5 экскурсоводов-крашей из Петербурга, из-за которых вы полюбите искусство

Никита Буглак, Русский музей

Никита окончил бакалавриат СПбГУ по программе «Философия», две магистратуры — по философии же, но искусства и арт-критике, а также аспирантуру по «Эстетике». Стажировался в университетах Кипра и в Гейдельберга, а с 2024 года выступает приглашенным преподавателем на Факультете свободных искусств и наук СПбГУ.

С 2020-го работает экскурсоводом. С Русским музеем у него связано детство, проведенное в Петербурге. «Я сразу знал, что здесь смогу раскрыть свой потенциал как искусствовед», — говорит Никита. Сейчас он занимает должность специалиста по научно-просветительской деятельности. Его увлечения: российское искусство XIX века и мировое XX-го, авангард, совриск и философская эстетика.

Поделитесь лайфхаками: как не превратить экскурсию в занудную лекцию?

Важно чувствовать зрителя, проявлять эмпатию, замечать эмоции и делиться своими в ответ, создавая безопасное пространство. Рассказывая о фактах, я стараюсь поддерживать связь с современностью, чтобы информация не воспринималась отчужденно. Еще во время экскурсии я даю четкую структуру — так зритель может самостоятельно ориентироваться в материале и легко включаться в процесс, если вдруг отвлекся.

Чувствуете ли ответственность за то, каким человек выйдет из музея?

Конечно! Я считаю, в музее человек может стать лучше. И моя задача — заинтересовать его, чтобы он захотел прийти туда снова.

Какой музейный запрет вам хотелось бы нарушить?

Моя мечта — сделать выставки мультисенсорными. На постоянных экспозициях Русского музея уже есть несколько тактильных моделей, но надеюсь, это направление будет развиваться активнее.

Какой у вас любимый экспонат?

Сейчас мне больше всего нравится «Синий гребень» Кандинского. Кажется, он наиболее точно передает дух авангарда, стремление к новаторству и свободе.

Если бы вы были арт-объектом, то...

Сложной современной инсталляцией с множеством деталей.

Как тактично проявить симпатию к экскурсоводу? 

Особенно приятно, когда чувствуется заинтересованность человека и его желание продолжить самостоятельное погружение в тему. Например, когда спрашивают, какие выставки стоит еще посетить и какую литературу почитать.

Семен Некрасов, «Стрит-арт хранение»

В бакалавриате, магистратуре и аспирантуре Семен учился на искусствоведа, а его главная альма-матер — Санкт-Петербургская Академия художеств им. Репина, куда в 2021 году его пригласили в состав ученого совета. Главные научные интересы Некрасова — стрит-арт и история Петербурга. С 2019 года Семен проводит экскурсии, а в 2023-м стал неотъемлемой частью «САХа», где теперь помогает с кураторством временных выставок, ведет книжный клуб и отбирает работы для коллекции. Параллельно преподает в ВШЭ и Европейском университете, а также организует прогулки по городу, в которых намеренно уходит от штампов, распространенных у краеведов.

Поделитесь лайфхаками: как не превратить экскурсию в занудную лекцию?

Если тебе любопытно то, о чем ты говоришь, заразить слушателя энтузиазмом значительно проще. У программы может быть узкая тема, но к ней прибавляется множество попутных рассказов, поддерживающих заинтересованность. Такие истории, словно мозаичная смальта — их набор в итоге создает общую картину. Ну и, конечно же, нет ничего важнее эмпатии. Я стараюсь следить, куда слушатели смотрят и что разглядывают, а потом развиваю и подхватываю их интерес. Для каждой категории гостей свой подход: для детей — в запасе куча интерактивов и заданий; к подросткам важнее прислушаться и показать, что ты свой, вспомнив тренды и вставив несколько актуальных шуток; со взрослой аудиторией я люблю выстраивать исторические параллели и апеллировать к советским фильмам и классической литературе.

Чувствуете ли вы ответственность за то, каким человек выйдет из музея? 

Колоссальную. Экскурсовод — лицо музея, его голос. Какой бы чудесной коллекцией ни обладала институция, если гид не сможет погрузить гостя в контекст и собрать разрозненные смыслы воедино, посещение пройдет впустую. С другой стороны, я убежден, что почти любая, даже плохая, выставка меняет человека. Произведение, отозвавшееся в душе, сможет пробудить приглушенные воспоминания, а история работы — обогатить новыми мыслями. 

Какой музейный запрет вам хотелось бы нарушить?

Хочется везде трогать экспонаты! Зачастую это помогло бы лучше прочувствовать и понять произведение. В «Стрит-арт хранении» мы разрешаем посетителям и самим себе прикасаться к некоторым арт-объектам, просто делаем это в специальных перчатках. Так что запреты надо мной не довлеют.

Какой у вас любимый экспонат?

