Сергей Гилев: «У меня был лучший чайный гриб. Вы с вашей комбучей ни разу в жизни моего гриба не пили»

КАК ГИЛЕВ ДАЛ НАМ МЕТАИНТЕРВЬЮ И КТО МОГ БЫ ОПИСАТЬ РЕАЛЬНОСТЬ СЕЙЧАС (СПОЙЛЕР: НЕ СТРУГАЦКИЕ)

Интервью Сергея Гилева — это бренд. Не интервью, как таковое, а перформанс, стендап, моноспектакль. Хотим хакнуть систему и узнать, какой жанр у нас с вами случится сегодня. Трагикомедия? Грезофарс? Процедурал? Производственная комедия?

Я каждый раз думаю, что все время повторяюсь. Часто из-за того, что задают вопросы, которые до этого уже были. Но всегда в этом случае думаю: если кто-то задает вопрос, значит, этот человек не знает на него ответа. И чего же я буду кривляться и не отвечать? Если кто-то задает вопрос, значит, нужно ответить. И если я уже неоднократно отвечал на какой-то вопрос, то в третий или в семнадцатый раз могу ответить на него совершенно иначе. Иногда, когда у меня хорошее настроение, мне приходило в голову, что можно вообще выдумывать ответы. Почему я отвечаю всегда ровно так, как оно было на самом деле? Никто же не проверит. Зато мне самому и, например, моим друзьям будет весело, если они вдруг прочитают интервью. Но я до сих пор ни разу до такого не добрался, потому что тут надо быть очень особенным человеком.

Иногда мне приходило в голову, что, может, надо давать интервью в стиле или хотя бы в сторону персонажа, по поводу которого мы собрались. Но не всегда получается. И всегда, конечно, ведут вопросы. Это удивительная штука и магия: вроде бы они часто похожи друг на друга, но при этом все равно одно от другого отличается очень-очень-очень сильно. И, конечно, все зависит от того, кто берет интервью. Потому что вы, журналисты, все очень разные люди.

Что ж! Тогда наш жанр сегодня — это метаинтервью с обэриу-рефлексией, как рефлексировать в интервью! Плюс добавим щепотку квантовой физики: обсудим, как именно опыт зависит от наблюдателя. И это, конечно, большой привет Генриху Павловичу — вашему герою в криминальной драме онлайн-кинотеатра START «Дети перемен»: вы решаете задачку с мэджик-зведочкой — советский инженер-интеллигент пытается встроиться в шоковую экономику 1990-х.

Пу-пу-пу-пу, возможно. Еще каждый раз во время интервью обнаруживаю, насколько бывает сложно сформулировать некоторые мысли. Раньше мне казалось, что я умею говорить достаточно прилично, но во время интервью обнаруживаю, что всего этого недостаточно и нужно развиваться. И как будто бы старыми методами это уже не получается, а новые я пока не изобрел. Поэтому мне иногда становится грустно, но я быстро забываю. Проходит интервью — раз, и я все забыл. Так, я заболтался — вопрос был уже 15 минут назад.

Это знаменитые лирические отступления Гилева! Давайте про нарратив. В каком нарративе мы все сейчас находимся?

Мы живем — и пусть все будет нормально. Вот и всё.

А какой бы тогда писатель мог описать вашу жизнь прямо сейчас?

Эх, эх, эх! Будем считать, что на этом вопросе я сильно споткнулся. Вот бывают такие вопросы, которые на самом деле блиц. Тебе его задают — ты должен тут же ответить. А я начинаю всерьез думать, варианты перебирать в голове. В итоге меня заклинивает на 10 минут. А это уже никакой не блиц, конечно. Весь смысл пропадает. Думаю, этот вопрос мог бы быть, например, темой подкаста. Я пошел бы куда-нибудь беседовать с людьми, и мы бы сидели и два часа размышляли на эту тему.

И все-таки! Кто ваш главный бытописатель прямо сейчас? Чехов с «милый дядя, там мы отдохнем»? Хармс? Достоевский? Или братья Стругацкие как признак возврата к СССР?

