Текущая приемная кампания стала самой скандальной за последние годы. Соцсети кипят от негодования абитуриентов, которые не смогли попасть на бюджет в желаемый вуз, несмотря на успешную сдачу ЕГЭ. Одни депутаты и чиновники обсуждают ограничение школьных олимпиад, другие требуют отмены Единого госэкзамена. Собака.ru поговорила с родителями, представителями вузов и исследователями образования, чтобы понять, что же сломалось и можно ли это починить. Спойлер: олимпиады здесь не единственная проблема.
«Я тот самый человек, который набрал 310 баллов за ЕГЭ, и я не прохожу на бюджет ни в один вуз, куда я подавал документы» — эти слова одного из абитуриентов стали настоящим символом приемной кампании 2026 года.
Тот факт, что даже максимальные баллы за ЕГЭ (300 баллов за экзамен + 10 баллов за личные достижения вроде значка ГТО) не гарантируют поступление в вуз мечты, обсуждается уже несколько лет (так, в 2024 году проходной балл на «Информатику и вычислительную технику» в ИТМО составлял 301 балл). Однако в этом году, кажется, ситуация окончательно вышла из под контроля.
Гнев многих родителей и абитуриентов сегодня направлен на победителей олимпиад — ведь многие из них поступают в вузы без экзаменов, в обход основного конкурса. В московском РУДН олимпиадники заняли все бюджетные места на 17 направлениях; в ИТМО — на шести, в петербургском кампусе НИУ ВШЭ — на четырех. В МГИМО на эту категорию абитуриентов пришлось 57% всего бюджетного приема.
Абитуриент 2026 года
Цитата по изданию «Комсомольская правда»::
«Я не знаю, что мне делать, ведь все ЕГЭ я написал по максимуму, получил 10 баллов индивидуальных достижений… Мне было очень тяжело смотреть на эти списки в "Госуслугах" (где отражается процесс поступления, — прим. Собака.ru), когда олимпиадник, у которого 160 баллов вытесняет тебя с бюджета».
Наличие проблемы признают на официальном уровне. Ректор МГИМО Анатолий Торкунов в интервью правительственной «Российской газете» предложил ограничить число бюджетных мест, которые могут занять победители олимпиад. Советник президента России Елена Ямпольская в беседе с государственным информационным агентством ТАСС высказалась в пользу «оптимизации» системы олимпиад. В свою очередь партия ЛДПР в ходе предвыборной кампании озвучила альтернативную идею — полностью отменить не олимпиады, а ЕГЭ.
«Мест для кого-то еще там просто не остается»
«У нас в этом году было 30 бюджетных мест — семь уходят на квоты [для абитуриентов с особыми возможностями здоровья и детей участников боевых действий], остается 23. Так вот, 13 из них заняли олимпиадники», — сетует москвичка Анна (имя изменено по просьбе героини). Ее дочь в этом году пыталась поступить в столичную «Вышку», но не смогла пройти на бюджет, несмотря на сравнительно успешно сданный ЕГЭ и выбор не самой популярной программы.
Поступление в вуз даже с высокими баллами действительно стало делом более сложным, признает Кирилл Александров, первый заместитель председателя приемной комиссии Университета ИТМО. Однако, настаивает он, «эта ситуация касается буквально десятка-другого сильнейших российских университетов, а не всей системы высшего образования».
Однако родители с этим не вполне согласны. Все та же Анна из Москвы рассказывает: ее племянник не смог поступить в Российский химико-технологический университет им. Менделеева (в 2025-м по среднему баллу за ЕГЭ он находился на 69 месте мониторинга качества приема от НИУ ВШЭ). Только на специальность «Фундаментальная и прикладная химия» в этом году туда поступили 19 олимпиадников. Еще 26 мест ушло на целевой и льготный прием, итого — на общий конкурс лишь 68 мест из 113. Проще говоря, олимпиадники могут занимать больше 10% мест даже не в самых престижных вузах, осложняя поступление тем, кто рассчитывал только на свои баллы за ЕГЭ.
«Это не говорит о том, что ЕГЭ сломался, скорее вполне сознательно была создана возможность поступать в обход него, — комментирует ситуацию исследователь образования Михаил Соколов. — Если посчитать количество мест на самых популярных специальностях в ведущих вузах и количество призеров олимпиад, а потом наложить одну цифру на другую, станет ясно, что мест для кого-то еще там просто не остается».
«Это какой-то другой вид спорта, куда более эзотерическое знание»
«И этих олимпиад развелось невозможное количество, — возмущается петербурженка Людмила в беседе с Собака.ru. — У меня дочь в этом году закончила школу, и не знаю, поступит ли она вообще или нет? На бюджет — точно мимо, но теперь и мимо платного можно пролететь».
