Команда психиатрической больницы св. Николая Чудотворца (или «Пряжки») — евангелисты арт-терапевтического подхода в лечении ментальных расстройств! Запустили в Петербурге отделение психотерапевтической реабилитации с помощью искусства и уже четверть века помогают людям взять под контроль тревожность, победить депрессию, справиться с травмами и просто обрести стабильность — через творчество: рисование, гончарное мастерство, изготовление кукол. И более 20 лет работы пациентов-мастеров «Пряжки» экспонируются в галереях, музеях, культурных пространствах и благотворительных выставках.
В России психические расстройства официально зарегистрированы почти у 4 миллионов человек, а по некоторым данным еще 10 миллионов людей имеют ментальные трудности, но не обращаются к врачу! Арт-терапия — это бережный и эффективный (а еще очень красивый!) способ не только восстановить их здоровье, но и построить инклюзивное комьюнити, победив стигму о том, что диагноз — это билет в один конец.
Знакомьтесь, лидеры «Пряжки» — главный врач Андрей Отмахов и руководитель реабилитационного направления Наталья Шешенина. Благодаря им Петербург настоящего и будущего становится лучше!
Что видит условно здоровый человек в психиатрической больнице и что может оттуда перенять
Больница св. Николая Чудотворца на Матисовом острове выглядит если не гостеприимно, то доброжелательно: по двору гуляют коты (аксиоматично главные антистресс-животные), в саду для них устроены домики. Людей довольно много — мимо проходят студенты-практиканты, горячо обсуждающие аттестацию, пробегают аспиранты («В час заседание кафедры, надо успеть подготовиться!»). Персонал вежливо здоровается, а свой путь я держу к отделению арт-терапии — очевидно, как и группа пациентов с альбомами, которая идет передо мной. Выглядят они просто как художественный класс: кто-то разговаривает, кто-то слушает музыку, кто-то отстает, засмотревшись на кота (0% осуждения, 100% понимания).
На самом отделении несколько студий: комната «свободных искусств» (здесь можно заниматься чем угодно: рисовать, шить, читать, играть в шахматы), гончарная мастерская, столярная, арт-класс. С разрешения докторов заглядываю и здороваюсь с присутствующими, рассматриваю работы. Наблюдение раз — все очень спокойно-приветливы (человек, который стесняется тут один — это я), наблюдение два — мне будет сниться глиняная ваза с розами с третьей полки. Да, искусство раскрывает в людях понимание красоты и умение ее транслировать.
Ах, да, наблюдение три — надо принести в редакцию правила коммуникации на встречах, которые введены здесь:
- Конфиденциальность.
- Я-высказывание.
- Чувства только в словах (как бы коллега ни бесил).
- Один микрофон (не перебиваем!).
- Мат по желанию (все же знают, что исследования доказали его обезболивающий эффект?).
Экологично, умно, по-взрослому.
Но мы помним, что в час заседание кафедры — значит, экскурсия окончена, пора побеседовать по душам (и умам) с людьми, которые организовали в «Пряжке» целительные занятия прекрасным: гончарным мастерством, войлоковалянием, традиционной куклой, бисероплетением, декупажем, пейп- артом!
Завязка разговора о родстве искусства и психиатрии напрашивается сама: на входной группе имя Виктора Кандинского — основоположника российской психиатрии, дальнего кузена художника Василия Кандинского. Символично!
Андрей: Психиатрическая больница Святого Николая Чудотворца — воплощение, как сейчас модно говорить, арт + сайнс. Старейшая психиатрическая больница города, объект культурного наследия (шедевр архитектора Л.И Шарлеманя) и место, по историческим меркам, абсолютно верное своему предназначению: первоначально здесь располагался исправительный дом, но уже в 1843 году в нем разместилось отделение для душевнобольных, преобразованное в 1865-м во временную лечебницу. В 1872 году весь комплекс зданий был передан под психиатрические нужды и получил имя святителя Николая Чудотворца. И в послереволюционное время больница продолжала оказывать психиатрическую помощь (названия, по понятным причинам, менялись, но суть оставалась).
Объяснение одно — нельзя было переформатировать учреждение на передовой науки.
Андрей: С первых дней своей работы наша «Пряжка» была клинической базой для медицинских вузов — Императорской военно-медицинской академии, Высших женских медицинских курсов. И эта традиция не прерывалась даже в тяжелые годы Гражданской войны и блокады. Больница была клинической базой для 1-го Ленинградского медицинского института и Ленинградского государственного института для усовершенствования врачей, Государственного института медицинских знаний и Военно-морской медицинской Академии. В больнице консультировали отцы-основатели российской психиатрии: первый глава петербургской научной школы психиатрии И.М. Балинский, основоположник рефлексологии и патопсихологического направления В.М. Бехтерев и его соратник, специалист в области лечения травм А.В.Гервер, лечащий врач Ленина — В.П. Осипов
И сегодня мы — один из крупнейших научно-образовательных центров психиатрии в Петербурге. На базе больницы располагаются кафедры университета им. И.И. Мечникова и НМИЦ им. В. А. Алмазова, здесь проходят практику ординаторы исследовательского центра имени В. М. Бехтерева.
