В прошлом году городские паблики облетели рисунки с реконструкцией лиц первых строителей Петербурга. Эти портреты в том числе созданы на основе исследования Ивана Широбокова — сотрудника Кунсткамеры, который много лет изучает черепа и кости горожан разных эпох. Собака.ru поговорила с ним и рассказывает, что можно узнать по останкам человека, жившего 10, 100 и 1000 лет назад, кто такой «типичный петербуржец» по мнению антрополога и как совмещать карьеру ученого со съемками в кино (спойлер: легко!).
Кто такой «типичный петербуржец» и что не так с его зубами
«Типичного петербуржца», конечно, не существует. Я работаю с городским населением конца XIX — начала XX века. Это были очень разные люди, чаще всего с вполне европейской внешностью. Многие из них — так называемые «петербуржцы первого поколения»: они родились не в самом городе, а в разных губерниях Российской империи и переехали в столицу уже взрослыми, вероятно, на заработки.
В учебниках по антропологии пишут: у мужских черепов сильнее выражены надбровье и надпереносье, затылочный бугор, места прикрепления мышц, а женские, наоборот, более сглаженные и округлые. Петербуржцы рубежа столетий этих учебников явно не читали. Для городского населения того времени характерна грацильность: различия между мужскими и женскими черепами почти незаметны.
А вот что объединяет и мужские, и женские черепа петербуржцев конца XIX — начала XX века — это плохие зубы. За медицинской помощью тогда обращались редко, поэтому у многих наблюдаются серьезные стоматологические проблемы: кариес, многочисленные прижизненные утраты зубов и, как следствие, атрофия костной ткани обеих челюстей, гипоплазия (недостаточное развитие) эмали и так далее.
Можно было бы выделить и другие черты, но проблема в том, что чаще всего антропологи имеют дело только с черепами. Так исторически сложилось: еще в недавнем прошлом в музеи передавали не целые скелеты. Считалось, что главный источник информации — череп. Остальные кости, как правило, перезахороняли. Поэтому многие физические характеристики горожан конца XIX — начала XX века остаются для нас загадкой. Не будем же мы читать литературу (шутка).
Что нового о первостроителях Петербурга узнали антропологи и археологи
Мы уточнили датировку этих захоронений. Напомню, что в 2014 году в районе Сытнинской улицы вскрыли три коллективных и несколько индивидуальных погребений. Всего обнаружили останки 255 человек: самому младшему было около 10 лет, самому пожилому — больше 60.
Сопоставив характеристики черепов и костей с антропологическими данными из разных губерний Российской империи, я определил наиболее вероятные регионы происхождения этих людей. Это преимущественно выходцы из центральных и северных районов европейской части страны, а еще часть — из отдельных уголков Сибири, которая при Петре I включала и территории к западу от Урала.
Крестьян из этих регионов привлекали к строительству города только между 1706 и 1711 годами, поэтому я предположил, что захоронения относятся именно к этому времени. А недавно археологи изучили проволочные монеты («чешуйки»), найденные на дне одного из погребений. Оказалось, что самая поздняя из них датируется 1703 годом. То есть захоронения не могли быть совершены раньше этого времени и вряд ли были совершены намного позднее. Теперь мы можем с уверенностью говорить, что это действительно останки людей, погребенных в первые годы существования Петербурга.
Любопытная деталь — количество монет. Известно, что строители города работали в очень тяжелых условиях. Государство должно было платить им жалованье и обеспечивать продовольствием, но чиновники часто не выполняли эти обязанности. Как пишет американский историк Пол Бушкович со ссылкой на письма европейских дипломатов, вместо положенных 30 копеек работные люди получали только 12. Именно такая сумма и была найдена в одном из погребений.
Возможно, это лишь совпадение, но и повод еще раз вспомнить: провианта, выделяемого крестьянам, занятым тяжелым трудом, едва хватало, чтобы выжить. Голод и, как следствие, болезни были одной из основных причин смерти среди работных людей в то время.
Петербург стоит на костях — правда или миф
Истоки этого мифа понятны: он связан с преувеличенными цифрами погибших в первые годы после основания города. Такие данные часто приводятся в европейских источниках: дипломаты, жившие тогда в Петербурге, сообщали своим монархам о «бесчисленных жертвах». Хотя за первое десятилетие на строительстве Петербурга побывало не более 300 тысяч крестьян.
Второй источник мифа — старинные захоронения, на которые натыкаются рабочие при инженерных работах на территории города. Петербург возник не на пустом месте: здесь существовали десятки деревень русского и прибалтийско-финского населения, поэтому такие находки вполне объяснимы. Кроме того, встречаются останки первых строителей, как это было в районе Сытнинской улицы.
