• Город
  • Общество
  • ТОП 50 2021
Общество

Как сделать Петербург инклюзивным? Объясняет Маша Грекова, создательница кафе «Огурцы» и мастерских «Простые вещи»

Маша Грекова — создательница первого в Петербурге инклюзивного кафе «Огурцы» и мастерских «Простые вещи» — смогла сохранить проекты в пандемию и вместе с другими отличными социальными инициативами готовит к открытию в апреле большой благотворительный кластер «Нормальное место» (тоже первый в городе!) в партнерстве с «Севкабель Портом». Она стала лауреатом премии «ТОП 50. Самые знаменитые люди Петербурга»-2021 в номинации «Наука и жизнь».

Пиджак и брюки Totême, поло Nanushka (все — ДЛТ)


В 2017 году выпускница Московского психолого-педагогического университета Маша Грекова переехала в Петербург, чтобы открыть здесь инклюзивные мастерские «Простые вещи». В них взрослые люди с ментальными особенностями делают посуду, одежду, сувениры и, что важно, получают зарплату. Мастерские расширились, появилась столярка, на Фонтанке заработало инклюзивное кафе «Огурцы». А прямо сейчас идет командная работа по созданию кластера «Нормальное место» на Кожевенной линии, 34. Благодаря этому количество рабочих мест для особых мастеров удастся увеличить с 50 до 120. Кроме «Простых вещей» и «Огурцов», там появится бесплатный магазин «Спасибо!», арт-студия для людей из ПНИ от «Перспектив» и медиакласс анимационной студии «Да». Финансово и информационно проект поддерживает «Севкабель Порт».

«Нормальное место» — почему оно нормальное?

Здесь классные магазины, кафе, нет никаких табличек на людях, нет ограничений. Это место, в котором люди, удивляясь нормальному, перестают удивляться нормальному. Это тот эффект, который я вижу у гостей нашего кафе «Огурцы». Сюда часто приезжают ребята, которые хотят повторить наш опыт в других городах. Они заходят и на их лицах появляется недоумение: они ожидают, что раз это социальный проект, то тут все плачут. Подходят к бару, спрашивают, «Огурцы» ли это, потом начинают гадать, кто из сотрудников особый, а кто нет, часто промахиваются. На этом позитивном обмане ожиданий здорово играть — мне кажется, так гораздо проще объяснять наши идеи. Не бесконечно проговаривать «здесь работают те и эти», не акцентировать — просто показывать, что в таком заведении тоже может быть красиво и круто. Так выстраивается более экологичная коммуникация, без наставлений.

«Нормальное место» — про инклюзию в широком смысле, про экологию, бережное отношение к людям и городу. У нас будет комната, где можно посидеть в тишине: сенсорная перегрузка в людном месте может случиться у любого. А сеть благотворительных магазинов «Спасибо!» откроет бесплатный филиал, и это не раздача бедным и несчастным — это про новое отношение к потреблению. Я замерзла, тусуясь в «Севкабеле», и возьму себе тут свитер. Зачем мне покупать новый? А потом вещь можно вернуть в то же «Спасибо!». И это не про жалость, а про экологичное закрытие потребностей.

Что такое инклюзия и почему она нужна каждому из нас?

Для меня инклюзия — это про настоящее равенство, когда человек с особенностями может устроиться работать в любое кафе, не только в «Огурцы». Да, на его ввод в дело потребуется больше времени. Но вообще-то внимательно относиться к ­сотрудникам и повторять сказанное, если им что-то непонятно, — нормально. Я могу находиться в состоянии угнетенной тревожности и не всегда могу воспринимать информацию на слух с первого раза. Инклюзия — забота по отношению ко всем. Есть банальная фраза про то, что каждый — особенный, но я думаю, каждый — какой есть. Мы все очень разные. Если бережно относиться к любым людям и помнить, что у них бывают разные состояния, то всем станет легче и интереснее. Это в том числе про ненасильственное общение: когда я, исходя из своих возможностей, не игнорирую состояние, потребности и особенности собеседника, а учитываю их.