Прозрачная плитка с пышкой внутри от художника Alesha. Подобные вещи он монтирует в городские тротуары. Например, плитку с рюмкой можно найти на улице Некрасова, а с фруктами — у Сенного рынка. Нашу пышку художник решил не встраивать в город, а сохранить как артефакт. Теперь она помогает мне рассказывать и показывать, что хорошее уличное искусство может быть абсолютно любым, и зачастую задача художника — лишь найти проблемную полость в ткани локации и заполнить ее искусством.

Если бы вы были арт-объектом, то...

Хочется быть текстом, впечатанным в город. Например, светиться и парить, как работа Тимы Ради «Кто мы? Откуда? Куда мы идем?» или едкой советской эмалью прилипнуть к гранитным бастионам Петропавловской крепости, как произведение Олега Волкова и Юлия Рыбакова 1976 года.

Как тактично проявить симпатию к экскурсоводу?

Лучшее проявление внимания к экскурсоводу — вовлеченность в его рассказ. Мне часто говорят слова благодарности, но ощущение выполненного долга возникает, когда изначально незаинтересованный в теме человек полностью меняется. Например, приходит с выражением надменной отстраненности, а потом начинает задавать кучу вопросов и заканчивает личной историей.

Богдан Хилько, «Манеж»

Богдан тоже учился в Академии художеств им. Репина на искусствоведа. Сначала его привлекали авангард, постимпрессионизм и «Бубновый валет», а сейчас — ленинградский андеграунд. Диплом он посвятил Евгению Михнову-Войтенко и его экспериментальной абстрактной живописи. В 2022 году Хилько стал волонтером в «Манеже», а позже курировал проекты, разрабатывал выставки и параллельно водил экскурсии. В его портфолио: экспозиции «Город-герой Ленинград», «Пушкинская-10», «Великая страна — великая победа» и «Фотоискусство».

«"Манеж" стал главным выставочным залом Петербурга. Меня привлекли его открытость, разнообразие проектов, возможность взаимодействовать с представителями российской культурной сцены. Каждая наша работа — плод сотворчества архитекторов, художников, исследователей, кураторов. Почерпнуть хоть малую часть их опыта — всегда большая удача», — считает Богдан.

Поделитесь лайфхаками: как не превратить экскурсию в занудную лекцию?

Для меня экскурсия — шоу. Опыт, который человек получает во время посещения выставки, сродни театральному. Причем в идеале — в античном театре. Экскурсия должна заканчиваться катарсисом. Рассказывая о предметах, я обязательно погружаю человека в контекст: привожу несколько фактов о художнике, эпохе. Основное же внимание уделяю самому произведению, его композиции и особенностям. Мы редко встречаемся с подлинным искусством. Пообщаться с ним и «поползать» глазами по картине можно только на выставке. Я стараюсь быть проводником между арт-объектом и зрителем.

Чувствуете ли вы ответственность за то, каким человек выйдет из музея? 

Я не верю, что из зала музея можно унести основательные знания. Мы мало запомним из того, что рассказал экскурсовод. В памяти осядут цвета, запахи, атмосфера. И вот они-то и могут нас изменить (хоть и на очень короткий срок!). Знаю по себе: после хорошей живописи ты потом час или два смотришь на все через призму взгляда художника. Например, у меня так бывает в Главном штабе Эрмитажа. Искусство дает мощный импульс, но дальше, чтобы измениться, нужно проделать серьезную домашнюю работу.

Какой музейный запрет вам хотелось бы нарушить?

Самый недооцененный и манящий экспонат – книга. Сейчас придумывают разные мультимедийные примочки, когда в витрине лежит подлинник, а рядом его можно полистать на планшете. Но это не то! Если бы мне позволили нарушить один запрет, на экскурсиях с посетителями я бы трогал настоящие книги, листал их и нюхал.

Какой у вас любимый экспонат?

Он появился на выставке о Великой Отечественной войне. В фондах ГИМа мы нашли ящик, в котором саркофаг с телом Ленина в июле 1941 года эвакуировали в Томск. Мы выставили его в отдельном зале, в полумраке, позволяя зрителю остаться один на один с этой странной и пугающей вещью. По сути экспонат вполне простой: деревянные доски, металлические ручки. Но какая за ним стоит история!

Если бы вы были арт-объектом, то...

Как у Введенского, я хотел бы быть «не ковер, не гортензия». 

Как тактично проявить симпатию к экскурсоводу? 

Подойдет все: от простого «спасибо» до аплодисментов. Хотя часто думаю, что специально благодарить экскурсовода, как и пилота самолета, довольно странно. Это просто работа, которую, вне зависимости от похвалы, стремишься выполнить на отлично.