Сегодня в России 83 олимпиады, которые дают те или иные льготы при поступлении (их список каждый год утверждается Минобрнауки). Наивысший статус у всероссийских олимпиад по отдельным предметам (так называемых «всеросов»). Но их призеры составляют меньшинство (на последнем всеросе по математике призерами стали 195 человек, при этом только в петербургские вузы в прошлом году поступило более 2000 олимпиадников).
Остальные олимпиадные места занимают победители и призеры конкурсов рангом пониже (их зачастую организуют сами вузы). Их дипломы не дают автоматического права поступления в любой вуз. Во-первых, призер олимпиады должен подтвердить свой статус, сдав ЕГЭ минимум на 75 баллов (при этом отдельные вузы могут произвольно поднимать эту планку для своих абитуриентов). Также университеты вправе решать, какую льготу они предоставят призерам таких олимпиад: поступление без экзаменов или 100 баллов по профильному предмету. Они же утверждают конкретный перечень — какие из 83 конкурсов будут засчитываться для конкретной программы.
Именно это, полагает Ксения Тенишева, социолог образования и первый проректор ЕУСПб, объясняет появление большого числа олимпиадников в приказах о зачислении далеко не самых престижных вузов. «Условно "Вышка" решила, что принимает только, предположим, победителей своей олимпиады "Высшая проба" и только при условии 85 баллов за ЕГЭ. Соответственно, человек с дипломом третьей степени и 78 баллами идет в менее престижный вуз, где его готовы принять без экзамена», — говорит она.
С одной стороны, это хорошо — ведь дает больше возможностей абитуриентом, с другой, продолжает Тенишева, — по сути, дело это размывает систему ЕГЭ. «Для чего ввели Единый экзамен? — говорит она. — Чтобы установить единые для всех правила. ЕГЭ должен был побороть коррупцию и устранить систему, когда у каждого вуза свои испытания. Система олимпиад в нынешнем виде дезавуирует все это. Школьники опять вынуждены готовиться к разным олимпиадам, которые контролируют сами вузы. Фактически мы вернулись обратно к тому, с чем боролись».
Михаил Соколов
Социолог, исследователь образования:
«ЕГЭ должен был обеспечить равный доступ к высшему образованию — такие проекты обычно придумываются для того, чтобы компенсировать наличие или отсутствие преимуществ у отдельных групп школьников. Отчасти это сработало — более или менее во всех школах знают, как готовить детей к единому экзамену. Есть много возможностей заниматься самому, если есть мотивация. Олимпиады — это какой-то другой вид спорта, куда более эзотерическое знание о том, как в конкретном вузе формулируются олимпиадные задания (которое, само собой, очень неравномерно распределено)».
Что говорят сами вузы? Как отмечает директор департамента образовательной деятельности Президентской академии в Санкт-Петербурге Анна Шматко, «несмотря на ежегодный рост числа победителей олимпиад, вуз сохраняет равные возможности для выпускников 11-х классов с высокими баллами ЕГЭ».
Кирилл Александров из ИТМО настаивает: олимпиады «выявляют не средний уровень знаний, а глубину мышления, умение решать нестандартные, слабо формализованные задачи», и в этом смысле «университет очень точно ставит в приоритет именно олимпиадников».
«Что-то слишком похожее на идеальный шторм»
«В этом году есть примеры запредельного конкурса. Традиционно самые популярные направления — это информационные специальности, инженерные, экономические, юридические», — так 10 августа подвел итоги приемной кампании председатель Совета ректоров вузов Петербурга и Ленинградской области, ректор СПбГУПТД Алексей Демидов.
Как полагают собеседники редакции, возлагать ответственность за «запредельный конкурс» только на олимпиады было бы неверно. Это лишь один из факторов, который привел к сегодняшней ситуации. Обострению конкуренции (особенно за места в топовых вузах) способствует также «инфляция оценок», связанная с тем, что школы и репетиторы все лучше готовят выпускников к ЕГЭ.
Михаил Соколов
Социолог, исследователь образования:
«Средний балл почему-то растет везде, во всех образовательных системах. Просто потому что поколения учеников учатся сдавать конкретный экзамен, потому что школы вознаграждаются за хорошие результаты. Это происходит само собой. Вспомните, сколько-то десятилетий назад в СССР золотая медаль была настолько редким событием, что в школе вешали мемориальные доски ее обладателям. Сейчас в любой приличной школе есть по несколько медалистов ежегодно».
В итоге, продолжает Ксения Тенишева, экзамен все хуже способен отличить очень хорошо подготовленных от экстремально талантливых выпускников. Число 100-балльников растет (в 2026 году их уже 8,7 тысячи человек против 6,1 тысячи в 2018 году). При этом они претендуют на все тот же сравнительно небольшой круг престижных вузов в качестве первого приоритета и вузов следующего эшелона в качестве второго.
