За что все любят книги братьев Стругацких? Рассказывают Алексей Конаков, Александра Гарт, Петр Шерешевский и другие герои Собака.ru

Будучи студентом Политеха, в 2007 году я устроился работать в Центральный котлотурбинный институт и одновременно читал «Понедельник начинается в субботу». Совпадение с текстом оказалось идеальным! Огромное ветхое здание из кирпича, километры пустых коридоров, заброшенные кабинеты, стеллажи с загадочными томами (что-нибудь про теорию функций комплексного переменного!) и жаркие дискуссии с коллегами о природе возникновения кавитационных пузырьков или регистрации частот, наводимых в лопастях вихрями Бенара — Кармана. Я чувствовал себя так, будто на самом деле попал в НИИЧАВО (институт из произведений братьев Стругацких. — Прим.ред.).

Веселая книга Стругацких учила меня ценить своеобразный быт отраслевого НИИ, вдохновляла, а порой сподвигала на поиск буквальных соответствий: так, один коллега напоминал Романа Ойру-Ойру, а другой казался вылитым Витькой Корнеевым. Был и свой Выбегалло (куда же без этого!).

Сегодня принято считать, что «Понедельник» представляет лишь исторический интерес — мол, это свидетельство оттепельного энтузиазма. Обаятельный, но слишком уж легковесный текст,  уступающий более философичной «Улитке на склоне». На самом же  деле «Понедельник» посвящен не оттепельному, а научному энтузиазму, который никуда не исчезал. Им и сегодня одержимы десятки тысяч ученых. И этим людям вовсе не кажется устарелой гипотеза, предложенная сотрудниками НИИЧАВО: «Счастье заключается в непрерывном познании».

Творчество Стругацких в целом (и «Понедельник» в частности) будут живы до тех пор, пока существуют наука, удивление перед миром и азарт исследования. И пока все мы готовы увлеченно работать ради чего-то, что кажется нам значимым.

По иронии у нас дома было всего две книги Стругацких, и обе я так никогда и не осилила. Первая — «Второе нашествие марсиан» с фотографией мумии, которая жалобно смотрела сквозь щелочки в бинтах (если в детстве вас пугал логотип телекомпании «ВИD», то от этой обложки вы бы умерли на месте!). Вторая — самиздатская машинописная «Сказка о Тройке» в клеенчатом переплете. Позже я не дочитала ее даже в нормальном издании: уж слишком странное произведение.

Осознанное знакомство со Стругацкими произошло уже в подростковом возрасте: по совету подружки. У ее семьи была огромная библиотека, где находилось так называемое белое собрание. Тогда я прочла «Пикник на обочине», «Трудно быть богом», «Понедельник начинается в субботу», «Обитаемый остров» и «Улитку на склоне». Как бы пафосно и банально это ни звучало, меня поразил их высокий гуманизм, честность и остроумие.

Больше всего впечатлил «Пикник». Доведись моему сыну родиться рыжим, его бы точно звали Рэдриком (главный герой фантастической повести. — Прим.ред.)! Несколько лет назад я даже сделала серию шелкографий, инспирированную «Пикником» и описанными в нем артефактами Зоны (загадочные объекты, оставленные пришельцами. — Прим.ред.). А когда в 2025-м мне предложили нарисовать обложку к «Трудно быть богом» для «Яндекс. Книг», я, конечно же, сразу согласилась. Не самое мое любимое произведение, но оно тоже чудовищно актуально.

В юности я не читал Стругацких — как-то свысока относился к жанру научной фантастики. Я знал, что любимый «Сталкер» Тарковского снят по их сценарию, но полагал, что его глубина — заслуга режиссера. Уже в зрелом возрасте мой двоюродный брат вдруг стал рассказывать об этих писателях в превосходных степенях. После разговора с ним я целое лето читал один роман за другим. Оказалось, под жанром «научной фантастики» прячутся философские романы-антиутопии. То кафкианские, то оруэлловские миры.

