В Петербурге нашли самый большой многоквартирный дом в России — в нем живет 12 тысяч человек! Такая новость появилась в двадцатых числах сентября и разлетелась по медиа и социальным сетям. Речь о ЖК «Полис на Комендантском». В нем почти 6,5 тысячи квартир (большая часть однушки и студии). В своей колонке для Собака.ru архитектурный критик Мария Элькина неожиданно утверждает: этот дом — не градостроительная ошибка, а подлинное архитектурное наследие нашей эпохи. Почему эту мысль следует как можно раньше принять?
Скажу неожиданную вещь: когда я читаю заголовки о новом самом большом жилом доме в Петербурге (предыдущий рекордсмен был в Кудрово), я ничего особенного не чувствую. На фоне происходящего в нашем градостроительстве это, во-первых, не новость, а во-вторых, не трагедия само по себе.
В дореволюционном Петербурге были столь же плотно заселенные кварталы. Скажем, Васина деревня на Васильевском острове — там в одном квартале жили по крайней мере 10 тысяч человек, а, вероятно, заметно больше. Тогда это была страшная трущоба, символ кризиса большого города рубежа XIX—XX веков, то что в советские времена стали называть тяжелым капиталистическим наследием.
Нынешние дома по 8000, 9000, 12000 жителей — это тоже символ, но уже чего-то принципиально иного. Абсолютной утилитарности нашего градостроительства, его тотальной эстетической убогости и неоригинальности. Все отрицательные черты современного урбанизма сливаются в одной высотке.
На таких примерах мы видим, что строительство города стало для нас удивительно упрощенным актом. Наша цель — создать некоторое количество квадратных метров, причем важно сделать это побыстрее и подешевле. Если у кого-то появляется немного лишних денег, то можно эти метры собрать в кварталы, сделать корпуса несколько ниже, а на первых этажах разместить магазины. Но и это не означает отказа от прагматичности в самом худшем смысле этого слова.
Даже советское градостроительство, которое много и справедливо критиковали, имело в своей основе искреннюю и сердечную попытку создать город, в котором человеку будет лучше. Наверное, это лучше тогдашние планировщики понимали однобоко. Совершенно точно многое можно было сделать по-другому. Однако стремление к свету было — сейчас его нет вообще. Мы пришли к корпоративному управлению градостроительством, где места человеческому не осталось.
Такая архитектура отражает то, в каком циничном обществе мы живем. У тебя есть крыша над головой? Есть рядом лаборатория, где можно сдать анализы? Есть детский садик, булочная и супермаркет? Радуйся! Или не радуйся, в сущности, нам все равно.
Подразумевается, что этого нехитрого набора хватает для жизни. Но на самом деле это неправда. И я не говорю о потребности в материальных излишествах или красоте как абстрактном понятии. Этого недостаточно для того, чтобы собрать отдельных людей в общество. Ведь на протяжении веков большие города объединяли людей вокруг некоторых ценностей. Какие ценности предлагаем мы? Студия в 19 метров? Парковочное место вместо газона? Кажется, это не тот фундамент, на котором можно построить здоровый социум.
Настоящая драма в том, что для многих все эти районы новостроек по несколько тысяч студий на дом, все еще выглядят как недоразумение или ошибка. Именно поэтому мы ко всему этому так толерантны. Ведь ошибку можно когда-нибудь взять и исправить. Никто не понимает толком необратимость происходящего.
Одномоментно снести такие районы не получится — это просто невозможно экономически. Едва ли подобные постройки проживут века, но следует признать, что большая часть пейзажа современных Кудрово, Парнаса, Комендантского сохранится на десятилетия.
Мы должны честно сказать себе: «да, это тот город, который построили мы». Думаю, что само это даст нам силы что-то поменять.
При этом следует также осознавать, что такие районы — не продукт конкретной политической системы. Многие люди либеральных взглядов считают, что в появлении таких «человейников» виноваты плохие чиновники. Это не так. Похожие градостроительные процессы наблюдаются в разных политических системах. Это следствие куда более глобальных вещей: экономического уклада, технологического уклада, качества профессиональных институций. Но это не значит, что дорога к изменениям закрыта. Их нужно осуществлять как раз через взращивание профессиональных институций, с одной стороны, и поиска общей платформы для разных представителей общества с другой.
Что до миллионов квадратных километров, которые мы уже построили, они, повторюсь останутся с нами на десятилетия. Нам придется научиться их использовать, хотя я бы и тут не отчаивалась. В целом есть урбанистические технологии и подходы, которые позволят сделать эти районы лучше. Другое дело, что это не бесплатно. По сути мы сейчас занимаем у будущих поколений, которым придется вкладывать деньги и ресурсы, чтобы как-то модернизировать дома на тысячи 19-метровых студий.
Я думаю, что мы все равно к этому пути придем, я не верю, что существует непреодолимая тотальная энтропия, которая будет нарастать до тех пор, пока не доведет нас до катастрофы. К примеру, Китай 10–15 лет назад пугал нас городами-призраками, его строительная индустрия была отрицательным примером для всего мира. Теперь там зеленая повестка и чуть не самая смелая и яркая в мире архитектура,
Что-то подобное может случиться и у нас. Но пока не нужно об этом думать, наша задача номер один — просто признать пока, что панельные дома с вентфасадом и есть то наследие, что мы оставляем после себя. Передумать — никогда не поздно.
Иллюстрация на превью: valiantsin suprunovich / shutterstock
Комментарии (0)