В Музее Анны Ахматовой в Фонтанном Доме открылась выставка «Бродский — Новиков. Эскиз перспективы». Показывают тринадцать коллажей (кроме одного — текстильные) создателя Новой Академии Изящных Искусств из собрания семьи художника. Собака.ru рассказывает, как они рифмуются с биографическим и поэтическим наследием Иосифа Бродского.
Работы Новикова, созданные в 1980-х — 1990-х, показывают в пространстве постоянной экспозиции «Иосиф Бродский. Натюрморт». Она состоит из мемориальных предметов, связанных с жизнью поэта, — от стула, сидя на котором он писал первые стихи (кураторы специально перевернули его ножками вверх, чтобы лишить любого намека на возможность функционального использования и сакрализовать), до стола, за которым он умер.
Раньше здесь никогда не появлялись вещи, не принадлежавшие Бродскому. Почему исключением стало искусство Новикова?
История знакомства
Культовые петербургские художник и поэт не были друзьями и даже не встречались в Ленинграде. Принадлежали к разным кругам и поколениям. Но, во-первых, некоторое созвучие есть в их биографиях — начиная с детства, проведенного на Литейном проспекте, и заканчивая статусом титанов неофициального искусства. А во-вторых, уже после эмиграции Бродского они все-таки познакомились. Это произошло в Стокгольме в 1988 году. В Музее Ахматовой показывают газету, где фотографии обоих расположены на одной полосе. У Тимура и «Новых художников» там проходила выставка, которую посетил поэт. В тот раз Новиков купил в ближайшем магазине том стихов Бродского на шведском, чтобы взять автограф, эта книга тоже включена в экспозицию. Спустя пять лет, в 1993-м, они увиделись в Амстердаме, на большой ретроспективе художника в Стеделийк-музее. Там состоялась их беседа, одними из главных тем которой стали понятия горизонта, пространства и перспективы.
Этот диалог опубликован и уже становился отправной точкой для выставок: например, в лондонской галерее White Space Gallery в 2016 году открыли проект «Горизонты».
Точки соприкосновения
Этот же диалог задает направление экспозиции в Фонтанном Доме — видеозапись демонстрируют при входе.
Общий язык собеседники быстро нашли (а кураторы — удачно подсветили) в том числе потому, что видели один горизонт, живя по соседним адресам в Ленинграде. «Человек есть то, что он видит», — говорит Бродский, а Новиков соглашается и рассказывает, что пока с начала 1970-х до 1987-го жил на углу Литейного и улицы Воинова, откуда открывался вид на «Большой дом» на Литейном, 4, он был художником-модернистом, а как только вернулся в родное жилище на Литейном, 60, рядом с которым находятся здания Кваренги, вернулась и любовь к классике, и уважение к традиции. Этот переезд, видимо, и способствовал появлению Новой Академии Изящных Искусств.
Но даже если бы разговор в Амстердаме не состоялся, диалог двух авторов в пространстве мировой культуры был неизбежен — они оба в своем творчестве последовательно обращаются к темам горизонта и перспективы.
Новиков в цикле «Горизонты» разработал и сформулировал феномен знаковой, или семантической, перспективы. Это прием, позволяющий визуально расширять или уменьшать изображаемое пространство, по-разному размещая объекты относительно линии горизонта. «Я проверил, как действует знак на человека. В зависимости от того, в каком месте мы его помещаем, мы вызываем пространство нужного масштаба. Масштаб пространства устанавливается автором за счет размещения знака и в зависимости от его величины». По поводу этого цикла Бродский заметил: «Вы знаете, иногда в пейзаж бывает трудно войти. Эти ваши пейзажи таковы, что из них трудно выйти. Эта линия горизонта держит мое внимание, как магнит».
Экспозиционные рифмы
На выставке можно увидеть работы, где используется прием семантической перспективы, наравне с более поздними произведениями, в которых Новиков возвращается к классической эстетике. Все они звучат как часть пересекающихся визуальной и поэтической образных систем.
Так, например, «Самолет, идущий на посадку» кураторы предлагают рассматривать через рифму с чемоданом Бродского, с которым он эмигрировал в 1972 году, и одновременно со столом из Саут-Хедли, за которым поэт умер.
«Белая ночь» веерно вызывает сразу множество воспоминаний об образе Петербурга в творчестве Бродского.
«Аполлон в Китае» цепляет за собой воспоминание: отец поэта привозил из Китая экзотические предметы, и уже в эмиграции Иосиф Александрович любил окружать себя ими (несколько есть в экспозиции).
«Железная маска», в которую как элемент коллажа включена фотография Оскара Уайльда, создает рикошет из рифм: ирландскому поэту принадлежит фраза «Эстетика выше этики», которую в своей нобелевской лекции Бродский переформулировал: «Эстетика — мать этики».
Совсем на полях можно процитировать реплику Иосифа Александровича из того самого диалога с Новиковым: «А! Я вижу здесь ваш диалог "Тайный культ по-русски". Очень хорошо. Я читал его по-английски в вашей книге, которую выпустил господин Фукс. Он дал мне вчера ее, когда приглашал к вам на открытие. Перед сном я прочитал именно эту милую пьеску. Это напомнило мне больше диалоги Уайльда, чем Платона, но, возможно, потому, что читал ее по-английски».
Вообще, выставка получилась очень эстетской — и за счет тонких поэтических переплетений смыслов, и визуально. Произведения Новикова выглядят уместными в небольшом помещении, буквально набитом красивыми вещами, слабость к которым питал Бродский. И кажется, что единственная нетекстильная работа, включенная в экспозицию, действительно могла бы стоять на столе поэта при его жизни, хотя ее поместили туда кураторы.
Выставка «Бродский — Новиков. Эскиз перспективы» пробудет в Музее Анны Ахматовой в Фонтанном Доме до 2 августа (12+)
Подробнее здесь
Комментарии (0)