Сотрудники кафе «Огурцы» Эмиль Назарли и Макс Ворожейкин

Готово ли общество к инклюзии?

В прошлом году я участвовала в исследовании доступности заведений Петербурга и Москвы для людей с особенностями. У нас было четыре группы: люди с инвалидностью, НКО (некоммерческие организации), которые занимаются этой темой, рестораторы и посетители. НКО-шники говорили: «К людям с особенностями никто не готов, общество их не принимает». Люди с особенностями уверены, что им никто не рад и они всем мешают. При этом 80 % посетителей заведений утверждают, что им будет ок. И 70 % рестораторов сказали, что будут рады таким людям в заведении, если с ними поделятся всей необходимой информацией. Бизнесмены готовы учить сотрудников, вкладывать деньги в доступную среду. И ты смотришь на это и ­думаешь: «Чуваки, может, вам поговорить?»

Кластер «Нормальное место» как раз для этой коммуникации и нужен. Мы хотим создать прецедент, чтобы все остальные видели, что так тоже можно. Чтобы родители ребят с ­особенностями перестали напрягаться, когда приходят в общественное место, чтобы сами ребята чувствовали себя спокойнее, чтобы горожане видели, что это не страшно.

Мы будем рады, если мастера «Простых вещей» смогут по паре дней в неделю работать в других мастерских и заведениях «Севкабеля». Мы не держимся за свой статус единственных и неповторимых, скорее наоборот: наша задача — сделать так, чтобы ребята могли профессионально развиваться и выходить за пределы обучающих площадок. Это разговор и с городом, и с предпринимателями, и возможность для нас освобождать места и брать новых людей в мастерские. Потому что спрос больше наших возможностей.

Как кафе «Огурцы», открывшееся за два месяца до ковидных ограничений, пережило пандемию?

Единственное, почему мы пережили пандемию, — это потому что мы открыли инклюзивное кафе, а не обычное. Нам было принципиально важно оставить минимальную зарплату всем сотрудникам. Чтобы покрыть расходы, мы запустили систему абонементов, то есть люди могли дать нам условные три тысячи рублей, а поесть на них уже после возобновления нашей работы. За счет этих депозитов мы и выжили — их было очень много. После такого мы не могли не открыться: мы же должны были накормить все эти несколько сотен человек.

Зачем бизнесу становиться инклюзивным?

Есть помощь от города в оплате труда и организации рабочего места для людей с инвалидностью. Эти льготы может получить любой бизнес. Но делать свой бизнес инклюзивным, конечно, нужно, только если ты искренне хочешь, чтобы у людей были равные права. Системы льгот могут схлопнуться — помощь не должна быть основной мотивацией.

Общество разное: кто-то из предпринимателей еще не готов к такому, но есть и много тех, кто задумывается о необходимости разделять вторсырье, помогать благотворительным организациям, быть более социально устойчивыми. У нас нет цели поменять всех. Мы хотим показать, каким может быть следующий шаг, тем, кто к нему готов и у кого уже есть в этом потребность. Здорово, что наши партнеры по проектам «Гавань 2.0» и «Севкабель Порт» понимают это и продолжают сопровождать проект.

Почему проект так стремительно развивается?

У меня не было амбиций, что проект будет так быстро развиваться, что мы каждый год будем открывать что-то новое, что про нас будут все писать, что чашки нашего производства будут покупать корпорации. Я думала, мы будем немного приторговывать своей продукцией на ярмарках, у нас будет частичное государственное финансирование — потому что таких ­примеров в нашей стране много. А нам петербуржцы дали огромный кредит доверия, и я уже не могла его слить просто так. Это было серьезным вызовом — появились люди, которые были готовы поддерживать нас финансово, очередь из желающих работать. И надо было выбирать: продолжать развитие или останавливаться.

