Рассказываем про молодых авторов, чьими работами рекомендуем пополнить свою арт-коллекцию. Спойлер: они создают произведения на любой вкус от живописи до вышивки и медиаскульптур.
Катарина Кано
Манифестатор фиджитал-арта (это когда диджитальное искусство сочетается с физическими объектами). Этот медиум художница использует, чтобы воспроизвести акт «оживления неживого».
Катарина делает медиаскульптуры, состоящие из двух частей. Осязаемая, зачастую нарочито биологическая, форма становится обрамлением для экрана с анимацией и одновременно точкой перехода в кибернетический модус существования — неживого, но бессмертного. В своих работах Кано обращается к вечным темам: свободе, рождению и смерти, взаимодействию человека и системы, природы и технологий.
Кроме создания фиджитал-арта, художница принимает участие в перформансах, а еще практикует кураторство в галерее «Охра».
Виктория Ива
В своей художественной практике Виктория разрабатывает образную систему, связанную с природой как лиминальным и трансцендентным пространством. Она переводит опыт непосредственного взаимодействия с естественным в обобщенные образы на грани абстракции.
На практике это выливается в создание монументальных монохромных холстов. Ива работает над ними, как положено сейчас уважающему себя современному живописцу, перформативно: расстилает на полу, перемещается по поверхности, наносит краску руками, царапает ногтями, использует доски, ветки и огонь.
Кроме холстов, Виктория делает эстампы, посвященные в том числе традиционным алхимическим символам, и карты Таро.
Нариман Калашников
Живописец родом из Казахстана недавно оказался вынужден вернуться на историческую родину, но продолжает идентифицировать себя как петербургский художник (здесь он работал последние десять лет). Картины Калашникова существуют на стыке абстракции и фигуративности сюрреалистического толка. Впечатления от реального мира в его работах соседствуют с явлениями подсознательного, сновидческими образами и, параллельно, феноменами виртуального пространства — соцсетями и искусственным интеллектом.
Живопись Наримана одновременно зыбкая и плотная — образы в ней мерцающе-неуловимы, но наслаиваются друг на друга (художник перерабатывает и дополняет свои предыдущие работы), создавая густую среду. Кстати, о ней: до своего отъезда в Казахстан Калашников активно коллабился с другими авторами — от Покраса Лампаса до Семена Мотолянца.
Паша Безор
Хоть Паша и утверждает, что ему шесть лет, на арт-сцене он гораздо дольше. (См. интервью Собака.ru, в котором Паша принимал участие как сооснователь Invalid House.) Несмотря на это, знает Безора, на наш взгляд, узкий круг зрителей. Срочно исправляем!
Искусство Паши существует в нескольких модусах: на городских стенах, в виде холстов и графики и как глиняные объекты. Все это неизменно сохраняет яркость, сочетает в себе взрослую иронию и цитаты из детской жизни. А еще пестрит придуманными художником арлекинами, «чубриками», бабочками и слонами. Увидеть вселенную Безора во всем великолепии этим летом можно было в галерее Sobo на выставке «Сервантное хранение».
Анастасия Иваненкова
Анастасия занимается художественной вышивкой. Сейчас этот медиум стал популярным настолько, что, с одной стороны, над ним подшучивают, с другой, он воспринимается как один из вариантов выхода, который ищет запутавшееся современное искусство. Иваненкова не стремится высказываться через него о судьбах женщин и их роли в арте в плакатном понимании, а делает личные истории. Говорит то, о чем высказываться неловко. И одновременно осмысляет личное как общее: находит трогательные, интимные сюжеты в краеведении, болезнях, ограниченных возможностях.
Работы художницы, несмотря на способ их создания, остаются в поле искусства, не сваливаясь в прикладное и украшательное. Даже вышитая одежда становится не мерчем, а продолжает быть арт-объектом. Может быть, потому, что автор осознает концептуальные причины своего обращения к вышивке (значение для нее имеет даже использование конкретного шва «назад иголкой»). Или просто медиум используется для решения актуальных задач, становясь то партисипаторным, то историческим, то терапевтичным.
Роман Круглов
Мы уже рассказывали про Романа как куратора проекта «Салон красоты». Но он и сам занимается художественной практикой. Его интересуют вопросы рекурсивного, серийного арт-производства и механизмы камуфлирования. Роман называет свои выставки «сборками», что роднит их с тотальными инсталляциями, в которых объекты не воспринимаются по отдельности.
Предметом этих «сборок» часто оказывается рефлексия по поводу феномена современного искусства и его нынешнего состояния. Для этого Круглов использует составляющие разного характера — от кажущихся понятными покрытых маслом холстов до образцов зекпрома, переписок на «Авито», скриншотов из телефона и бесконечно воспроизводимого архива.
Комментарии (0)