От Якобсона до Григоровича: как в балете появились гениальные танцовщики? Рассказывают (и показывают!) в Театральном музее

Какая концепция у выставки про мужской балет?

Трудностей было много: наши залы невелики, а хотелось рассказать о мужчинах в танце по-настоящему интересно. Тема очень широкая, и мы решили сосредоточиться на советском периоде — именно тогда мужской танец зародился как явление, начал активно проявляться и породил плеяду ярких звезд балета. 

Художники Константин Никулин и Андрей Малых создали пространство с проломом внутри. Мужчина как будто врывается на сцену, которую в экспозиции заменяет зеркало (где отражается зритель). В оформлении залов использовали гипрок с необработанным краем. Это отсылка к большой советской стройке. Мы хотели передать мужской мир: брутальный, грубый, обнаженный. Выбор цвета тоже не случаен: стены первого зала — красно-розовые, второго — голубые, небесные, как в обители богов, третьего — белые, в нем мы говорим о современности, моменте, когда все еще в процессе изменений.

Владимир Васильев

Экспозиция построена нелинейно. Мы начинаем с зала, посвященного Владимиру Васильеву. Это человек, который воплотил в себе мужской танец XX века. Он пришел в театр сразу солистом, минуя кордебалет. Масштаб его личности колоссален: он был суперзвездой и в СССР, и за рубежом. Собранные на выставке, как на алтаре, афиши рассказывают о его европейских гастролях — его ждали и обожали везде.

Здесь почти все из личного архива Васильева: скульптуры Ярослава Бородина, изображающие его в культовых постановках («Спартак», «Иван Грозный»), живопись Валерия Косорукова, множество фотографий.

Есть четыре экрана с уникальными, редкими видеозаписями. В рамках выставки мы демонстрируем фрагменты, а в планах — полноценные показы балетов целиком.

История вопроса: путь мужчин на балетную сцену

В начале XX века мужской танец вышел из «аккомпаниаторства» женщинам. Безусловно, время диктовало свои правила. Плюс роли играли личные амбиции. Мариус Петипа, например, будучи гениальным хореографом, танцовщиком был средним. Отсюда и партии, где женщины во главе, а мужчины их лишь поддерживают. Но появляются Вацлав Нижинский и Михаил Фокин — супертанцовщики, которые начинают революцию. Нижинский ставит «Послеполуденный отдых фавна» — с мужчиной в главной роли и эротическим подтекстом. Это был новый виток. Фокин тоже начинает ставить балеты, где главный герой — мужчина и усложняет хореографию.

А дальше — Советский Союз. Нужно создавать нового героя. На сцену выходят колхозники, рабочие, физкультурники — на одних женщинах сюжеты уже не выстроишь. Появляются балеты  Дмитрия Шостаковича «Золотой век» и «Болт». Так, «Золотой век» — спортивная история про фашистов-буржуев и советских ребят. Хореография обогащено акробатикой. На сцену выходят футболисты и боксеры. Мужчины наконец проявляют себя в новом формате. Правда, «Золотой век» продержался недолго, а «Болт» и вовсе закрыли после генрепетиции. Хотя тот и был посвящен рабочим: танцовщики буквально изображали трактор и  комсомольский круг.

Кто герои выставки?

На выставке мы через фотографии говорим о личностях, с деятельностью которых связаны новшества, появлявшиеся в балете в ХХ веке.

Леонид Якобсон  

Человек сложной судьбы. Он уделял очень много времени работе с телом, мог по пять часов разбирать одну позу. А потом решить все переделывать. Это многим не нравилось — процесс постановки растягивался на год вместо месяца. Но он смог собрать вокруг себя команду танцовщиков, заинтересованных в таком подходе. Якобсон брал скульптуры Родена и «оживлял» их на сцене, а в «Свадебном кортеже» (тоже на музыку  Шостаковича!) визуализировал работы Марка Шагала, прочувствовав его смех сквозь слезы. Он очень хотел иметь свой театр, но ему ставили палки в колеса: то давали труппу, то отнимали.

В итоге театр дали, но с условием: ни гастролей, ни упоминаний в прессе. Якобсон согласился, потому что рад был даже такой возможности. Современники вспоминали, как он, счастливый, перебегал из зала в зал. Но через пару лет Леонид Вениаминович умер. А его театр и сейчас, увы, не так популярен, как мог бы быть.

Юрий Григорович  

Можно сказать, что Григорович — ученик Якобсона. Первый исполнитель партии Спартака в его одноименном балете. Еще Юрий Николаевич танцевал партию Маяковского в балете «Клоп». Тоже в постановке Якобсона. Лиля Брик говорила о нем: «Точно мой Володенька!»

На выставке есть фотография с Григоровичем из малоизвестной, но очень интересной постановки «Прометей», в которой на  нем была надета только цепь в области бедер. Разумеется, в 1958 году ее быстро запретила цензура.

Юрий Соловьев  

Незаслуженно забытая личность. Его называли Гагариным в балете за мощный прыжок. Если бы Соловьев, как Барышников или Нуреев, уехал, стал бы суперзвездой на Западе. Он был гением танца, но с трагичной судьбой — ему хотелось экспериментировать, а давали исполнять только классику. Это угнетало Юрия Владимировича настолько, что в 37 лет он покончил с собой.

