Сколько людей погибло во время блокады Ленинграда? Какое количество жителей вывезли из осажденного города? Спустя 85 лет у историков нет точных ответов на эти, казалось бы, очевидные вопросы. В 2026 году петербургские архивисты запустили сервис. В нем собраны имена всех эвакуированных горожан, информацию о которых им удалось найти. В базе данных проекта уже на 200 тысяч фамилий больше, чем было известно до сих пор. Теперь любой желающий может поискать там своего родственника или друга семьи. Работа, однако же, далека от завершения! Собака.ru встретилась с исследователями, которые буквально по листочку восстанавливают эту часть истории города.
«В 1943-м мы эвакуировались в Астраханскую область, в Капустин Яр. Когда ехали в поезде, началась бомбежка, мама накрыла меня собой», — так в начале 2020-х вспоминал свою эвакуацию скульптор Борис Семенов (автор знаменитой Венеры Коломенской). Через нечто подобное прошло множество ленинградцев. Впрочем, даже сейчас никто не скажет, сколько именно.
До недавнего времени историки оценивали количество эвакуированных из города примерно в 1,7 млн человек — такую цифру давали известные источники. Но это лишь приблизительное значение. Между тем, объясняет Собака.ru историк блокады Никита Ломагин, здесь важна максимальная точность. И дело тут не только в педантизме исследователей.
Никита Ломагин
Историк, проректор Европейского университета в Санкт-Петербурге:
«Чтобы подсчитать точное количество жертв блокады, нам надо как можно лучше понимать, сколько людей из города удалось вывезти и сколько из эвакуированных погибли в дороге».
Последние несколько лет сотрудники Центрального государственного архива Петербурга (ЦГА СПб) пытаются создать пофамильный список всех, кто покинул Ленинград в годы войны. А заодно выяснить, когда они уехали, куда их направили, где они реально оказались и вернулись ли назад. За основу исследователи взяли уже существовавшую ранее базу данных на основе документов ЦГА СПб, Красного креста и компании ЭЛАР (в 2010-е ее специалисты по поручению властей также попытались сделать список эвакуированных).
Ни один из этих списков не был полным, не дают они исчерпывающей картины даже вместе. Создать ее — работа тем более сложная, что к моменту замыкания кольца блокады в Ленинграде находились не только постоянные жители. К 8 сентября 1941-го в городе уже скопилось много беженцев. «Сюда ехали из прибалтийских республик, из Карело-Финской ССР, мы нашли в документах даже беженцев из города Лида Белорусской ССР, — рассказывает Собака.ru куратор проекта, ведущий архивист ЦГА СПб Андрей Солнышкин. — В начале войны точный учет приезжих не велся, то есть мы даже не знаем, сколько именно в городе было людей».
«Список составили, а человека так и не отправили»
Эвакуация из окруженного города шла уже более организованно, и это сильно помогает исследователям. Еще до отъезда из Ленинграда человек начинал оставлять бумажный след, объясняет Собака.ru Андрей Солнышкин, его дед когда-то сам участвовал в проводке судов в блокадный Ленинград по реке Свирь. По словам архивиста, записи об эвакуации появлялись:
- в домовых книгах (к слову, эвакуировали из города только тех, у кого не было долгов по квартплате);
- в списках на эвакуацию;
- в проездных документах;
- в учетных карточках на эвакопунктах;
- в списках по месту прибытия;
- в переписке разного рода учреждений.
«К примеру, для контроля за детской эвакуацией была создана целая сеть уполномоченных, — рассказывает Солнышкин. — Они отчитывались перед руководством Ленинграда о том, как детей обеспечивают. Это нужно было, чтобы решить вопрос финансирования, ведь эвакуация не была бесплатной. Там было совместное финансирование из Ленинграда и по линии Наркомпроса. Часть расходов покрывалось из местного бюджета, поэтому и нужны были подробные списки».
Собеседник редакции отмечает, что экономика эвакуации — тема вообще мало изученная. «Вот, к примеру, вы знали, что эвакуация из Ленинграда на самолете была палатной? — говорит он. — Чтобы вылететь из города нужно было заплатить порядка 100 рублей, по тем временам не каждый мог выложить такую сумму. Багаж оплачивался отдельно. По этой теме у нас далеко не все документы, но есть ряд решений, которые принимали власти, отчеты о проверке аэродромов».
Впрочем, продолжает Солнышкин, иногда все эти следы могут запутывать. «Нередко бывало так: список составили, а человека в реальности не отправили, — поясняет архивист. — И вот, одна и та жа фамилия появляется во втором, третьем, четвертом списке».
«Или, наоборот, человека отправили, но он прибыл не туда, куда планировалось. К примеру, всем известный архитектор Никольский, был эвакуирован вместе с Академией Художеств в Ташкент, но по дороге он с частью коллег попал под бомбардировку. В итоге их решили отправить в Ярославскую область, где в усадьбе Черелисино они создали свой филиал академии».
«Иванова плюс один»
Именно поэтому петербургские архивисты рыщут по всей стране, чтобы найти документы местных эвакуационных пунктов, заглядывая не только в архивы, но и в музеи, в том числе школьные. Куда угодно, где могла остаться тетрадь, журнал или выписка из картотеки с данными о прибывших ленинградцах.
