Как Григорий Чабан сыграл эталонного Зилова в блокбастере «Утиная охота» в БДТ? И чему он научился у Юрия Бутусова (спойлер: варить борщ из макарон!)?

Лор «Утиной охоты»

Пьеса-энигма, так, кажется, и неразгаданная до конца «Утиная охота», была написана Александром Вампиловым в середине 1960-х. История советского Гамлета Зилова, решающего быть или не быть (то ли на охоту сбежать? то ли застрелиться?), стала культовой, но попала под негласный запрет и только через десять лет пробилась к зрителю. Тогда Виктора Зилова сыграл всенародно любимый таксист Саша из «Трех тополей на Плющихе» Олег Ефремов, сооснователь театра «Современник» и будущий худрук МХТ им. Чехова. И почти одновременно пьесу Вампилова экранизировал Виталий Мельников: Зилов — советская суперзвезда Олег Даль, знакомый с детства многим поколениям по сказкам «Тень» и «Как Иванушка-дурачок за чудом ходил». В киноверсии «Утиная охота» назвалась «Отпуском в сентябре», легла на полку до разгара перестроечной гласности, а после выхода в 1987-м тут же стала классикой и визитной карточкой «Ленфильма».

Одновременно в конце 1980-х в ленинградском Молодежном театре «Утиную охоту» поставил любимый ученик Товстоногова Ефим Падве. Его Зилова, ускользающего, зыбкого и нерешительного, играл Александр Чабан — не доживший и до 50 актер Сокурова и выпускник Додина. А еще отец Григория Чабана — артиста, который выходит на сцену БДТ в этой же роли в важнейшей премьере сезона от режиссера Антона Федорова.

У Федорова, хедлайнера российского театра прямо сейчас (поставил эталонную версию «Мадам Бовари» в МДМ!), Зилов — Чабан-младший, земную жизнь пройдя до половины, проваливается, как кэрролловская Алиса, в экзистенциальное Зазеркалье из воспоминаний. В сновидческое наслоение из визуальных и текстовых цитат. Как будто Дэвид Линч решил вдруг переснять комедии Гайдая и «Ежика в тумане» и позвал сет-дизайнером Тима Бертона. Что это за смысловые галлюцинации и какой он, Зилов нашего времени? Слово — Григорию Чабану.

Как «Утиная охота» в БДТ связана с «Ежиком в тумане» и Олегом Янковским

Есть версия, что «Утиная охота» Антона Федорова в БДТ — это история про Гамлета из эпохи перемен: растерянного и отчаянно цепляющегося за иллюзии. Нужен ваш совет инсайдера: а как вообще найти точки для входа в спектакль зумерам, миллениалам и вообще всем?

Утверждать за всех не буду, но могу предположить: для чувствующих, сочувствующих и мыслящих представителей любого поколения «Утиная охота» в БДТ — про рассыпающуюся прямо сейчас, у нас на глазах, действительность. Про переходный, неизвестно куда, период. В нашем спектакле Зилов все время пытается определить, что и как надо сказать, сделать, чтобы сохранить хотя бы иллюзию нормальности. Есть такое выражение: «Если не знаешь, куда идти, вернись назад». А Зилову даже вернуться некуда, настолько его снесло потоком жизни. В этом он близок герою Олега Янковского в фильме Балаяна «Полеты во сне и наяву». Того тоже мотало, как песчинку.

В начале спектакля ваш Зилов на лифте спускается (или поднимается?) в странное пространство. И, как и все обитатели пространства, действует абсурдно. То усы наклеит, то текст чужой произнесет. Скажите, что происходит? Зилов от кого-то прячется?

В каком-то смысле ото всех, но, прежде всего, от себя, конечно. Чужие слова, фальшивые усы — эти детали про то, каким Зилова хотят видеть или уже видят окружающие. Или он хочет видеться им таким. А какой Зилов на самом деле — никто не знает. Да и вроде бы не нужна никому его подлинность и искренность.

Даже самому Зилову?

Ну, Зилов как раз пытается понять, какой он и про что. Наша «Утиная охота» — попытка одного конкретного человека наконец разоблачить свою маску и услышать себя. Но как отделить себя от чужих представлений? Как не свести к сумме поступков и культурного багажа? Кроме того, действительно непонятно, где Зилов вообще находится. Что это за пространство, которое, как Океан в «Солярисе» Тарковского, подбрасывает ему образы всех, кого он знал? Сон в сне? Коллективное бессознательное? Может, Зилов в коме? Или спит и не может проснуться, запутавшись в ложных пробуждениях? Управляет ли Зилов собой или это им управляют?