Нет, Советский Союз все будет все-таки не вернулся. У Стругацких-то много оптимизма в том, что они писали. У них всегда есть будущее, и оно очень понятное: какие люди в нем живут, из чего они вышли и что пережили, чтобы тут оказаться. А прямо сейчас как раз всего этого не видно. Поэтому точно не Стругацкие.

ЗАКРЫВАЕМ ТЕМУ 1990-Х В КИНО: ИЗ ЧАТА ВЫШЛИ «ДЕТИ ПЕРЕМЕН» И МАРИЯ ДЭВИ ХРИСТОС

«Дети перемен» — очень авторский взгляд на 1990-е с референсами к Линчу и cinéma du look, музыкой Курехина, Булановой и Наставшевса с Лубенниковым. Такая фига в кармане от режиссерского дуэта Сергея Тарамаева и Любови Львовой всем, кто ожидал очередную маскулинную историю про лихие времена, и пацанов с их лексемами и морфемами (смотрим на START второй сезон c 29 января!). Это по вайбу Гоголь?

Как будто «Дети перемен» реалистичнее: у него герои бы кривлялись, мне кажется. Сережа Тарамаев видел 1990-е уже совсем взрослым человеком, и Люба тоже, хотя она младше. Они, во-первых, собрали кучу реальных историй из собственных жизней. Во-вторых, это люди, которые умеют шутить, поэтому даже к грустному подошли немножко хихикая. В-третьих, Сережа и Люба как-то сумели все связать, чтобы это не было набором анекдотов, а складной историей от начала до конца. И поэтому у них есть главная героиня Флора (ее играет Виктория Исакова. — Прим. ред.), вокруг которой все происходит. Отвечая, Сергей Гилев совершенно забыл суть вопроса и просто, значит, говорит.

Так даже интереснее.

Я, когда еще не прочитал сценарий, немножко, совсем чуть-чуть расстраивался, что это опять про 1990-е, хотя тогда они не так надоели, как сейчас. А потом и на уровне сценария мне показалось, что «Дети перемен» станут хорошей закрывашкой всех 1990-х. Кто-то когда-то начал эту ностальгию в кино, а сейчас давайте вот этим сериалом закроем ее раз и навсегда. Потому что лучше вы уже никогда ничего не снимете. Но нет, зачем-то люди до сих пор продолжают это делать. Вот, ответил я на какой-то совсем другой вопрос.

Ваш герой в «Детях перемен» — второй муж Флоры, отец ее сына Юры (Макар Хлебников), пьющий инженер Генрих Павлович, вроде бы физик, а не лирик. При этом у Генриха магическое сознание: во втором сезоне он проводит сеансы гипноза, заряжает воду. Это тоже «история из реальности»?

В 1990-е я был примерно такого возраста, как Макар Хлебников. А в «Детях перемен» сыграл человека ровно возраста моего папы. Правда, он в сверхъестественное и в чудеса особо не верил, хотя был инженером и пил. Он больше верил в пирамиду «МММ» и даже заработал на этом больше, чем потерял. Гораздо больше. Так что в этом смысле нам повезло.

А людей, которые верили в 1990-е во что угодно, было достаточно. Кажется, одна из моих теть с тех пор специализируется на производстве трав и лечит ими знакомых. Но вот так, чтобы банки с водой заряжать и гипноз, — до этого никто не дошел. Хотя я помню таких людей вокруг: включаешь телевизор, а там Кашпировский или Чумак. А на афишах — Мария Дэви Христос, которая вот-вот приедет. Да, а еще мы просто в ДК ходили непонятно на кого, третьего или десятого уровня гипнотизера. Люди у него на сеансе — ух, и падали, когда он прикасался ко лбу вызванного из зала человека. И все такие: «Вот это да!» А еще я сам продавал посуду «Цептер», но не преуспел, потому что там надо было как раз быть очень ловким и немного обманщиком. А я так не умел.

«Сеансы черной магии без ее полного разоблачения» — было и такое! Почему люди в 1990-е так хотели верить в мэджик, мумиё и кыштымского инопланетянина Алешеньку?

Я знаю. Но, так как я не специалист, не могу, к сожалению, это сформулировать. Ох, ох, ох. Продолжаю спотыкаться…То есть я не могу объяснить, как эксперт, почему такие процессы происходят, когда общество проходит через определенный этап развития или распада. Это есть и сейчас: таро и так далее.

