кончаловский. 2026
Изображение предоставлено Собака.ru Василисой Болдышевой. Из архива И. Очиной

Эскиз к сериалу «Хроники русской революции». Художник Ирина Очина. Режиссер Андрей Кончаловский. 2026

Ирина Очина — о работе с Андреем Кончаловским и Рустамом Хамдамовым («Мешок без дна», 2017)

Обычно у режиссеров нет задачи, да и времени включаться в создание предметного мира. К примеру, у Андрея Кончаловского совершенный художественный вкус и чутье. Он предлагает то, что может предложить только режиссер, ибо лучше всех понимает героя. Он отлично знает материальную культуру разных исторических периодов и ценит точность в вещах. Заходя в декорацию, все подмечает, комментирует как эксперт, его не проведешь. Но все же в постановщика он не превращается.

А вот Рустам Хамдамов на «Мешке без дна» вдруг сам предложил сделать шторы в особняке Брусницыных из промасленной бумаги — такую используют для заворачивания металлических деталей. Совершенно сказочные шторы получились совершенно из ничего. И это совсем не воспринималось как «вмешательство в епархию художника», потому что Хамдамов — сам художник, он даже зарисовывал нам идеи и был когда-то художником по костюмам у Кончаловского.

На съемках фильма «Милый Ханс, дорогой Петр». Худ. Кирилл Шувалов. Реж. Александр Миндадзе. 2015
Изображение предоставлено Собака.ru Василисой Болдышевой. Из архива К. Шувалова

На съемках фильма «Милый Ханс, дорогой Петр». Худ. Кирилл Шувалов. Реж. Александр Миндадзе. 2015

Кирилл Шувалов — о работе с Александром Миндадзе над фильмом «Милый Ханс, дорогой Петр» (2015)

Для художника важно, чтобы режиссер не только точно ставил задачу, но и давал средства для ее реализации. Александр Миндадзе, например, всегда точно знает, чего хочет. Его фильм «Милый Ханс, дорогой Петр» — о предчувствии, о времени. О том, что взрыв внутри человека звучит раньше, чем это становится заметно. Это напряжение Миндадзе хотел передать кадром, где у озера лежит герой и вдруг на него надвигается черный поезд. Ради одного этого кадра рядом с железной дорогой мы вырыли здоровенное озеро и высадили камыш. Построили вагон под 1930-е, и тут выяснилось, что он может идти только в одном направлении: ближайший поворотный круг в пятнадцати километрах. Ошиблись. Но у нас в запасе были время, терпение и выделенные на форс-мажор деньги: зеркально отобразив, мы построили такой же второй вагон и добились задуманного. Миндадзе никуда не спешит, он старой формации и снимает 40–45 смен, а не двадцать, как сейчас принято. И, что бы ни случилось, всегда спокоен.

Алексей Балабанов
Фото: Сергей Татарских для Собака.ru

Алексей Балабанов

Павел Пархоменко — о работе с Алексеем Балабановым

«Чего ты так плохо играешь? Ты что, лучше не можешь сыграть?» С актерами Леша Балабанов был краток. А со мной еще кратче. Говорил несколько слов вроде: «Нужно построить якутам землянку для фильма "Река"». На этом все. Без обсуждения «сверхзадач». Эскизов я для Леши тоже практически не делал, нам они были не нужны. Но вместе мы сделали шесть картин! Правда, в начале каждого нового проекта у меня возникало чувство, что он меня не узнаёт. Едем в автобусе на съемки, смотрит на меня с прищуром, как будто видит впервые, и сообщает: «А у меня бабушка тоже украинка. Я к ней ездил каждое лето». И так шесть раз.

На съемках фильма «Кочегар». Режиссер Алексей Балабанов. 2010
Изображение предоставлено Собака.ru Василисой Болдышевой

На съемках фильма «Кочегар». Режиссер Алексей Балабанов. 2010

Анастасия Каримулина — о работе с Алексеем Балабановым над фильмами «Я тоже хочу» (2012) и «Кочегар» (2010)

