Что стоит знать об обществе «Бубновый валет» перед походом на выставку Петра Кончаловского в Русский музей?

«Бубновый валет» — название художественного сообщества, объединявшего в 1911–1917 годах молодых экспериментаторов от искусства. Его костяк составляли живописцы Илья Машков, Петр Кончаловский, Аристарх Лентулов, Александр Куприн, Роберт Фальк, Василий Рождественский. Большинство из них училось в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, но было исключено за неподчинение педагогам.  

Кроме этого, «валетов» объединял интерес к французской живописи: Сезанну, Ван Гогу, Гогену, Матиссу, виденным ими в доме Щукина, и русскому примитиву.

Авангард  

«Бубновый валет» — крупнейшее творческое объединение раннего русского авангарда. Создателем термина «авангард» был художник и критик Александр Бенуа. Весной 1910 года в рецензии на выставку Союза русских художников он разделил всех участвовавших в ней живописцев на авангард, центр и арьергард. Себя и членов «Мира искусства» он отнес к центру, а авангардом иронично назвал нескольких молодых художников во главе с Михаилом Ларионовым, которые, по его мнению, зашли слишком далеко вперед на пути разрушения принятых норм. Именно эти авторы позже вошли в «Бубновый валет». 

«Валеты» начинают говорить о «самоценности живописи». Они порывают и с просветительством передвижников, и с историческими ретроспекциями «Мира искусства», и с символической неопределенностью «Голубой розы», утверждая, что средства выражения живописца должны быть другими. А именно: цветом, формой, фактурой холста.

Бубновый валет  

«Бубновый валет» — название группы, закрепившееся за ней после первой одноименной выставки, которая прошла в 1910 году в Москве. Есть множество версий его происхождения, но принято считать, что в здесь содержатся две отсылки. Во-первых, «бубновыми тузами» называли каторжников — на их робах сзади нашивали черные ромбы, напоминающие значок масти бубны. Во-вторых, словосочетание «бубновый валет» обозначало плута и мошенника в соответствии со старинной карточной традицией, пришедшей из Франции. Обе ассоциации должны были эпатировать порядочную публику и подчеркнуть юмористические, даже карнавальные настроения, характерные для группы.  

Провокация удалась: «Эта беззастенчивая карта... напоминает скорее лечебницу для душевнобольных, чем выставку художественных произведений», — писали газеты о первой экспозиции объединения.  

Однако довольно скоро «валеты» начали распространять другую версию значения названия, утверждая, что на языке гадалок эта карта обозначает молодость и горячую кровь. На смену одиозному эпатажу приходит представление о художнике как о веселом, крепко стоящем на ногах молодом человеке, противопоставляемое образу «печального юноши с бледным челом».

Вывеска  

Участники «Бубнового валета» искали не только новую художественную форму, но и новое выражение национальной самоидентичности. Заимствования из французской изобразительной традиции сочетались в их работах с обращением к низовой, народной культуре. Матисс у «валетов» соседствует с лубком, а Сезанн — с вывеской. Их интересует икона, искусство древних народов, непрофессиональное и детское творчество. Также, как Гоген и Пикассо открывали для себя примитивы Африки и Океании, «валеты» ищут источники у себя на родине — в расписных подносах и кустарных изделиях народных мастеров.  

Ориентация на вывеску особенно заметна в бубновалетовских натюрмортах. Это больше не «тихая жизнь вещей», а нагромождение однотипных продуктов — хлебов или фруктов, как на вывеске, рекламирующей товар. Вывесочной становится и композиция — предметы раскладываются кругом или пирамидой.  

Илья Эренбург вспоминал рассказ Кончаловского о том, как он в 1912 году показывал покупателям свой натюрморт «Хлебы»: «Я подвесил шутки ради настоящий калач на нитке под цвет фона, долго все смотрели, не замечая, пока я не толкнул его и не раскачал на нитке».  

Такой иронически преображенный в ярмарочном духе вывесочный антураж присутствует во многих натюрмортах «Бубнового валета».