Я понял: тема нашего интервью — «Экспертиза Сергея Гилева: недостаточное количество знаний и полное отсутствие умения правильно распоряжаться существующими».

С подтемой «Самобичевание как база интеллигентности».

Про «Детей перемен» мне самому вот что интересно. Тут намешано очень много из Сережи, Любы и культурных историй, которые происходили, видимо, в больших городах. У нас в Ижевске все было просто. Мои друзья недавно вспоминали 1990-е годы и школу, когда им было лет по 14. Значит, это начало 1994-го. Зима. Все учатся в девятом классе. Три девочки после уроков выпили бутылку водки. Выпили просто потому, что интересно. Ну, и им плохо. Сидят дома у одной из них, и тут возвращается ее папа и видит трех пьяных подростков. Он думает: придет мама и сильно расстроится. Ругаться будет. И папа говорит: «Девочки, идите-ка на улицу погуляйте, проветритесь и не возвращайтесь, пока не будете в порядке». То есть представить себе сейчас, в 2026-м, что ты родитель и отправляешь пьяных детей гулять в таком виде, невозможно.

Саспенс!

А тогда нормально. Что делают девочки? Идут в школу, потому что туда всегда можно было зайти. Там допоздна учились во вторую смену, а еще кружки всякие были. Заходят в актовый зал: старшеклассники репетируют КВН. Девочки начинают шутить и мешать старшеклассникам. Те говорят: «Какой ужас! Мы ненавидим пьяных школьниц, это мерзко». И прогнали их. Девочки разошлись по домам. А одна из них побоялась зайти к себе, потому что, скорее всего, от нее пахнет водкой, и отправилась в соседний подъезд. Дальше — все по ее словам. «Захожу в подъезд, а там гопники. Спрашивают: “Что с тобой? Ты выпила?” Я отвечаю, что да». Тогда гопники дали ей поесть, и девочка пришла в себя. Потому что гопники почему-то оказались добрые — все были друзья и друг о друге думали. А потом девочка пошла домой. И все было хорошо. Вот такой простой эпизод. Вот такие нормальные человеческие 1990-е.

Это было лирическое отступление Гилева номер два: вариант фильма «Все умрут, а я останусь», но с хеппи-эндом — и, кажется, то самое подмигивание друзьям, ради которых Сергей Гилев и дает интервью.

Это к тому, что в 1990-е у нас внутри микрорайона не было ничего из того, что показано в «Детях пацана», я их так называю почему-то (имеется в виду сериал «Дети перемен». — Прим. ред.). Единственный раз я наблюдал что-то вызывающее с балкона: выхожу, а внизу большая дорога — широкая, в две полосы. По ней едут две машины, и из задней в переднюю стреляют из автомата. Но они как-то быстро промчались. Так что бандиты были для меня мифическими существами.

Правда, был один случай в тему, когда я стал работать продавцом аудио- и видеокассет в магазинчике, который открыл мой друг в своей родной школе. Почему-то так тогда можно было. Так вот туда однажды пришел настоящий бандит. И начал задавать вопросы, есть ли кто-нибудь старший. Я говорю: «Ну, это школьный магазин, вот сходите к завучу, спросите, к кому обратиться». Так бандит стал нашей крышей. Сказал, что мы будем отдавать ему часть денег. А за это, если к нам придут другие бандиты, можем отвечать, что трудимся с ним. И нужно будет назначить стрелку обязательно. Мы, конечно же, завели две тетрадки с отчетностью: одну для самих себя, где учитывали вообще всё, и вторую для него, где записывали десятую часть того, что продали. Говорили, когда он приходил: «Смотри, торговли совсем нет, ну это же школа, ты понимаешь». И отдавали ему его 2 рубля бандитских. А примерно через год у меня с моим другом уже был собственный магазинчик с кассетами в торговом центре. И там уже не было никаких бандитов.

Ваши 1990-е — это просто сцены из «Бумера» и «Слова пацана»!