Аркадий Вязовиков, Музей Анны Ахматовой в Фонтанном Доме

Выпускник филологического факультета РГПУ им. Герцена планировал стать преподавателем русского языка и литературы, но, недолго проработав в школе, понял: это не его призвание. С декабря 2021-го он отвечает за экскурсии по мемориальной экспозиции Пуниных-Ахматовой, в музее-квартире Гумилева и на временных выставках. Работа в музее оказалась близка интересам Аркадия — он увлекается культурной жизнью Ленинграда середины XX века: тем, как выглядело искусство позднесталинского периода, в каком положении находились писатели и художники и как выстраивали диалог с властью.

Поделитесь лайфхаками: как не превратить экскурсию в занудную лекцию?

Главный секрет — в том, чтобы не вести ее на автомате. Рассказываемая история должна каждый раз проживаться гидом,  как роль артистом. Важно помнить, что человек приходит в музей за впечатлениями. Большая часть фактов забудется, а эмоция останется. Поэтому рассказ следует строить так, чтобы он был связным, информативным и красочным. Перед посетителем должна возникать общая картина описываемых событий. В ней не место мелким деталям, терминам, именам и датам. Только самое необходимое! А еще в рассказе хочется чувствовать динамику. Нельзя долго останавливаться на одном экспонате. Ритмичное движение от предмета к предмету и от темы к теме — гарантия того, что экскурсант не заскучает.

Чувствуете ли вы ответственность за то, каким человек выйдет из музея?

Я чувствую ее перед самим собой и музеем, который представляю. Моя задача — сделать все возможное, чтобы человек получил яркие впечатления и чтобы в нем зародилось желание узнать больше о теме. Если же удается дополнительно помочь лучше понять самого себя — это огромный успех! Музей способен поменять человека и его отношение к жизни — в этом я не раз убеждался. А еще показать, что будни не замыкаются на решении рабочих вопросов и домашних дел. Есть нечто более существенное, вечное.

Какой музейный запрет вам хотелось бы нарушить?

Запрет касаться экспонатов руками. Без него у экскурсовода появилось бы больше возможностей для построения рассказа и освещения коллекции.

Какой у вас любимый экспонат?

Мой фаворит — экземпляр сборника Анны Ахматовой «Из шести книг». Издание, вышедшее после многолетнего вынужденного молчания поэтессы, стало большим событием в литературной жизни города. И оно же явилось поводом для начала ее травли в 1940-1950-е годы! Партийное руководство охарактеризовало стихи, как «идеологически вредные и религиозно-мистические». Сборники изъяли, причастных наказали. 

Если бы вы были арт-объектом, то...

Экспериментальным предметом мебели, соединяющим в себе строгость, элегантность и многофункциональность.

Как тактично проявить симпатию к экскурсоводу? 

Лучший знак внимания — горящий взгляд. Экскурсовод хорошо видит, кто в группе по-настоящему следит за ходом его рассказа. Словесные знаки внимания тоже важны. «С вашей экскурсии совсем не хочется уходить», «Я не заметил, как прошли полтора часа» и прочее. Особенно приятно, когда посетитель спрашивает: «А ведете ли вы еще какие-то экскурсии?» 

Илья Шуринов, «Петербург-концерт» (Дом Кочневой, Екатерининское собрание)

Илья прошел разнообразную школу медиаций: сперва 10-я международная Ширяевская биеналле в Самаре (в 2018 году!), после — в «Манеже», Доме Радио, Anna Nova, Доме ученых и на Кураторском форуме. Сейчас в «Петербург-концерте» он чаще выступает как продюсер, куратор и автор программ медиаций, но иногда удается водить группы по выставкам. В «Петербург-концерте» экспозиции в основном строятся на основе архива площадок Екатерининского собрания и Дома Кочневой, а также коллабораций с современными художниками и галереями.

Поделитесь лайфхаками: как не превратить медиацию в занудную лекцию?

Вопросы, паузы, обмен мнениями, наблюдения зрителей. Задача — фасилитировать разговор, а не вещать.

Чувствуете ли вы ответственность за то, каким человек выйдет из музея?

Точно не за то, какие именно он сделает выводы. Моя ответственность — создать безопасное (а порой провокативное!) пространство, где у него появится возможность обнаружить в себе что-то, задать неожиданный вопрос, столкнуться с иной точкой зрения. 

Какой музейный запрет вам хотелось бы нарушить?

Открыть хранилище. 

Какой у вас любимый экспонат?

«Будды» китайского художника Чжан Хуаня. Они воплощают образ святого, метафорически явленный во всех формах иносказательности писаний. Меня восхищает масштаб и абсолютная законченность формы этой концепции.

Если бы вы были арт-объектом, то...

Инсталляцией The Weather Project датско-исландского художника Олафура Элиассона.

Как тактично проявить симпатию к ведущему медиации? 

Медиация — это про обмен. Участвуя в диалоге (необязательно словами — можно и эмоциями!), вы уже проявляете благодарность. Дополнив мысль или уточнив материалы по теме, вы сделаете продолжение этого разговора более приятным.

Текст: Елизавета Вельяминова при участии Анны Спириной