Я, честно говоря, не знаю, как с этим справляются люди, у которых мастерские много лет работают с одними и теми же людьми. Мне начали бесконечно звонить родители и говорить: «Моему ребенку 30 лет, из них половину он сидит дома, сделайте что-нибудь». У меня сердце слабенькое, я не могу сказать: «У нас нет мест, и мы не собираемся ничего с этим делать». Я всегда говорю: «Да, супер, через пару недель мы найдем местечко». До сих пор! Я с ними встречаюсь, слушаю истории, влюбляюсь. Меня это так вовлекает, что я не могу остановиться. За эти три года я узнала больше 300 историй людей, которые так или иначе отрезаны от мира. У них разные пути — кто-то таким родился, а есть, например, девочка, у которой было биполярное расстройство, в 16 лет у нее случилась депрессия, ее положили в психиатрическую больницу, из которой она вышла уже с инвалидностью. Ты можешь жить обычной жизнью, а потом что-то сломается в 16, 30 или 40 лет. У нас есть Серега, который окончил институт, должен был начинать строить карьеру, но в 23 года схлопотал инсульт — сначала он был совсем парализован, а сейчас еле ходит и с трудом говорит. Он может только работать за компьютером, так что у нас занимается логистикой. Он просто шел по своим делам и вдруг упал. Мы все очень хрупкие.


Мы все очень хрупкие. Ты можешь жить обычной жизнью, а потом что-то сломается

Все родители звонят напрямую тебе? Ты не хотела бы это делегировать?

Мой личный номер привязан к телефону «Простых вещей» — когда родители звонят в мастерские, они сразу попадают ко мне. Это та часть работы, которую я не хочу никому отдавать, — она для меня про связь с реальностью. Когда я занимаюсь бизнес-планированием или хожу по красивым кафе давать интервью, я теряю понимание того, зачем я все это делаю. Да и родителям важен этот первый контакт — если он удался, то дальше гораздо легче, у них меньше сопротивления. Моего психологического образования, рефлексии, супервизии, психотерапии хватает, чтобы с этим справляться.

Что нужно, чтобы Петербург стал инклюзивным?

Реформа ПНИ и закон о распределенной опеке всех нас сдвинут в стратосферу. Если люди с особенностями больше не будут жить в бесчеловечных условиях интерната, сформируется совсем другое отношение к человеку, иные базовые условия. Сейчас все родители людей с особенностями постоянно боятся, что их ребенок попадет в интернат, — и эта тревога всегда фонит. А горожане продолжают бояться, потому что не видят таких людей. Но мы должны готовить эту почву, чтобы, когда изменения придут, они никого не шокировали. Чтобы люди вокруг были готовы к тому, что 160 000 человек, сидящие сейчас взаперти в интернатах, получат возможность жить обычной жизнью рядом с нами. Я вижу свою задачу в том, чтобы говорить, показывать, объяснять — возможно, даже на самом простом уровне, начиная с самых контактных ребят. На днях я ходила в школу и рассказывала младшеклассникам о том, чем занимаются «Простые вещи». И говорила: «Вот есть люди, они доучатся в школе, а потом им некуда идти учиться и на работу их не возьмут. Они сидят дома, и у них нет друзей». И это дети очень хорошо понимают, включаются. Круто, что у меня есть возможность им это рассказать. Система должна становиться инклюзивной не по росчерку пера, а по уму.

Текст: Морозова Ксения

Фото: Лиза Трояновская

Стиль: Эльмира Тулебаева

Ассистент стилиста: Инга Рачкова

Визаж и волосы: Евгения Сомова

Свет: Skypoint

«Собака.ru»

благодарит за поддержку партнеров премии 

«ТОП 50 Самые знаменитые люди Петербурга 2020»:


ДЛТ

старейший универмаг Петербурга и главный department store города

и

ювелирную компанию Mercury

Следите за нашими новостями в Telegram
Теги:
ТОП 50 2021 СПБ
Материал из номера:
Июль

Комментарии (0)

Авторизуйтесь

чтобы оставить комментарий.

Ваш город
Санкт-Петербург?
Выберите проект: