До 14 марта в петербургском филиале Всероссийского музея Пушкина открыта экспозиция «Бегство форм: неизвестный модернизм». Это выставка-пушкиниана — проект из работ мирискусников (Врубель!)и учеников Филонова и Малевича — иллюстрации к текстам поэта, а также изображениями его самого (бюст авторства Мухиной!). Собака.ru рассказывает, как устроена экспозиция, а еще — как Кузьма Петров-Водкин уничтожил портрет Александра Сергеевича (но тот все равно сохранился!), а Натан Альтман чуть не оказался из-за «нашего все» арестован.
Что показывают?
Название «Бегство форм» отсылает к одноименной картине Ивана Пуни 1919 года, хранящейся в Русском музее. И одновременно задает драматургию всей выставки — переход от реализма к модернизму. Последний, к слову, понимают довольно широко. По мнению кураторов, русский модернизм не закончился в 1930-е, а обрел новые формы для существования (в том числе в книжной графике). Сама же экспозиция строится как репрезентации пушкинианы у разных арт-объединений ХХ века: от мирискусников до арефьевцев. Начинают с сильной доли: в первом зале показывают «Тридцать три богатыря» Михаила Врубеля и иллюстрация к «Сказке о царе Салтане» Николая Милиоти.

Михаил Курганов
куратор выставки
Эта выставка отчасти продолжает наш проект «Победа над солнцем: Пушкин и русский авангард» (экспозиция, посвященная рецепции образа Пушкина в творчестве авангардистов была открыта в музее-усадьбе Державина с декабря 2025-го по март 2026го. — Прим. ред.). Но там были произведения из 10 разных коллекций, а сейчас мы решили сосредоточиться на вещах, хранящихся в нашем филиале Всероссийского музея А.С. Пушкина. А заодно дополнить пушкинскую тему образами, связанными с текстами Некрасова и Салтыкова-Щедрина.
Так, стихотворение Некрасова «Генерал Топтыгин» иллюстрирует работа Всеволода Сулимо-Самуйлло. В ней сразу узнаются филоновские персонажи. Что неудивительно — Сулимо-Самуйлло был его учеником. Здесь же показывают произведения других филоновцев: Евгения Кибрика, Александры Якобсон и Татьяны Глебовой.
Рядом — ученики Малевича. Это миниатюрный Владимир Стерлигов и «33 богатыря» Эдуарда Криммера (наследуют второму крестьянскому циклу основателя супрематизма).
На противоположной стене — эмигрантское восприятие пушкинской темы. Это иллюстрации Василия Масютина к книгам, опубликованным в издательстве «Нева», в том числе не вошедший в итоговую верстку образ Черномора. А еще воздушные офорты Варвары Бубновой к «Моцарту и Сальери», созданные в Японии. В следующем зале также показывают ее необычные работы к «Гробовщику», текст которого написан иероглифами.
Завершает зал блок произведений лидеров казанского авангарда, супругов Константина Чеботарева и Александры Платуновой. Они, в отличие от многих других художников, работали над пушкинской темой не на заказ, а из личного интереса. Это срабатывало в минус — публиковать их версии отказывались.
Кстати, в музее-усадьбе Державина хранится крупнейшая коллекция иллюстраций Чеботарева и Платуновой к Пушкину. Через год этому собранию планируют посвятить отдельную выставку.
Во втором зале показывают неоклассическое прочтение пушкинской темы — живопись Леонида Фейнберга, скульптуры Сергея Коненкова и Георгия Мотовилова. Здесь же можно увидеть единственную в музее картину Мартироса Сарьяна «С Безабадальского перевала. Место встречи А. С. Пушкиным останков Грибоедова», а еще пейзаж Александра Осмеркина, экспонировавшийся на Венецианской биеннале 1930 года.
От Сарьяна проводят ниточку к работам других участников группы «Четыре искусства», показанным в третьем зале. Те соединяли в своем творчестве представления о необходимости высокого мастерства и интерес к новому французскому искусству. В экспозиции — иллюстрации Владимира Фаворского к «Домику в Коломне», эскиз Николая Ульянова к большому холсту «Пушкин с женой на придворном балу» и бюст авторства Веры Мухиной, выполненный в утраченной технике литья из стекла.