Крутые врачи-психиатры, кажется, скоро (или уже) стали на вес калифорния-282 (дороже золота x 20!). По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) ментальным расстройством страдает примерно каждый седьмой человек в мире, то есть всего 1,1 миллиард людей. Ничего себе цифры! Первые места по распространенности держат тревожные расстройства — они встречаются более, чем у 350 миллионов человек, на втором месте депрессия — 280+ миллионов.
Андрей: Не все так страшно. Во-первых, есть доказательные методы социальной реабилитации, психотерапии, фармаколечения (не антидепрессантами едиными, сюда еще входят и ноотропы, улучшающие функции мозга, и успокоительные, и многое другое. — Прим. ред.). Во-вторых, развиваются сильные вспомогательные инструменты. И одна из первых методик здесь — арт-терапия.
Согласно отчету Европейского бюро ВОЗ занятия творчеством способны дать и разрядку, и утешение, и вдохновение, перенести фокус внимания с боли и беспокойств на фантазию, красоту и интерес к жизни. Отсюда не только прогресс в самом лечении и объективных показателях терапии, но и в самоощущении человека.
Наталья: Искусство помогает выразить невыразимое: глубокие переживания, травмы или запутанные чувства. Оно как бы предлагает альтернативный канал коммуникации. Это действительно приводит к снижению стресса, развитию самосознания и самопонимания, повышению самооценки и уверенности в себе, улучшение социальных навыков и коммуникации, повышение когнитивных функций (памяти, внимательности).
Много ли специалистов, знакомых с новым инструментом — вот, в чем вопрос.
Андрей: Мы собираем свою дримтим и гордимся командой, которая сложилась в «Пряжке» сегодня. К примеру, ведущий специалист отделения арт-терапии, клинический психолог Татьяна Байорис, в практике уже больше 20 лет: в ее арсенале не только арт-терапия, но и сказкотерапия, песочная терапия. Музыкотерапией с нашими пациентами занимается Сергей Бабин, президент Российской Психотерапевтической Ассоциации, эксперт Национальной медицинской палаты, руководитель Русскоязычной группы Международного общества психологических и социальных подходов к психозам
А студией народного творчества, которая существует в больнице уже больше 10 лет, руководит талантливый педагог и один из самых авторитетных исследователей народного ремесла в стране Ангелина Бобок — это мастер высшего порядка, она проводит семинары по традиционной тряпичной кукле для кукольников всей России: от Калиниграда до Владивостока! Куклы, сделанные под ее руководством, регулярно получают призы на всероссийских фестивалях.
Арт-терапию больница начала внедрять в 1998 году. Первые годы ушли на акклиматизацию нового метода, но после творчество «Пряжки» стало видимым.
Андрей: Первый показ работ наших подопечных состоялся в 2003 году в музее-квартире Блока. С тех пор произведения пациентов постоянно экспонируются на выставках аутсайдерского творчества. В феврале 2025 года мы провели благотворительную выставку «Искусство “Пряжки”» в пространстве «Третье место». Было красиво. Рустик-стиль! Сказочная ностальгия! Гоголевская эстетика! Оммажи Пикассо!
Правда ли Петербург — город гениев и безумцев, а норма — понятие относительное
(Не)иронично: Петербург — культурный центр и город сплинов, считается столицей психических заболеваний (на диспансерном учете более 60 тысяч человек!). Поставим вопросительный знак — почему?
Наталья: Во-первых (грубая наука) — есть прямая взаимосвязь между нашим северным климатом, низким уровнем инсоляции (витамин D и дофамин, куда-куда вы удалились? Прим. ред.) и ментальной нестабильностью.
Во-вторых (шутка, но с долей правды), петербургская психиатрическая школа считается одной из ведущих, поэтому можем предположить, что наши специалисты качественно и своевременно диагностируют заболевания и делятся своими наблюдениями в научных кругах. Отсюда статистика.
В-третьих (уже без шуток), атмосфера решает. Петербург — город толерантный к людям, идеям, проектам, поэтому становится местом обитания творческих личностей. Петербург — это не просто фон для событий, а персонаж который взаимодействует с героями и влияет на них. Портрет петербуржца безусловно черпает свои исторические истоки в произведениях классиков Пушкина, Гоголя, Достоевского, Блока — это не милый поверхностный бонвиван, а личность сложная, угловатая, неровная, нестабильная, но бесконечно обаятельная.
При этом, как объясняют специалисты, сказать, что при биполярном расстройстве человеку лучше рисовать, а при шизофрении — плести из бисера, нельзя. «Картина» каждой психопатологии (без преувеличения) очень сложна, поэтому и подход нужен индивидуальный. Например, когда у человека нет сил и эмоциональных ресурсов, рекомендуется создание коллажей и мандал, если много разрушающих эмоций (гнева, страха) — чаще применяют используют глинотерапию.