Если поселения еще как-то отмечены на исторических картах, то погребения первых строителей — нет. Хотя на плане Петербурга начала XVIII века обозначены даже места казней: рядом с Сытнинской улицей изображены виселица и столбы для колесования. Скорее всего, рабочие хоронили умерших сами, а когда возвращались домой, за могилами уже никто не ухаживал. Возможно, власти города не стремились отмечать такие места, чтобы вновь прибывающие крестьяне не пугались крестов на территории стройки.
Судьба этих людей была тяжелой и при жизни, и после смерти. Сначала голодное детство, затем принудительный переезд в Петербург. Многие здесь умерли, но их могилы так и не были отмечены. Позже одну часть останков перезахоронили, а другая попала на полки к ученым. Поэтому, на мой взгляд, было бы правильно хотя бы как-то отметить эти погребения: в городе до сих пор нет ни одного памятника, посвященного первостроителям.
О приходе в профессию и съемках у Алексея Учителя
В студенчестве я месил тесто в пекарне, пробовал себя в музыкальной журналистике и работал охранником. А однажды увидел объявление о наборе массовки в «Ленфильм» и попал в кино. Меня стали приглашать в фильмы про начало XX века и сериалы про студентов и бандитов. Правда, ни одного из них я так и не видел — честно говоря, немного опасался смотреть на себя со стороны.
Параллельно учился на кафедре археологии тогда еще исторического факультета СПбГУ. Один из преподавателей (вел статистику и антропологию) меня запомнил: я быстро считал в уме и извлекал корни из трехзначных чисел. Спустя 5 лет мы встретились в метро, и он привел меня в Кунсткамеру. Так благодаря совершенно бесполезной способности и чистому случаю я переквалифицировался в антрополога.
Я продолжаю участвовать в массовках и будучи научным сотрудником, правда, реже. Последний раз — «Матильда» Алексея Учителя, я играл офицера в декорациях Успенского собора. Надеюсь, когда-нибудь снимут художественный фильм и об антропологах. О нашей профессии по-прежнему почти ничего не известно, а среди ее представителей обычно называют Миклухо-Маклая, Герасимова и Дробышевского, хотя на самом деле нас гораздо больше. Ну ладно, просто больше.
Почему антропологов не хватает и как штангенциркуль подчинил нейросети
В России около двухсот антропологов: треть занимается исследованиями живых людей, остальные работают с человеческими останками, сотрудничают с археологами, трудятся в музеях. При этом раскопки проходят ежегодно, материалов накоплено огромное количество, а специалистов катастрофически не хватает. У маленьких научных сообществ выше вероятность трансформироваться в нечто не совсем научное или зачахнуть. Нам очень нужны новые кадры, которые искренне заинтересованы в поиске истины при помощи антропологических инструментов.
Мы по-прежнему используем штангенциркули, которые не отличаются от тех, с которыми работали антропологи в XIX веке. Однако появляются и современные технологии. Моя коллега, например, занимается созданием 3D-моделей черепов. Я несколько лет назад на начальном уровне освоил Python, а с появлением нейросетей стал применять их для написания собственных программ под разные научные цели.
Что можно узнать по останкам человека, жившего 10, 100 и 1000 лет назад
Вне зависимости от их давности можно установить пол, возраст и особенности телосложения, реконструировать внешность, выявить перенесенные при жизни травмы и заболевания. Если перед нами серия останков, их можно сопоставить с материалами из других регионов и оценить родственные связи. Без исторического и археологического контекста возможности анализа на этом заканчиваются.
Средний возраст пожилых людей, например, можно определить по степени стертости зубов или срастанию швов на черепе, но лишь приблизительно. Более того, антропологи занижают его примерно на 10 лет. К такому выводу я пришел, изучая серии скелетов с раскопок городских кладбищ XIX века в европейской части России. Анализ показал, что средний возраст смерти взрослых (старше 15 лет) людей составлял около 38–39 лет. При этом официальная статистика говорит, что они жили около 50 лет.
Если возраст пожилых людей мы, как правило, занижаем, то возраст молодых, наоборот, несколько завышаем. Только возраст детей определяем почти безошибочно. Процессы старения протекают более индивидуально, чем процессы взросления. Поскольку биологический возраст неидеально коррелирует с паспортным, при оценке последнего неизбежно возникает проблема регрессии к среднему. Как отметил кто-то из статистиков, если человек в суде вынужден объяснять проблему регрессии к среднему, он обязательно проиграет дело. Поэтому лучше спросите Google или ChatGPT.
Антропология вообще редко дает окончательные ответы: обычно мы проверяем гипотезы, сформулированные в других дисциплинах, и смотрим, согласуются ли с ними наши данные. Поэтому чем древнее эпоха, тем менее надежными могут быть выводы — особенно когда речь идет о происхождении народов. Здесь все чаще помогает палеогенетика.
Комментарии (0)