Здесь же показывают работы «круговцев» (участники объединения «Круг художников») Алексея Пахомова и Александра Самохвалова и группы «Тринадцать» (с иллюстрацией Николая Кузьмина к непечатаемому стихотворению Пушкина «Сводня грустно за столом», это она и дала начала арт-формации!). А еще — одно из последних приобретений музея — графику художника из круга Арефьева Валентина Громова. Заполучить ее в коллекцию пытались с 2011-го, но удалось это только в прошлом году.
Происхождение коллекции
Как весь этот «забытый модернизм» оказался в собрании музея-усадьбы Державина (петербургского филиала Всероссийского музея Пушкина)? Дело было так. В 1937 году прошла Всесоюзная пушкинская выставка, которая собрала все связанные с поэтом произведения из разных институций и частных коллекций в стране. Предполагалось, что она продлится год, но экспозиция оказалась очень популярной. Тогда по решению Сталина был создан Государственный музей Пушкина. Он должен был базироваться в Москве, в здании Государственного исторического музея, где и проходила выставка. Но в итоге его решили разместить в Ленинграде. А все экспонаты с выставки — вошли в его собрание.
Более позднее работы появились в коллекции благодаря двум людям. Это первый директор институции Матвей Калаушин и Борис Шапошников, заведующий Литературным музеем Пушкинского дома и один из авторов экспозиции Музея-квартиры Пушкина на Мойке, 12. Они оба дружили с художниками-авангардистами. А Шапошников, сам бывший бубнововалетовец, также был знаком с Пабло Пикассо и посещал мастерскую Жоржа Брака. Благодаря их личным отношениям в коллекцию добавились работы авторов, оказавшихся на периферии официального искусства. А позже в пополнении собрания приняли участие наследники и коллекционеры.
Бонус: три остросюжетные истории
Кузьма Петров-Водкин
В экспозиции есть набросок Петрова-Водкина к портрету Пушкина, показанному на выставке 1937 года. Работа над ним шла непросто: художник съездил в Болдино, сходил в квартиру поэта. Но, судя по дневниковым записям, не вдохновился атмосферой, всюду встречая «фальшь и новодел». Однако портрет закончил. Незадолго до открытия выставки ее посетил искусствовед Абрам Эфрос. Портрет кисти Петрова-Водкина он оценил так: «неудача крупного мастера».
В конце концов Петров-Водкин разрезал холст. Долгое время считалось: все, что от него осталось, — десяток эскизов (один из них присутствует в экспозиции). Но недавно специалисты из Русского музея просветили рентгеном хранящуюся у них незаконченную «Колхозницу» Петрова-Водкина и обнаружили под ней ту самую версию портрета Пушкина!
Натан Альтман
Для Альтмана обращение к пушкинской теме оборачивалось то потенциальными неприятностями, то возможностью их преодолеть. В 1935-м он вернулся из Парижа и снимал дом в Ворониче, неподалеку от усадьбы в Михайловском. Художник много гулял с этюдником и однажды забрел на запретную территорию, за что его чуть не арестовали. Пейзажи Воронича из того периода показывают в первом зале. А рядом — иллюстрации к «Цыганам». Это послевоенные работы конца 1940-х, времени борьбы с космополитизмом, от которой пострадал в том числе Альтман. Серию рисунков к «Цыганам» ему заказал, чтобы как-то помочь, друг, тогда еще будущий директор Всесоюзного музея Пушкина Матвей Калаушин.
Исаак Иткинд
Скульптура Иткинда «Умирающий Пушкин» занимает центральное место в третьем зале. Он сделал ее для ленинградской выставки к столетию со смерти поэта, проходившей параллельно со всесоюзной. И даже получил за нее премию. А потом, почти одновременно с этими событиями, скульптора обвинили в шпионаже в пользу Японии и сослали в Казахстан. Здесь он долгое время пребывал в безвестности. Многие даже подозревали, что Иткинд погиб, но он продолжал работать до конца 1960-х. А в 1969-м, за несколько месяцев до смерти, его посетил один из сотрудников музея записал их беседу в которой Иткинд называет «Умирающего Пушкина» самым удачным произведением в своей жизни.
Выставка «Бегство форм: неизвестный модернизм из собрания Всероссийского музея А.С. Пушкина» пробудет в музее-усадьбе Державина до 14 марта (0+)
Подробнее здесь
Комментарии (0)