Гончарова Наталья  

«Бубновый валет» не был, как может показаться, исключительно мужским клубом по интересам с кубизмом и провокацией. С самого начала среди участников была Наталья Гончарова (не жена «солнца русской поэзии», а ее внучатая племянница и тезка), одна из «амазонок русского авангарда» и супруга изобретателя «лучизма» Михаила Ларионова. В смысле скандальности Гончарова могла дать фору любому из «валетов». Еще до создания группы ее работы с обнаженной натурой фраппируют публику настолько, что художницу обвиняют в распространении порнографии. В дальнейшем ее картины религиозного содержания неоднократно снимались с выставок полицией, поскольку казались обществу неприемлемыми: Гончарова объединяет христианские сюжеты с лубочной, вывесочной формой. Ее целью при этом было не оскорбление божественного, а поиск выразительного языка, который передал бы специфически русскую духовность.  

Эти поиски объясняют ее жест 1912 года. Громко хлопнув дверью, Гончарова вместе с Ларионовым выходит из «Бубнового валета», заявив бывшим товарищам, что в них самих слишком много европейского, а в их работах — подражания Западу.  

После этого они с мужем создают объединение «Ослиный хвост» и разрабатывают теорию лучизма. Гончарова делает костюмы для дягилевских «Русских сезонов», участвует в организованных Ларионовым футуристических прогулках с раскрашенными лицами по Москве, иллюстрирует книги футуристов.  

В 1912 году она вступает в мюнхенское объединение экспрессионистов «Синий всадник». В 1913–1914-м проводит две грандиозные персональные выставки в Москве и Петербурге, на которых показывает около 700 своих работ. А в 1915-м навсегда покидает Россию и до смерти в 1962 году живет в Европе, в основном в Париже. Там она продолжает работать, обращаясь к различным стилям — от кубизма до абстракции. Последняя ее прижизненная выставка (совместная с Ларионовым ретроспектива) прошла в Базеле и Лондоне в 1961 году.

Дом Левинсона  

Торговый дом Р. Б. Левинсона — здание по адресу Большая Дмитровка, 32. В салоне построенного в стиле модерн дома прошли три выставки объединения «Бубновый валет». 10 декабря 1910-го открылось инаугурационное мероприятие объединения, вызвавшее бурную реакцию общественности. Художники деформировали пропорции фигур, портретируемые казались застывшими на ярмарочных фотографиях, фрукты и хлеба натюрмортов были слишком огромны, а здания заваливались в перспективе. К тому же бубнововалетовцы использовали кричащие цвета и заимствовали композиции из низовой культуры. Основным объединяющим принципом стало комическое выворачивание наизнанку традиций и стереотипов. Вместо «прекрасных дам» на картинах появлялись матроны Машкова и ларионовские купальщицы. Снижался романтический образ художника, главным достоинством которого объявлялось физическое здоровье. Религиозные композиции отличались первобытной брутальностью.  

В 1917 году в этом же доме прошла последняя выставка «Бубнового валета». К этому моменту первое поколение авторов вышло из объединения, и балом заправлял Казимир Малевич, чьи супрематические композиции и доминировали в экспозиции.

Кончаловский Петр  

Первый председатель общества «Бубновый валет», самый видный российский сезаннист, в конце концов дед Никиты Михалкова и Андрея Кончаловского — он как будто прожил не одну, а несколько художественных жизней.  

В начале своего творческого пути Кончаловский увлекался живописью Серова, Коровина и Сурикова (последний был его тестем и учителем). В 1891 году он сталкивается с открытиями импрессионистов на примере «Стогов» Клода Моне. А к началу XX века оказывается в творческом кризисе, вызванном неудачными попытками найти собственный выразительный язык. Выход обнаруивается после знакомства Кончаловского с работами постимпрессионистов и фовистов. К 1910-му году он вырабатывает свой стиль, соединяя наработки французских художников с опорой на русский примитивизм: например, в «Бое быков» Кончаловский стремится трактовать фигуру в духе деревянной игрушки.  

