Депрессивная корюшка: что происходит с главной петербургской рыбой? Почему ее уловы упали в несколько раз по сравнению с XX веком?

«В советское время один только наш колхоз ловил по 1200 тонн корюшки за сезон. Сейчас — 1000 тонн не всегда получается набрать со всего Финского залива», — рассказывает Собака.ru Дмитрий Бондарюк из рыболовецкого колхоза «Лигово». 

«В этом году рыбы больше, чем в прошлом, причем заметно», — говорит Бондарюк. Впрочем, даже если так пойдет дальше, улов вряд ли сравнится даже с показателями начала 1990-х годов. Корюшки стало принципиально меньше. 

Вообще европейская корюшка (или, говоря по научному, Osmerus eperlanus) водится сразу в двух местах рядом с Петербургом. Одна популяция обитает в Невской губе, другая — в Ладожском озере. Огурцом пахнет любая корюшка, при этом невская рыба больше. Уловы в обоих водоемах заметно ниже, чем в конце XX века, хотя в Ладоге падение меньше. Именно там сейчас добывается большая часть рыбы для Петербурга.    

Снижение популяции корюшки давно обсуждается биологами, экологами и чиновниками. Еще в 2010 году ученые Государственного научно-исследовательского института озерного и речного рыбного хозяйства (ГосНИОРХ им. Берга) писали о «значительном снижении ее запасов». Тогда же они давали неутешительный прогноз — количество рыбы может и дальше снижаться, «а потребность петербуржцев в корюшке будет все больше восполняться за счет дешевого эрзаца в виде привозной замороженной Азиатской зубатой корюшки».

«Дождь смывал удобрения с полей в озеро»

«Мы закупаем только у местных промысловиков. В Петербурге нет смысла брать где-то еще, так как корюшка идет по местным рекам», — говорит Александр Тиханов, шеф-повар ресторана Дача Брассери. 

Сегодня можно констатировать, что самые мрачные опасения ученых начала 2010-х не сбылись. Потребность петербуржцев (и петербургских ресторанов) в корюшке по-прежнему удовлетворяется за счет местной рыбы. Правда, бренд-шеф гастрономических пабов «Комитет‎»‎ Сергей Синявин сетует: в последнее время находить подходящую рыбу стало сложнее. 

В этом году рыбаки смогут добыть из Ладоги до 1300 тонн корюшки — таков рекомендованный объем вылова. Это больше, чем в любой год с 2016 по 2025-й, но заметно ниже, чем в 70-е и 80-е годы. Тогда в Ладожском озере (а вернее, в близлежащих реках, куда рыба уходит на нерест) добывали по 1,5–2,5 тысячи тонн за сезон. 

Сами по себе колебания численности корюшки — не новость для биологов. Живет эта рыба сравнительно недолго (в среднем всего несколько лет). Поэтому один удачный сезон размножения может резко увеличить популяцию. Равно неудачный нерест — заметно уронить ее численность. «Это абсолютно естественный процесс. Мы с этим ничего не сделаем», — говорит Марина Мельник, возглавляющая Петербургский филиал ВНИРО (ранее ГосНИОРХ им. Берга).

Впрочем, сезонные колебания не могут объяснить устойчивого снижения по сравнению с предыдущими десятилетиями. Здесь, признает собеседница редакции, вероятно, есть влияние и человеческого фактора. Правда, немного неожиданное. 

Получается, ладожской корюшки стало меньше не из-за того, что озеро подверглось в последние годы какому-то особому загрязнению. «Скорее наоборот, численность рыбы упала, в том числе, из-за того, что та хозяйственная деятельность, которая способствует увеличению трофии водоема, сократилась», — говорит Мельник. 

«Для Ладоги это объяснение вполне имеет право на существование, — говорит биолог Дмитрий Лайус, ранее работавший в СПбГУ и изучавший популяцию местных видов рыб. — Связи между эвтрофикацией (попаданием в воду удобрений и органических отходов, — прим. Собака.ru) и численностью рыбы сложные и нелинейные». 

А вот в Невской губе — некогда главном источнике корюшки для Петербурга — ситуация несколько иная. Снижение популяции в Финском заливе куда заметнее, а роль человека — более явна. 

«Сейчас там дома стоят»

Май 1987 года, согласно официальной статистике, в тот год ленинградские рыбаки добыли в Неве 3614 тонн корюшки. Это максимальный показатель за последние полвека. Если верить «Ленинградской правде», тогда на время путины даже приостанавливали строительство временной переправы через Неву (она была необходима, чтобы закрыть на ремонт Володарский мост).   