«Летом, в свой отпуск, договорился с коллегами из города Боровичи в Новгородской области, — рассказывает Солнышкин. — Поехал в местный краеведческий музей, потратил несколько дней, чтобы просмотреть документы, которые у них есть — туда эвакуировали Ленинградский механический завод».
Впрочем, списки на местах тоже могут быть разного качества, отмечает коллега Андрея по ЦГА СПб Полина Легкая. Ее семья тоже тесно связана с блокадной историей — одна бабушка жила в блокадном городе, другую немцы угнали на работы из-под Пскова (тогда этот город и округа входили в состав Ленинградской области).
«На днях в Новгородской области нам показали потрясающие списки, — продолжает она, — там есть буквально все: ФИО, где жил, кем работал. Причем заполнены они каллиграфическим почерком. Мы проверили данные — упомянутых людей не было в нашей базе, скоро мы их добавим. Но так случается далеко не всегда. Бывает — бумага серьезно повреждена, случается — чернила расплылись. Иногда просто написано: "Иванова плюс один". И ничего ты с этим не сделаешь».
Иногда загадку таких записей можно разгадать, если установить, что именно за Иванова прибыла на соответствующую станцию, к примеру, учительница младших классов Мария Иванова. Располагая этими сведениями, поясняет Полина, можно обратиться к домовой книге и выяснить, с кем эта женщина жила в Ленинграде, был ли у нее ребенок, с которым она могла покинуть Ленинград. Впрочем, признается собеседница, провести такое расследование получается далеко не всегда, поэтому в базе можно найти записи вроде «один человек» без указания возраста, пола и даже имени.
«Листочки тоненькие, как салфетки»
После нескольких лет работы в 2026 году архивистам удалось выложить в открытый доступ ресурс (на официальном языке его именуют информационно-поисковым ресурсом). В нем собраны данные обо всех известных ныне эвакуированных ленинградцах. Если раньше считалось, что из города в войну вывезли свыше 1,7 млн человек, то сейчас в базе петербургских архивистов уже 1,9 млн записей. На сайте Архивы Петербурга для любого желающего (родственника или исследователя) доступен поиск по всем этим людям.
К сожалению, далеко не для всех упомянутых в списке есть сколько-нибудь подробные данные. Для многих просто не сохранились (или еще не найдены) возраст, род занятий или дата эвакуации. «Учет велся везде по-своему, — объясняет зампред архивного комитета Петербурга Павел Крылов, — именно поэтому нам пришлось сделать поиск в нашей базе только по ФИО и году рождения. Мы прекрасно понимаем, что более расширенная поисковая карточка будет формировать информационные коллизии и пользователь вообще ничего не найдет».
Павел Крылов
Заместитель председателя архивного комитета Петербурга:
«Мы рассматриваем этот проект как своего рода межархивный "Яндекс". Как было раньше? Люди обращались в архив с вопросом об эвакуации родственника, а у нас нет о нем информации. Мы ничем не могли помочь, хотя предполагали, что информация могла отложиться в фондах других региональных архивов. Новая база позволяет собрать информацию о максимальном числе вывезенных из города. Благодаря этому человек сможет не только найти информацию о члене семьи, но и узнать, в каком архивном учреждении находятся оригиналы документов о его эвакуации».
Впрочем, предупреждают собеседники редакции, работа далека от завершения. Ленинградцев вывозили на территорию 71 субъекта современной России и 9 бывших республик СССР. Пока соглашения об обмене архивной информацией заключены только с 24 регионами РФ. Более того, не обработаны даже все данные из Петербурга.
«Мы недавно начали получать адресные листки Информационного центра министерства внутренних дел за 1940-е годы, — говорит Полина Легкая, — это беспрецедентный случай! Впервые такие документы попадают в архив, обычно они так и лежат в МВД. Это пофамильные списки прибытия и выбытия из города — результат учета, который вела милиция. С ними нужно работать очень осторожно — они тонкие, как салфетка, и исписаны мелким почерком с двух сторон. На их обработку уйдет много времени».
В целом участники проекта оценивают его длительность еще в несколько лет. После этого, считают собеседники редакции, база будет пополняться лишь отдельными фамилиями, массовые дополнения уже вряд ли будут возможны, хотя и этого полностью исключать не стоит.
Даже тогда, полагает Никита Ломагин из Европейского университета, вся сложность эвакуации не будет отражена. «Цифры полностью не совпадут с реальностью, — говорит он. — Простой пример: моя бабушка должна была эвакуироваться на Северный Кавказ, но она доехала до знакомого места в Калининской области (ныне Тверская, — прим. Собака.ru), вышла на знакомой ей станции и пошла с тремя детьми в свою деревню. Жесткого контроля не было».
Тем не менее, уверен собеседник редакции, создание базы данных даже с учетом таких обстоятельств — «важная, кропотливая и тяжелая работа». «В частности, можно будет использовать современные методы работы с базами данных, чтобы исследовать население Ленинграда, распределение его по другим регионам, роль ленинградцев в развитии мест, куда их вывезли. Это, безусловно, новый уровень осмысления феномена эвакуации», — заключает Ломагин.
Комментарии (0)