В сценарии «Я тоже хочу» было всего одиннадцать страниц. Когда мы с оператором пришли к Балабанову за уточнениями, он сказал: «Мы с вами уже столько лет работаем, идите сами все придумывайте, потом расскажете». «Как бы не подвести», — думала про себя. Но все было понятно. У Леши тексты складывались из простоты, по-человечески. Интерьеры «Кочегара» мы снимали у него дома и задействовали старинные печи, одну из которых, капризную, можно было топить только тонкими лучинками. Поэтому на черной лестнице у меня сидел отдельный декоратор, всю смену их строгавший. От дубля к дублю нужно было поддерживать силуэт пламени, выкладывая лучины в изначальное положение. Такие вещи зависят именно от режиссера: от того, придает ли он им значение. И Леша прямо не говорил, что для него эти лучинки важны. Но из таких, казалось бы, мелочей и складывается кадр. Поэтому они были важны для всех: и для меня, и для режиссера.

<...> Во время съемок находишься в таком стрессовом состоянии, что потом очень сложно что-либо вспомнить. Белый лист перед глазами! Всплывают только ка кие-то обрывки. А съемки «Кочегара» не помню совершенно, потому что я тогда еще и ждала ребенка. Группа ничего не знала, и я бегала наравне со всеми, все в итоге закончилось скорой помощью. Но, слава богу, все целы, все получилось.

НМГ Студия, Марс Медиа / more.tv, СТС. Режиссер Эдуард Оганесян, 2020 год

Данила Коликов — о работе с Эдуардом Оганесяном над сериалом «Чики» (2020)

Редкий режиссер может дать то, что дал нам Эдуард Оганесян. Пилотный выпуск сериала «Чики» он снимал своими силами в Кабардино-Балкарии. Все объекты были в городе Прохладный, где живет мама Эдуарда. Он нас водил, показывал знакомые с детства места. Мы знали, что Эдуард, сам проработавший несколько лет художником в команде Людмилы Кусаковой, покажет лучшие локации. В следующем году проект получил финансирование, и началось типичное «производство»: как водится, продюсеры стали удешевлять — предлагали Ростов вместо не приспособленной под кино Кабардино-Балкарии. Мы честно, профессионально отсмотрели всю Ростовскую область. И все это зря потраченное время Эдуард ходил молча и ждал, когда эта пытка закончится и продюсеры убедятся, что подходит только то, что он сам изначально задумал.

Звезда «Чик» Алена Михайлова для обложки журнала Собака.ru, сентябрь 2020 года

Звезда «Чик» Алена Михайлова для обложки журнала Собака.ru, сентябрь 2020 года

Оганесян — мягкий танк, упертый. Компромиссы были исключены. Объект СТО, например, где по сюжету работают бандиты, принадлежал деду-казаку, который не хотел нас к себе пускать. Мы подговорили его сына, и он обманом вывозил деда на пару дней на дачу. Если бы дед нас застукал, точно бы зарубил шашкой. Я не шучу, подобное там случалось! Все было авантюрой. В том и была задача Эдуарда! Именно это, а не какие-то распоряжения по «образу». Он заставил нас по-новому посмотреть на привычный кинопроцесс, увидеть, каким, по его мнению, он был в советское время, когда художнику и оператору давали возможность уйти в леса продумывать идею. На съемках я ловил себя на мысли: «Что я делаю? Что происходит? Почему я бегу по полю, гоню баранов где-то в Кабардино-Балкарии и это кажется правильным рабочим времяпрепровождением?» Он заразил нас чувством свободы, утраченным в продюсерском кино. Именно благодаря этому подходу «Чики» вышли по-настоящему художественным произведением.

Кадр из фильма «Роль»
Proline Film, Беларусьфильм, Ленфильм, BUFO (Финляндия). SIGMA (Германия), при поддержке Министерства культуры РФ, Министерства культуры Республики Беларусь, а также фонда Eurimages. Режиссер Константин Лопушанский, 2013 год

Кадр из фильма «Роль»

Елена Жукова — о съемках фильма «Роль» (2013) Константина Лопушанского

На съемках фильма «Роль» температура доходила до –40°. Прикасаешься кисточкой к поезду, чтобы фактурить, и она мгновенно примерзает. Ужас и ад! Скачешь на улице минут пятнадцать, потом забегаешь на станцию погреться, а в ней и так все стоят друг к другу прижавшись, места нет. Чуть отогревшись, снова на улицу, а там пьяная массовка со штыками: «Вы что, пили?» — «А як же? Холодно».

18+

Рубрика:
Чтение

Комментарии (0)

Наши проекты