Да, это было как в кино. Этот бандит был для меня экзотикой. Хотя у всех в Ижевске были пистолеты, потому что в нашем городе их делали. Они были газовые, но их некоторые переделывали так, чтобы они могли стрелять.

А это уже цитата из первого «Брата»: Данила Багров делает обрез.

Брат целую операцию провернул. А у нас в Ижевске покупка пистолета не выглядела чем-то криминальным. Пистолет просто должен был быть на всякий случай —где-то не в сейфе даже, а просто в домашнем шкафу. И все, дети в том числе, знали, где он.

Ваш магазин с кассетами, который превратился в видеопрокат, — это он стал стимулом для перемены участи и ухода из журналистики в кино? С видеопроката и Тарантино начинал: и теперь говорит, что «ходил не в киношколу, а в кино».

Тарантино смотрел кучу плохих фильмов (категории «B» и спагетти-вестерны. — Прим. ред.). И если в не очень хорошем фильме был какой-то классный прием, Тарантино брал его и использовал второй раз. А я в 1990-е смотрел лучшее в истории кино.

Помню, у нас с сестрой была такая игра: мы составляли команды из суперактеров, которых здорово было бы снять вместе. Так что тогда я, кажется, мечтал быть кастинг-директором, точно не актером.

И кто был в ваших дримкастах?

Первой на ум приходит Кейт Бланшетт, которая везде неузнаваема, и Джонни Депп, конечно. Это два главных супергероя тех времен. Но там точно еще были Тоби Магуайр, Бенисио дель Торо. И, наверное, почти весь каст фильма 1996 года Beautiful Girls (в картине Теда Демме снялись Тимоти Хаттон, Ума Турман, Мэтт Диллон, Натали Портман и многие другие. — Прим. ред.).

КАК БЫТЬ В АКТЕРСКОМ ПРАЙМЕ И В ЧЕМ СИЛА

Вы за последние шесть лет украли сердечки зрителей, в том числе буквально, в сериале «Хирург». А еще зачитали рэп про цензуру от лица Бенкендорфа в «Пророке. Истории Александра Пушкина». Танцевали с белочкой в «Актрисах». Брались за нагайку в «Чиках». И лучше всех позировали в каракулевой шапке в артхаусной «Нише». Есть версии, почему у Сергея Гилева наступил прайм в актерстве?

В возрасте 30+ и тем более 40+ редко среди актеров появляется кто-то новый. Есть набор из нескольких десятков человек, и если в него добавился еще один, это неожиданно и удивительно. И дает дополнительные возможности тем же кастинг-директорам, режиссерам и продюсерам. У них есть еще одна опция выбора. Главное — чтобы этот новый человек хоть что-то умел. И еще он должен стать знаком всем вокруг. Но тут я, конечно, пользуюсь услугами журналистов. Вы даете мне платформу и рассказываете обо мне людям. Ставите лицо и имя, чтобы у людей фиксировалось в голове: вот этот — это Сергей. Кстати, на днях меня узнали в кафе со словами не «Вы же какой-то актер, да?», а «Вы же Сергей, да? Вот хотим вам подарить десерт». Я говорю: «Спасибо большое, а может, давайте я вам подарю десерт?» Но десерт подарили все-таки мне. Оказалось, он очень вкусный, а мы бы и не подумали его купить. Так что иногда узнаваемость становится новой.

Тем временем прайм-эра Гилева продолжается. На вашей актерской странице на «Кинопоиске» указано с десяток названий будущих фильмов с вашим участием. К чему порекомендуете присмотреться?

К фильму «Планета». В этом году он может выйти в прокат. Вот это было бы замечательно! Режиссер Миша Архипов снял очень нарядное кино про космос в кино же. И фильм про Выготского — надеюсь, что тоже выйдет (Лев Выготский — советский психолог, отец-основатель современной педагогики. — Прим. ред.). Пока, мне кажется, это лучший фильм, в котором я участвовал. Все куски, которые видел, мне очень нравятся. А еще Антон Бильжо — хороший режиссер.

Антон — сын художника-карикатуриста и врача-психиатра Андрея Бильжо из программы «Итого» на НТВ, а еще режиссер лент «Амбивалентность» и «Рыба-мечта».