Или пациент скорее мертв, чем жив, и всё происходит в чистилище.

Верю, что в нашей «Утиной охоте» все же не посмертие Зилова, а его экзистенциальные рефлексии: обрывки воспоминаний, которые бесконечно прокручиваются в голове. И ты настолько зацикливаешься на них, что они тебе снятся даже наяву. По итогу эти воспоминания искажаются, перепридумываются, а исходное переживание безвозвратно стирается. Вот Зилов и пытается конструировать разные ситуации заново, чтобы выбраться из них с наилучшим для себя, для своей совести, результатом. Но ни одну из таких реконструкций он не может довести до завершения — его постоянно куда-то не туда сносит. Есть ли у Зилова шанс выбраться из этого сна? Не знаю. Вспомнит ли он этот сон, если пробудится? Станет ли ему лучше? Жив ли он? Вот в чем вопрос.

Режиссер Антон Федоров давал на репетициях какие‑нибудь чит-коды, как настроиться на «Утиную охоту»?

Конкретных установок в настройке «прибито гвоздями» не было. Но есть потребность уйти от укоренившегося в народном сознании образа — хтонического, перегоревшего Зилова-алкаша. И уловить в нем что-то «пастельное», уютное, можно даже сказать — доброе. Поэтому камертоном нашей «Утиной охоты» стал «Ежик в тумане» Юрия Норштейна.

Вы действительно перед каждым спектаклем смотрите «Ежика». Почему?

Мы искали ноту, которая позволила бы нивелировать описанную у Вампилова человеческую гниль и падение: я сейчас про то, что Зилов по сюжету — алкоголик. Наш спектакль в том числе можно трактовать как алкоголический, глубоко абстинентный трип Зилова. Постоянно звучащее «…Водочки, водочки, водочки…» — один из важнейших рефренов нашей истории.

Как пережить кризис, как у Зилова

Вы Зилов во втором поколении — ваш отец, актер Александр Чабан играл эту же роль в спектакле Ефима Падве «Утиная охота» в Молодежном театре. Ваши Зиловы похожи — отцовский из перестроечного Ленинграда 1988‑го и ваш из Петербурга 2020‑х?

Ну я знать не знаю, про что был Зилов отца. Читал немногочисленные рецензии, но по опыту понимаю: они редко отражают внутренний, эмоциональный и чаще интуитивный вектор личного исследования роли. Зерно моего Зилова: то, что он человек, которого любят животные, — по себе сужу. При этом Зилов хочет научиться их убивать. И хотеть этого убийства, искореняя самое светлое в себе — за ненадобностью, как ему кажется. И, конечно, моего Зилова я посвящаю отцу — ведь мы идем одной дорогой. Эта роль про ошибки, которые совершал он. Их же совершаю я, не оборачиваясь, не вникая в тот горький, добытый мне в нау­ку, опыт. Эта роль о рефлексии, чувстве вины, которая, не найдя прощения, превращает человека в собственную никчемную тень. Эта роль о кризисе личности и попытке его преодолеть, научившись уважать себя во имя себя же, и двигаться дальше, культивируя лучшее.

«Двигаться дальше»? Погодите, у вашего Зилова разве есть будущее? Спойлер: в финале «Утиной охоты» в БДТ герой замирает, закрываясь рукой от ослепляющего луча огромного советского кинопрожектора, нависшего над ним как прицел ружья.

Почему нет? Недавно я узнал значение слова «апокалипсис». Мы привыкли думать, что это синоним конца света, гибели всего живого. А в переводе с древнегреческого апокалипсис — открытие нового, откровение, снятие покрова. Может быть, для Зилова это тоже начало чего-то принципиально иного: возможно, он захочет и обретет в конце силы оттолкнуться от дна. Есть хорошая восточная мудрость на эту тему: кто живет с прошлогодней листвой, тот гниет вместе с ней. Верую, что у Зилова есть шанс выбраться из кризиса — говорят же в народе, что первые 40 лет в жизни мальчика самые сложные.

Сколько вам лет?

Ровно 40. Да, тут я, конечно, совпадаю с Зиловым, ведь он — это моя трактовка. И сейчас в моей жизни тот самый момент, когда нужно решать, во что верить, взять уже ответственность за последствия и идти до конца. Потому что времени жизни остается все меньше и тем оно становится ценнее и осознаннее. Пора уже принимать себя таким, какой я есть, со всем багажом, что имею, пусть и нелицеприятным. И не питать иллюзий, что это «черновик жизни».