Он говорил друзьям: «Я иду в театр как на Голгофу». Мы сопоставили эту историю с картиной Гелия Коржева «Егорка-летун». Это такой русский Икар — мужик, захотевший взлететь, как птица, и трагически разбившийся. Также воспарил, но погиб и балетный Гагарин.

Константин Сергеев  

Мы постарались показать разные стороны личности Сергеева. В основном, ему свойственно амплуа лирического принца, но у Константина Михайловича были и комические роли. Например, в «Тропою грома» Кара Караева. Обычно о нем говорят как о прекрасном человеке, но штрих: во время его руководства Кировским (сейчас Мариинским) театром из страны уезжают Нуреев и Макарова.

Очень показательна их переписка с балериной Натальей Макаровой, которую мы представили на выставке. Она осталась в Лондоне во время гастролей. Сергеев просил ее вернуться, написал два письма, но в них чувствуется «влияние партии»: «Пока не поздно, одумайся, это не ты». Макарова ответила только один раз, больше не стала.

После возвращения в СССР с гастролей Сергеева заставили написать заявление «по собственному желанию», так как тот не смог довести идеологию до подопечных. Константин Михайлович был сложной личностью. Но важно, что все, что мы видим в Мариинском сегодня, — это редакции Сергеева. Он сам очень хотел, чтобы мужчина танцевал, и добивался этого в «Ромео и Джульетте» и «Медном всаднике».

Вахтанг Чабукиани  

Танцовщик из Тбилиси, который начал заниматься балетом только в 16 лет, что почти нереально. Он поступил на вечерние курсы, чудом перевелся на дневное отделение и за три года освоил девятилетнюю программу. Потому что жаждал танцевать на сцене Кировского театра. Чабукиани был в хорошем смысле эгоистом, просил хореографов давать ему главные партии, уделять больше внимания мужчине на сцене. Потом сам поставил балет «Лауренсия» (по драме Лопе де Веги «Овечий источник»). В 1934 году он был одним из танцовщиков, участвовавших в первых гастролях СССР в Америке. А в 1941-м вернулся в Грузию и стал худруком Тбилисского театра, перестроил репертуар, ставил балеты на фольклорной основе. Внес огромный вклад в грузинский танец.

Олег Виноградов  

Мы говорим о нем как о хореографе. Две главные постановки Виноградова — «Ярославна» и «Броненосец Потемкин». «Ярославну» он делал вместе с режиссером Юрием Любимовым. Это не сохранилось на видео, что огромная потеря. Они взяли оперу «Князь Игорь» и показали историю с женской стороны. Придумали много новаторских ходов. Например, в какой-то момент в зал должны были выйти лучники и выстрелить горящими стрелами в декорацию-летопись — половцы, сжигающие русскую культуру.

От «Броненосца Потемкина» тоже сохранилось только пара фотографий и не очень качественная запись. В этом балете, конечно, много отсылок к одноименному фильму Эйзенштейна. Виноградов говорил: «Меня давно интересовала тема толпы — этого самого страшного зверя. Мне хотелось показать, как рождается протест». И другая важная для него идея — сделать мужской кордебалет солирующим — тоже воплотилась в этой постановке.

Какие картины в экспозиции

Кроме работы Коржева, на выставке есть литография Эрика Булатова «Слава КПСС», которая очень точно передает свободу творить в несвободном государстве и рифмуется с балетной историей. Из скульптур: Аскольд Макаров в роли Спартака работы Галины Железняковой и «Сильнее смерти» с Якобсоном авторства Фивейского, чудом найденная в Третьяковской галерее. Есть еще «Рыцарь» из собрания KGallery — олицетворение начала мужского творческого танца у Фокина и Нижинского, сочетание лиризма и маскулинности. И «Человек + воздух + пространство» Любови Поповой — кубофутуристическая, собранная из фрагментов фигура. Иллюстрация того, как по крупицам собиралась новая личность в советском искусстве (хотя картина и написана до появления СССР, в 1911 году).

Современность и балет

В третьем зале мы показываем видеоинсталляцию, которую я сделала вместе с Евгением Калачевым из musicAeterna. Это четыре танца на девяти экранах. Изображение дробится, напоминая о хаотичной, фрагментированной среде, где мы живем, перегруженные информацией. За экранами расположены обломки голубого и розового гипрока, составляющего декорации первых двух залов. Это выступает как метафора одновременно преемственности и отрицания прошлого.

Здесь же мы показываем триптих «Спартак» Игоря Иванова — картину-воплощение лидера, даже спасителя. А еще эрмитажную скульптуру Аполлона, иллюстрирующую лирическое начало, и работу Тимура Новикова «Аполлон, попирающий Красный квадрат», соответствующую постмодернистской иронии в танце.

В экспозиции мы сознательно пропускаем 1990-е и нулевые. Не потому, что их не было. Просто наш проект — не на один раз. Он должен перерасти либо в большее пространство, либо в серию разговоров.

Выставка «Балет. Земные боги» пробудет в Театральном музее до 31 января (16+). Подробнее здесь.