Да, вот Антон — молодец. Надеюсь, что фильм выйдет и будет здорово. Ну и «Детей перемен», конечно, скорее бы посмотреть. Потому что с фильмами и сериалами Тарамаева и Львовой я всегда в очень понятной позиции: ничего не читаю, кроме того, что делаю. Смотреть поэтому их, как и все зрители, буду со стороны и удивляясь. Кроме всего прочего, у меня плохая память. Свою роль я знал от начала и до конца, но сейчас ее уже почти забыл — мы снимали больше полугода назад.

Тогда спойлер специально для Сергея Гилева: во втором сезоне вашего экранного сына Макара Хлебникова якобы отговаривает от суицида Алексей Балабанов…

…А я видел этот кадр где-то, и у меня, как у зрителя, появился вопрос. Как это Пол Дано снялся в роли Балабанова? Как Сережа с Любой Пола Дано-то вытащили?

И Алексей Октябринович задает вопрос Макару Борисовичу: «В чем же все-таки сила?»

А, опять? Опять задают этот вопрос?

Опять задают этот вопрос.

Мне кажется, надо уже перестать задавать этот вопрос, сколько можно. Ну, просто сколько можно? Мне надоел этот вопрос, надоели ответы на него.

Герой Славы Копейкина в «Детях перемен», когда тот же вопрос ему перенаправляет Макар, изящно отвечает, что сила — в бессилии.

Ну, вот этих хитрых людей, играющих словами, так много. Пора отменить этот вопрос!

ПОЧЕМУ ЧАЙНЫЙ ГРИБ — СОВЕТСКИЙ ТАМАГОЧИ

Тогда включаем культуру отмены вопроса и переходим к игре-блицу по реалиям 1990-х и не только. Итак: «Комбинация» или «Мираж»?

«Комбинация».

Мумиё или женьшень?

Уж лучше женьшень.

Физики или лирики?

Лирики. Если мы говорим про 1990-е и меня в них, то тогда я не думал ни о какой физике. У меня была одна совсем плохая учительница по физике, вторая хорошая, у нее я мог бы многому научиться, даже пытался, но, к сожалению, она стала жертвой буллинга в нашей школе. Все эти подростки противные над ней по какой-то причине издевались. И я в том числе. Ужасные, мерзкие люди. Но именно у нее я почему-то более-менее знал физику. Когда был экзамен, помню, что сдал на «5», как мне показалось, а она поставила только «4». Я очень расстроился и бросил ручку о доску, негодуя. Ни с кем другим я себе такого не позволял. Вот перед кем мне надо извиниться. Вот к кому сходить в гости. Ну, а теперь что исправишь? В общем, физику я тогда знал не очень хорошо и не видел, насколько она классная. Сейчас, наверное, как-то по-другому бы к ней подошел. К физике. А тогда, конечно, важнее были эти лирики поганые. Ни для чего никому не нужные.

Мадонна (упоминается во втором сезоне «Детей перемен») или Алена Апина (тоже упоминается во втором сезоне «Детей перемен»)?

Пусть будет Мадонна.

«Трагедия в стиле рок» или «Господин оформитель»?

«Трагедия в стиле рок». А это к чему?

Это фильмы, для которых музыку писал Сергей Курехин, и тема из «Трагедии» как раз используется в «Детях перемен», а «Господин оформитель» — один из пионеров хоррора в СССР.

Я его просто вообще не помню, поэтому выбираю первое. Мы еще и Курехина вспомнили в нашем втором сезоне, да? Это тоже для меня сюрприз. Класс!

Курехин или Резников? (Резников — это в смысле, который «Лето без тебя, как зима» и прочее электродиско.)

Пусть будет Курехин.

Чайный гриб или комбуча?

Конечно, чайный гриб! Я его выращивал. Все детство я пил чайный гриб. У меня был лучший чайный гриб. Вы с вашей комбучей ни разу в жизни моего гриба не пили!

Чайный гриб — как тамагочи: ты его растишь, ухаживаешь за ним и он для тебя, как живой.

Вот да, гриб нужно было достать, помыть, убрать лишние куски, выбросить их или отдать кому-то. Потом вычистить всю вот эту слизь лишнюю, залить новой водой. Дальше надо перелить все в холодильник.