Аркадий и Борис, задумывая каждую свою повесть, пытались найти болевую точку мироздания. Они осмысляли ответственность за познание, перед близкими и перед судьбой всего вида...Их волновали темы возможности гуманистической эволюции, судьбы, Бога (не в религиозном смысле, а как закона истины, добра и красоты!). 

Следовать за мирами братьев Стругацких на сцене — увлекательное приключение мысли. Пока я прикасался только к «Улитке на склоне» (спектакль 2025 года в МТЮЗе. — Прим.ред.), но мечтаю поставить что-нибудь еще. Для меня «Улитка» — оммаж Францу Кафке. Герои Стругацких застряли в замкнутых мирах и не могут ни вырваться из них, ни познать их. Некоторые сюжетные ходы совпадают почти как цитаты.

Сочиняя спектакль, было любопытно решать и эстетические загадки: как конструировать фантазийные миры так, чтобы это убеждало. В итоге стало очевидно: фантастика должна создаваться из чего-то очень простого. Так, из тряпки, если снимать ее макропланом, можно сделать волшебный лес, а если посмотреть сквозь трехлитровую банку, наполненную водой, на человеческое лицо, оно превращается в маску монстра.

Наш спектакль — вслед за Стругацкими — о непознаваемости мира и о необходимости найти в нем ускользающий смысл. А еще об опасностях на этом пути. И тупиках. И ответственности.

Стругацкие — одни из тех авторов, к которым возвращаешься не просто из любви к тексту, но и потому что каждый раз они умудряются очень точно описать твое настоящее. В юности я читала их как большую умную фантастику — про мир, науку, выбор, добро и зло, устройство будущего. С возрастом я все больше понимаю, что они писали и о совершенно личном опыте: например, как не предавать себя и продолжать работать, даже если кажется, что весь мир против тебя.

Первой книгой Стругацких для меня стал «Понедельник начинается в субботу». С тех пор это одно из моих любимых произведений — я перечитывала его столько раз, что, кажется, знаю уже почти наизусть. Для меня в нем до сих пор есть редкое ощущение счастья от мысли, что работа может быть не каторгой, а способом жить внутри чуда.

Другие мои фавориты — «Улитка на склоне», «Беспокойство» и «Хромая судьба». Пару лет назад я решила перечитать все собрание сочинений Стругацких и получила огромное удовольствие — именно потому, что с новым опытом эти книги раскрываются иначе. Вещи, которые раньше казались абстрактной философией, вдруг становятся очень точными описаниями ситуаций, с которыми сталкиваешься каждый день.

Если бы я советовала кому-то, с чего начать, я бы, наверное, выбрала «За миллиард лет до конца света» — это текст, который невозможно прочитать и не почувствовать физически.  Книга о том, как само мироздание начинает сопротивляться, когда человек подходит слишком близко к чему-то важному, и о том, что иногда единственный честный ответ на любое давление — просто продолжать работать.

Творчество Стругацких присутствовало в моей жизни с раннего детства. У нас дома было, кажется, все, что в свое время получалось достать из их книг. Даже самиздатская версия «Улитки на склоне», отпечатанная на машинке и любовно собранная в белый матерчатый переплет. Первым я прочитал «Понедельник начинается в субботу», но самое сильное впечатление на меня произвели все же их более поздние книги.

Самое яркое воспоминание — весна 2020 года, когда мы все отправились на локдаун. Тогда мы вместе с женой решили читать друг другу вслух «Гадких лебедей». Изучали несколько глав, а потом обсуждали, как выглядела бы экранизация книги на Netflix. Только в тот момент я осознал, насколько современны Стругацкие и насколько хороши они были бы в качестве литературной основы для сериала. «Гадкие лебеди», «Град обреченный», «Жук в муравейнике», та же «Улитка на склоне» — все они так зрелищно написаны, что остается лишь удивляться, почему Стругацкие до сих пор не стали основой для киновселенной.