Все это совпадает с активной политикой властей, которые перераспределяют бюджетные места в пользу технических специальностей и региональных вузов (одновременно впервые ограничивая число платных мест на таких специальностях, как экономика и юриспруденция). Проще говоря, мест на юрфаках Москвы или Петербурга становится все меньше, а желающих с высокими баллами или дипломами олимпиадников становится больше.
«Число бюджетных мест для нашего государства — это отражение того, кто и где, по его мнению, нам нужен в будущем, — говорит Ксения Тенишева. — Это в некотором смысле идея политическая и она исходит из того, что людям примерно все равно, где учиться. Проблема в том, что люди так не работают. Просто представьте: условно я девочка Ксюша и хочу поступить на экономику в московскую "Вышку", а мне говорят, мол, слушай, нет, есть радиоэлектроника в Курганском государственном университете».
В итоге, признает собеседница редакции, ситуация немного напоминает ситуацию с квартирой из романа «Золотой Теленок», которую подожгли сразу с нескольких сторон. «Перенаправление бюджетных мест на другие специальности, сокращение платного приема, система подготовки, которая "хакнула" ЕГЭ, научившись массово готовить 100-балльников, расширение олимпиад — совпадение ряда факторов, которые приводят к чему-то очень близкому к идеальному шторму».
«Вторых мест просто не существовало»
«Мы с самого начала подавались только в СПбГУ и ВШЭ и только на платное, — говорит петербурженка Людмила. — Просто потому, что понимали — после других вузов сейчас не будет шанса устроиться на нормальную работу».
Анна (имя изменено по просьбе героини)
Москвичка, мать и тетя абитуриентов 2026 года:
«Ребенку хочется именно в «Вышку», ей кажется (не знаю, справедливо или нет), что современное образование она получит только там. Что в другом месте ее не научат зарабатывать на своей профессии. Ведь никто не хочет стать безработным филологом, который читает Гомера наизусть, а работу найти не может».
Проблема усугубляется тем, что ведущие вузы в России, привлекающие высокобалльных абитуриентов и олимпиадников, очень сильно отличаются (как минимум в глазах некоторых потенциальных студентов) от вузов второго и уж тем более третьего эшелона.
«Отчасти это проблема распределения ресурсов, — признает Михаил Соколов. — Большая часть программ развития образования была заточена на то, чтобы вывести в мировые топы несколько вузов. Там нужно было быть первыми, вторых мест просто не существовало. Понятно, что в этих условиях ресурсы концентрируются у нескольких лидеров, а остальные деградируют. Это сознательная политика, которая должна была иметь предсказуемый эффект, который мы сейчас и получили».
«Для меня большой вопрос видит ли регулятор в этом проблему»
«Считаем целесообразным при проведении приемной кампании 2027–2028 года учесть ряд проблемных ситуаций, возникших при приеме на обучение в текущем учебном году», — такое открытое письмо к министру науки и высшего образования опубликовала в начале августа группа депутатов от КПРФ.
Возможность введения квот на олимпиадников обсуждается на самых разных уровнях, что вызывает неоднозначную реакцию в самих вузах. «Самое главное — не пытаться всех измерить одной линейкой. Если профессиональное сообщество считает, что систему приема нужно совершенствовать, такой разговор необходим. Но он должен быть широким, с участием университетов, педагогов, специалистов по оценке качества образования», — считает Кирилл Александров из ИТМО.
Вопрос в том, пойдут ли на изменения власти, тем более что несколько лет назад возможности олимпиадников уже урезались (к примеру, им разрешили подаваться вне основного конкурса только на одну программу). «Для меня большой вопрос, видит ли регулятор в происходящем проблему», — говорит Ксения Тенишева.
Если будет решено, что кампания прошла неудачно, то самой простой мерой будет усложнение ЕГЭ, что на время уменьшит число 100-балльников и слегка снизит проходной балл (эту идею уже озвучил экс-министр образования Андрей Фурсенко). Возможно также и сокращение числа олимпиад, дающих льготу. Так, еще в 2024-м их было 87, теперь — на четыре меньше.
Для принципиального изменения ситуации необходимы более комплексные меры по балансировке системы. Как, напоминает Михаил Соколов, в США штаты субсидируют обучение студентов в своих вузах. В итоге оно оказывается в несколько раз дешевле, чем в наиболее престижных образовательных центрах. «Благодаря этому местные университеты получают финансирование и талантливых студентов, что сокращает разрыв между ними и ведущими вузами, впрочем, в наших реалиях это требует перестройки региональных бюджетов и региональной экономики», — констатирует он.
Комментарии (0)