От примитивизма Кончаловский постепенно уходит в сторону реализуемого в натюрмортах кубизма, а еще создает свою версию сезаннизма — более свободную и витальную, чем оригинал.  

В 1914 году Кончаловский уходит на фронт, а вернувшись, покидает «Бубновый валет» и присоединяется к «Миру искусства». После революции художник остается в СССР и продолжает работать. Его живопись в это время становится более реалистичной, хотя в ней и сохраняется стремление к формальным поискам — Кончаловский пользовался уважением и не испытывал давления цензуры.

Ларионов Михаил  

Без Ларионова «Бубнового валета» могло и не случиться. Считается, что именно он придумал скандальное название, и именно он был главным идеологом обращения к визуальным формам русского примитива. Парадокс в том, что Ларионов — основатель группы — оказался ее главным могильщиком.  

К 1912 году ему стало тесно в рамках «валетовского» сезаннизма, и он устроил раскол: забрал Гончарову, основал объединение «Ослиный хвост» и изобрел «лучизм» — первый абстрактный стиль, придуманный в России.  

Дальше — больше. Ларионов разгуливал по Москве с разрисованным лицом, все сильнее эпатируя публику. А в 1915-м навсегда уехал в Париж, где работал для Дягилева и дожил до глубокой старости.

Машков Илья 

В детстве родители отдали художника «в люди» к купцу Юрьеву, где юный Машков копировал иконы, репродукции, лубки и рисовал «торговые плакаты». Так что его интерес к традиции русского примитива имел самые натуральные корни. В 1900 году он поступает в Московское училище живописи, ваяния и зодчества и почти тогда же начинает давать частные уроки рисования, которые стали началом его долгой педагогической карьеры. 1907–1908 годы становятся поворотными в жизни художника: сначала он знакомится с Кончаловским, с которым будет дружить много лет, а потом едет в Европу и видит там работы фовистов. Восхищенный французским искусством, а особенно Матиссом, Машков начинает собственные художественные поиски. Усвоенные у фовистов приемы он утрирует и пишет женскую натуру зелеными, красными и желтыми цветами. У преподававшего ему в училище Серова такие эксперименты вызывали недоумение, и в итоге Машкова отчислили (правда, по официальной версии — за неуплату).  

В 1910 году он становится секретарем «Бубнового валета» и создает живопись, которую исследователи называют «русским фовизмом», а через шесть лет вместе с Кончаловским переходит в «Мир искусства».  

После революции он участвует в организации Профессионального союза художников Москвы и преподает во Вхутемасе–Вхутеине, в своей мастерской культивируя ремесленную сторону искусства в ренессансном духе. Сам Машков в это время занимается графикой и живописью в духе неореализма.

Натюрморт  

Пожалуй, самый любимый жанр «валетов». Лишенный повествовательности, он позволял художникам исследовать те самые свойства чистой живописи: цвет, форму, объем. В натюрморте лучше всего проявилась смесь «французского с нижегородским» — приемов, почерпнутых у европейских авторов и русской городской и народной культуры — вывесок, подносов, лубков. Максимилиан Волошин в рецензии на первую выставку «Бубнового валета» охарактеризовал все их искусство словом «натюрмортизм», подразумевая вещность и материальность, противопоставленные традиционной «поэтичности».

Ослиный хвост  

Во время первой выставки «Бубнового валета» между Михаилом Ларионовым и Натальей Гончаровой с одной стороны и Ильей Машковым с Петром Кончаловским с другой возник конфликт, в результате которого первые обвинили бывших союзников в несамостоятельности и слепом копировании европейских приемов и вышли из группы, не дожидаясь окончания экспозиции.  