Сезон 1987-го был очень удачным, но не экстраординарным — за последние полвека рыбаки несколько раз вплотную подбирались к этому результату. Вообще за 1976–1991 годы уловы лишь дважды падали ниже 2400 тонн. Зато после 1995-го они лишь раз достигали 1000 тонн (а иногда падали до 100–150 тонн). 

Одной единственной причины такого падения нет, говорят собеседники издания. Об этом же пишут и ученые. В разное время они называли целый ряд факторов: активность браконьеров, снижение численности зоопланктона (основы рациона мальков корюшки) и даже падение уровня воды в Невской губе. Однако, оговаривается собеседница Марина Мельник из Петербургского филиала ВНИРО, есть и другие факторы: «в результате развитого гидростроительства, безусловно, был утерян ряд нерестилищ». 

Дело в том, что корюшка откладывает икру на песчаном мелководье. Однако именно эти места в Невской губе подвергались в XXI веке активным изменениям, таким как строительство дамбы и намывных территорий.     

Биолог Дмитрий Лайус в свое время участвовал в общественных слушаниях по поводу намыва. По его словам, эффект от такого строительства двойной. Во-первых, исчезают сами отмели, где корюшка раньше откладывала икру. «Песок перемещается с мелководий на сушу, — поясняет он. — Вместо отмели получается высокий берег у достаточно глубокого дна (чтобы паромам и сухогрузам было удобно подходить). То, что надо для человека, но совершенно не нужно рыбе». 

Во-вторых, во время строительства вода становится мутнее — песок, не попавший на сушу, все равно поднимается со дна и стоит в воде плотной взвесью. «Мутность сохраняется очень долго и сильно меняет условия инкубации икры, — говорит Лайус. — Причем тут важно понимать, что это не то что один раз вырыли — и все. Дно постоянно то углубляют, то расчищают — мутность создается постоянно вновь». 

«Систематически задумываться, что происходит с Невской губой»

Полтора десятилетия назад некоторые ученые полагали, что для сохранения корюшки могут потребоваться экстренные меры, «вплоть до объявления полного запрета на ее вылов». Однако сейчас, судя по всему, такие меры не рассматриваются. 

«Моратории на вылов водных биоресурсов, в том числе корюшки, устанавливаются, исходя из анализа текущей ситуации. В настоящее время мораториев нет», — сообщили в пресс-службе Росрыболовства. 

Как полагает Марина Мельник из петербургского филиала ВНИРО, оснований для запрета лова сейчас нет. Ладожская популяция стабильна и даже немного растет. Для невской «мы можем говорить как минимум о стабильности для Финского залива, хотя и несколько на другом уровне по сравнению с 1980-ми». Проще говоря, ситуация, когда Петербург вынужден будет закупать дальневосточную корюшку, вряд ли вероятна в обозримом будущем. 

Примерно так же видит ситуацию и Дмитрий Бондарюк из рыболовецкого колхоза «Лигово». «Если не будет застроек, если все оставят как есть, то мы так и будем ловить в пределах 600–1200 тонн в год, — говорит он. — В Неве еще достаточно хороших нерестилищ для этого объема. Но к советским объемам мы уже не вернемся». 

В общем «дешевого эрзаца в виде привозной замороженной Азиатской зубатой корюшки» пока на столах петербуржцев можно не ждать. Однако Биолог Дмитрий Лайус полагает, что расслабляться не следует. По его мнению, довольно велик риск, что в обозримой перспективе невская корюшка может впасть в депрессию — так ученые называют ситуацию, когда популяция испытывает сложности с размножением и адаптацией к меняющимся условиям. 

Эти слова очень актуальны с учетом современной ситуации — ведь для заметно уменьшившейся популяции внешние шоки могут быть особенно болезненны. По словам Марины Мельник, «разливы нефти — это очень серьезный вопрос». С учетом активного судоходства вероятность попадания нефтепродуктов в воду нельзя назвать нулевой, говорит она. Хотя отмечает, что последствия для корюшки будут зависеть от масштабов утечки — небольшое пятно рыба может обойти, а вот большой объем нефтепродуктов в воде может стать серьезной проблемой. 

Как отмечает Дмитрий Бондарюк из рыболовецкого колхоза «Лигово», Усть-Луга и Приморск — излюбленные места «нагула» корюшки. Проще говоря, именно там рыба обычно живет и питается. Недавние атаки на морскую инфраструктуру в тех местах на рыбу не повлияли, считает собеседник редакции. К тому времени рыба уже ушла на нерест «ближе к Петербургу». Однако если бы ЧП произошло зимой, ситуация могла бы быть много хуже. «Рыба бы плавала в этом бульоне из сажи и нефтепродуктов, ела бы в нем, и все это накапливалось бы в ее теле», — заключает Бондарюк.