Перелить в холодильник?

У нас дома был «Ока». У него на двери кнопочка, на которую ты кружкой нажимаешь и тебе вытекает вода. А для этого ты внутри в две канистрочки заливаешь воду. То есть, не открывая холодильник, ты наливаешь себе напиток. У меня вот там был чайный гриб. Мне этот холодильник почему-то казался по дизайну таким современным, а сейчас вижу его где-то в квартирах и думаю: «Какой же ты старый и маленький, “Ока”!», «Как у нас всё помещалось в тебе, “Ока”?».

«Ока» был роскошным максимумом.

Да, можно же было иметь холодильник «Свияга», в котором морозилка внутри холодильника. А в «Оке» была отдельная камера морозильная хотя бы.

Тарантино или Финчер?

Тарантино. Потому что он лучший, и у него вообще не бывает провалов. А Финчер —простой парень, как мы. То есть мы все один раз можем, как Финчер. А как Тарантино — никто не умеет.

Снова вспомним Курехина. «Ленин — это гриб»? Или «Ленин такой молодой»?

Я вообще не люблю всю эту тему с шутками про Ленина. Если есть компания, в которой шутят такие шутки, это совсем не моя компания. Прямо не хочется туда. Говоришь: «Спасибо, ребята, до свидания, шутите свои шутки сами, здоровья вам».

А про что самые смешные шутки?

Не знаю. Сейчас мы с семьей на уровне шуток про какашки живем. Потому что сыну Феде три с половиной года. Ровно позавчера он начал шутить, что я на тебя накакаю, и смеяться полчаса над этим.

Бессон или Каракс?

Бессон — он веселый, и я на нем и с его героями рос. У него даже Натали Портман в «Леоне» снималась ровно в том возрасте, в котором был и я, когда смотрел фильм.

Виктор Цой или Курт Кобейн?

Непонятно. Мне чаще попадаются песни Цоя в плейлисте, но пусть будет Кобейн — потому что я бы с радостью жил в Сиэтле. Если выбирать по городам, то Курт.

То есть не Петербург?

В Петербурге я бы тоже с радостью пожил, но не сейчас, а раньше. То есть я, может быть, напрасно переехал из Ижевска сразу в Москву. Надо было сначала в Петербург. И тогда я бы интереснее провел время. Может быть. А может быть, и нет. Неизвестно.

Тарамаев и Львова или Луцик и Саморядов?

Тарамаев и Львова, конечно. У каждого актера должен быть режиссер или режиссеры, которые его постоянно снимают в каждом фильме. И я все время ищу таких. Никто самостоятельно не хочет становиться таким, поэтому я нудно и методично заставляю Сережу и Любу снимать меня во всех их фильмах и сериалах (проекты «Черная весна», «Фишер» и два сезона «Детей перемен». — Прим. ред.). Каждый раз настаиваю, что должен быть в следующем их фильме или сериале. И вроде они не против. Хотя кто их знает, может, приходят домой и говорят: «Как же Гилев нам надоел, как же от него отвязаться наконец-то?!» Хочется быть частью классной кинематографической компании. Вот у Ди Каприо есть Скорсезе. А у Де Ниро — тоже Скорсезе. У Рязанова была Гурченко. А у меня кто? Все эти люди снимают меня один раз, а потом выбрасывают. И хоть кто-то подобрал бы во второй раз! Илья Ермолов только да вот Тарамаев со Львовой. Но Илья меня дальше не стал брать никуда (после «13 клинической. Начало» и «Хирурга». — Прим. ред.), я ему надоел все-таки. А Сережа с Любой пока еще не бросили. Когда бросят, я во всех разочаруюсь, сам стану режиссером и наберу себе компанию из актеров, которых буду снимать постоянно, а других не буду брать никуда.

Фото: Соня Сивкова

Текст: Елена Анисимова

Продюсер: Екатерина Кузнецова

Стиль: Ася Пилова

Визаж и волосы: Мария Евсеева

Свет: Валетин Панков, Денис Картавцев

Ассистент продюсера: Сергей Важенин

Ассистент стилиста: Хава Гебекова, Катя Шумилова