Они основали свое объединение «Ослиный хвост». Название связано со случаем в парижском Салоне Независимых, когда группа мистификаторов выставила абстрактную картину «И солнце заснуло над Адриатикой», будто бы написанную хвостом осла, который живет на Монмартре. В «Ослиный хвост» помимо организаторов входили, например, Малевич, Шагал и Татлин. Группа провела всего две выставки — в 1911-м в Петербурге совместно с «Союзом молодежи» и в 1912-м в Москве (причем публика на московской выставке была недовольна недостаточной степенью эпатажности произведений). Основные отличия «хвостов» от «валетов» существовали вне художественного поля. В области формы они были незначительны: «Ослиный хвост» старался уйти от европейского влияния и придавал большее значение примитивному искусству.  

После московской выставки группа перестала существовать в таком составе и под этим названием.

Пикассо и кубизм  

Кубизм был одним из ингредиентов, который участники «Бубнового валета» в ходе художественных поисков вмешивали в свое искусство. Главным экспериментатором в этой области был Аристарх Лентулов, который создавал пейзажи старой Москвы, одновременно напоминающие пряничные домики и натюрморты кубистов. Недолго учившийся в Париже в начале 1910-х годов, он получил среди французских художников прозвище кубиста «à la russe».  

При этом Пикассо, Брак и Ле Фоконье были для «валетов» не только учителями, но и участниками их выставок.

Революция 1917 года  

1917-й стал годом прекращения существования «Бубнового валета». Формально последняя выставка прошла в декабре 1917-го, но группа подошла к ней уже совершенно не такой, какой была в 1910-м. Машков, Кончаловский, Ларионов, Гончарова, Фальк и другие «старики» вышли из объединения. Зато к нему присоединились супрематисты во главе с Малевичем, на фоне которых вчерашние бунтари-сезаннисты оказались консерваторами.  

Часть «валетов»-основателей после революции осталась творить в Советском государстве. Среди них: Фальк, Лентулов, Куприн и наиболее успешные — Машков и Кончаловский. Другие, например, Ларионов, Гончарова, Кандинский, Давид Бурлюк, эмигрировали и работали в Европе.

Сезанн  

Творчество Поля Сезанна было одним из главных ориентиров для «валетов». В 1912 году Петр Кончаловский переводит на русский книгу Эмиля Бернара «Сезанн, его неизданные письма и воспоминания». Она печатается в Москве и становится настольной для многих русских живописцев. Сезанн оказал влияние на большинство художников первой половины 1910-х годов, но для «Бубнового валета» оно стало определяющим.  

Наиболее значительным воздействие французского постимпрессиониста было в творчестве Кончаловского. Вдохновившись Сезанном, он отказывается от линейной перспективы и светотеневой системы и показывает в своих картинах трехмерное пространство не иллюзорно, а аналитически — таким, каким его можно помыслить, а не увидеть.  

Кончаловский писал: «Метод понимания природы был мне дорог у Сезанна. Я долго следовал ему и потом, в более зрелые годы, потому что именно сезанновские методы давали возможность по-новому видеть природу, которой я всегда хочу быть верным».  

Остальные «валеты» переняли у Сезанна восприятие краски не только как способа обозначить цвет, но как материальной субстанции, имеющей собственные выразительные средства.  

При этом «московский сезаннизм» отличается от оригинала: участники «Бубнового валета» строили свои композиции свободнее, часто используя необычные ракурсы, их живопись менее плотная и более размашистая, а живописность имеет для них большее значение, чем форма.

Фовизм  

Фовизм — художественное течение, возникшее во Франции в начале XX века. Его представители использовали максимально интенсивные, открытые цвета, упрощенные формы, отказывались от светотеневой моделировки. Лидер фовизма Анри Матисс был хорошо известен в России: его работы привозил Щукин, они экспонировались на выставках «Золотого руна», цитаты художника об искусстве были опубликованы в одноименном журнале. Особенно острым влияние Матисса было в 1908–1910 годах — период, предшествовавший формированию бубнововалетовской эстетики. 

«Валеты» почерпнули у фовистов как формальные приемы, так и, что, возможно, важнее, интерес к эмоциональному содержанию живописи.

Выставка «Петр Кончаловский. Сад в цвету» пробудет в Русском музее до 14 сентября (6+)

Подробнее здесь