Получается у вас?

Не могу сказать наверняка. Но с сорокалетием важные переключатели — чувствую, что это так — наконец щелкнули. Это как многотонный контейнеровоз: он плыл куда-то 40 лет, новый курс известен, но как его развернуть? Какой у него радиус поворота, представляете?! А тут и течение боковое, и штормы, не говоря уже о пиратах и искушениях оставаться в известной, пусть деструктивной, но зоне комфорта.

Влиял ли семейный метасюжет — то, что вы потомственный Зилов — на сборку роли?

Когда я только начинал репетировать, то собирался как можно глубже погрузиться в отцовского Зилова: поднять архивы, встретиться с однокурсниками отца. Но понял: никакой метасюжет нашей семейной жизни мне не поможет. Надо делать свое восприятие. А необходимое «мета-» и так есть в моей сущности — нужно лишь хорошенько прислушаться. В 1988-м «Утиная охота» с моим отцом в роли Зилова начиналась с десятиминутной сцены: отец сидел с ружьем во рту в полной тишине. Выходит, тот Зилов даже убить себя не мог.

«Даже»! Ничего себе.

Да, именно с такой уничижительной интонацией: «Даже убить себя не может». Это мысли Зилова о самом себе, ибо воли нет. Подчеркну — это лишь мое ощущение. Не знаю наверняка, но кажется, что мой Зилов в БДТ, в отличие от Зилова, что играл отец, все-таки имеет шанс на перемену участи.

Как играть у Бутусова и совпасть с Могучим

Вообще — тотальное везение: вы поступили в Театр имени Ленсовета, когда его главным режиссером был Юрий Бутусов. Рок-н-ролльщик и ярчайшая суперзвезда российской сцены. Чему вы научились у Бутусова?

Юрий Николаевич учил нас варить борщ из макарон. И слушать музыку, и слышать музыку, и видеть музыку в полной тишине. Научил, что любое драматургическое явление имеет свою мелодию. Научил любить театр неистово и бескомпромиссно. Научил провоцировать и запоминать сны, когда репетируешь спектакль. Кстати, интересный факт — в Ленсовета я попал в ту же гримерку, где когда-то сидел мой отец.

Как отыскать ключ к постановкам Бутусова?

Смотреть побольше живописи вообще и импрессионистов в частности. Работать с Бутусовым получалось у тех, с кем у него совпадал химический состав творческой крови, наверное. Никакой рациональный, логический симбиоз был невозможен. Только на уровне флюидов. Поэтому и ключ надо искать в тех же краях (если он вообще есть, этот ключ!). Мы никогда не обсуждали с Юрием Николаевичем никаких этических кодексов, философий, концепций. Он отпускал нас, актеров, вперед, и мы шли, как стая, по лесу, оглядываясь, ведь Бутусов за нами. Это если совсем просто — дальше авторская кухня. Лишь бутусовские ребята поймут.

Личный топ ваших ролей, который вы сыграли в спектаклях Бутусова?

Благородный и обреченный военачальник Банко в «Макбет. Кино». Человек-­гротеск, доктор Шпигельский из «Все мы прекрасные люди» по Островскому. И Пьеро-­Тузенбах в чеховских «Трех сестрах». Получается, что все роли, что увидели широкий свет, оказались в моем топе. А иначе и быть не может — все они выстраданы, рождены и любимы мной. Это навсегда.

За Шпигельского вы получили петербургскую театральную премию для молодых «Прорыв».

Да, это мой первый «Прорыв». Второй «Прорыв» — за Германна в спектакле «Пиковая дама. Игра» Жени Сафоновой (режиссер-визионер превратила пушкинскую повесть в триллер в духе Линча и Рефна. — Прим. ред.). Жаль, что этот спектакль не успел вырасти и слишком быстро сошел со сцены Ленсовета.

Почему шесть лет назад вы ушли из Театра Ленсовета?

Время пришло. Уже после ухода из театра Бутусова завтруппой БДТ посмотрела «Пиковую даму» Жени Сафоновой и меня позвали на читку, а потом и в труппу. И вот в 2023‑м я сыграл непутевого Витьку Громова в спектакле Могучего «Материнское сердце». А не так давно у меня родился его тезка, Витька Зилов в «Утиной охоте».

Как вы встраивались в иную режиссерскую систему в БДТ?

Меня здесь приняли очень тепло. Поэтому никак не встраивался, просто был целиком. Андрей Анатольевич Могучий стал для меня больше, чем режиссером: подарил театральный дом, вернул веру в себя и в людей. Я очень тяжело переживал уход Бутусова из Ленсовета и если бы не работы с Женей Сафоновой — была еще наша с ней «Медея», — то, вполне вероятно, сдулся бы бесповоротно. Конечно, в БДТ по-другому. В Ленсовета все летело, не успевая осмысливаться, там была какая-то подростковая кипучая энергия. А в БДТ я наконец почувствовал зрелость. Ну так мне кажется. Познакомившись с Андреем Анатольевичем, я как-то сразу понял — мне за ним.

Как стать крашем в 35+ и почему важна тоска

Вы в 35+ стали крашем российского кино — об этом много шутили в телеграм‑ каналах! Люба Аксенова сходит по вам с ума в комедии «Почка» и мелодраме «Бывшие», Дарья Екамасова и Наталья Земцова не могут поделить в триллере «Тайга», а Виктория Клинкова влюбляется в сериале «Кафе “Куба”» (с Марией Смольниковой в касте!).

Это точно про меня? Был бы я крашем, чаще бы снимался. Вы спрашиваете, как стать крашем? Быть собой, наверно. Не знаю — мы к себе и к той энергии, которую транслируем, необъективны. Как устроена харизма — никто не скажет. Скажу лишь точно, что растранжирить ее можно на раз.

Обсудим тогда маскулинное и брутальное — вселенную Юрия Быкова в вашей кинокарьере. Уголовник из «Лихих» против бывшего опера в «Методе‑3» — кто ближе актеру Григорию Чабану?

Мне близок кто угодно, если это роль от Юрия Быкова — я его поклонник. Он меня хорошо знает и чувствует, а я ему доверяю — актер ведь как пес: за одним режиссером идет, за другим — нет. Лишь из чутья и доверия. Вот и за Быковым я всегда пойду. Еще я бы хотел снова поработать с режиссером «Бубна, барабана» Алексеем Мизгиревым: фильм «Крысолов», который мы снимали, к сожалению, не вышел. Повторюсь — мне везет с режиссерами, и тех, кому я доверюсь слепо, судьба мне посылает часто.

Бывало ли так: роль становится ловушкой, а маска — лицом? Как спасаться?

Актер не может сыграть того, чего в нем нет. Получается, что все маски, все персонажи — это не я, но я. Роль не может быть ловушкой — это всегда новая грань «Я». Ловушка в самолюбовании, в творческой мастурбации — там, где начинаешь больше любить себя в творчестве, а не творчество в себе. Как спастись — тут рецепта нет. Оставаться Человеком в лучших смыслах этого слова. Возлюбить ближнего своего, как самого себя, через искреннее и бескорыстное уважение других миров и точек зрения, начав с себя.

Если не репетиции и съемки, то…

Учусь созерцать момент, но чаще это ожидание следующей роли. Даже не роли, а процесса создания нового. Сейчас я стараюсь двигаться маленькими шагами, далеко не смотрю, ничего особо не жду, чтобы не разочаровываться. Пусть события идут своим чередом — это иллюзия, что мы что-то контролируем.

И в финале: в Зилове Григория Чабана ощущается непреходящая и не выраженная явно тоска. Эта же тоска как будто есть у всех сыгранных вами героев в театре и кино. Внимание, вопрос: о чем они и вы тоскуете?

Об упущенных возможностях и ошибках. О мгновеньях счастья, что не повторятся. О точках невозврата. Об искренности и чистоте. О скоротечности и необратимости бытия. О тех вопросах, что решить не дано по определению. Мне кажется, любой здравомыслящий человек погружен в перманентную тоску. Тут важно, как относиться к этому — ценить ли момент? Или искрить почем зря и, забываясь ядом, сражаться с ураганом вилкой. Тоска — как небо. Каким бы пасмурным или пушистым мы это небо ни видели — за ним бесконечный космос, который нам не осознать. Наверное.

Текст: Екатерина Рыбас

Фото: Юра Таралов

Продюсер: Дарья Венгерская

Стиль: Кристина Тишкина

Визаж и волосы: Регина Садыкова

Свет: Василий Кабайлов Skypoint

Ретушь: Софья Полякова

Ассистенты продюсера: Илья Пичурин, Алена Чиркова