И более того: группы арт-терапии не делятся под диагнозам: таким образом обеспечивается возможность толерантного отношения к друг другу, понимание, что «мы все разные и это не мешает нам общаться, творить, обмениваться опытом». Когда люди делятся продуктами своего творчества и находят отклик у сторонних людей — преодоляются стигмы, стыд, страхи перед «ненормальностью», предотвращается дискриминация и социальная изоляция.
Наталья: Еще раз подчеркну — это важно — арт-терапия не заменяет психофармакотерапию, а в ряде случаев ее дополняет, может быть психотерапевтическим вариантом. Поэтому сначала используются методы «первой линии» терапии, а потом «второй».
Вспомним великого художника, скульптора, графика, керамиста Пабло Пикассо, характер и поведение которого вынудили биографов приписать ему самые разные психические расстройства: от нарциссизма до шизофрении. Мы, разумеется, не ставим диагнозы, но если изучить хронику его работ с точки зрения психотерапии, то многим экспертам покажется, что фармакотерапии не хватало, хотя арт- терапии в его жизни было достаточно. Сначала голубой период — переживание бедности, апатия от смерти друга, затем розовый — подъем, кубизм — эмоциональный накал и абстрактное высказывание, классический период — попытка заземлиться и успокоиться, сюрреализм — уход от реальности. Довольно истощающие ментальные качели.
Гений, парадоксов друг. Как получилось так, что искусство лечит, но при этом, кажется, что таланты вернее сходят с ума, чем их поклонники? Возьмем опыт самой «Пряжки»: здесь лечился писатель Всеволод Гаршин, жена Чайковского Антонина Милюкова, проходил судебно-психиатрическую экспертизу Иосиф Бродский и обследовался Виктор Цой.
Наталья: Никакого парадокса здесь нет, просто люди творческого склада обладают такими особенностями личности: ранимостью и впечатлительностью. Это и дает им возможность выражать обычные вещи в творческом контексте. Зачастую это их способ коммуникации с миром. Глубокое искусство часто рождается из внутреннего конфликта, невыразимой боли. И творчество становится попыткой самоисцелиться, раскрыть свои раны и отразить их, например, в песне, тексте, картине.
Но тут важно уточнить, что творцы ≠ сумасшедшие априори. Да, гиперчувствительность делает их более уязвимыми в сложных ситуациях. Например, острее переживается чувство одиночества, не понятности, внутренней пустоты. Но это говорит не о психическом болезненном состоянии, а о специфике способа воспринимать, чувствовать, мыслить. А вот психическое отклонение — это нарушение адаптации.
Кажется, что нам пора забыть понятие нормы и перестать мерить им людей. Ведь что есть норма? И не пора ли признать, что все мы ненормальные и это нормально?
Наталья: Сразу вспомнился анекдот: «Кто первый халат надел, тот и доктор». А в целом при оценке психической нормальности человека учитываются 1000 и 1 деталь: социальный контекст, религиозное воспитание, культурный и академический бэкграунд и многое другое. Где человек привык ставить запятую во фразе «запретить нельзя разрешить» или где он хочет ее поставить и почему это считается неправильным? Разбираться нужно глубоко.
Я бы сформулировала идею нашей ненормальной нормальности метафорой (раз мы погрузились в искусство в этой двухчасовой беседе!):
В одно окно смотрели двое.
Один увидел дождь и грязь,
Другой — листвы зеленой вязь,
Весну и небо голубое.
В одно окно смотрели двое.
P.S. Автор строк неизвестен, однако наш литературной-психологический консилиум сошелся во мнении, что прототипом стали строки знаменитого педагога, лектора-мотиватора Дейла Карнеги:
Two men looked out from prison bars,
One saw the mud, the other saw stars.
Резонная просьба (интервью происходит в декабре, который мы вывозим на последних волевых): доктор, выпишите рецепт. Что читать и смотреть, чтобы не съехать с катушек?
Наталья: Универсальных средств и волшебных таблеток нет, но есть произведения, которые во многих кейсах показывают мощный терапевтический эффект. Они затрагивают темы потери, страха, надежды, любви, прощения и предлагают новые перспективы и стратегии преодоления трудностей. В чек-лист: стихи Ахматовой, Цветаевой, Бродского, фильм «Форрест Гамп», шедевры классики — Бах, Моцарт, Бетховен. Современная музыка тоже подойдет, если выбирать не грустные треки или брейнрот, а добрые тексты — про любовь, успех, счастье в жизни. Когда вы напеваете их, действует сила самоубеждения. И это не эзотерика, а нейропсихология: чаще слушайте от самих себя положительные установки, и деструктив уйдет на второй план, позволяя проработать тревожные состояния.
Здесь напрашивается бонус-ликбез о том, как сохранить психику стабильной! Но люди науки — они такие, без ученого совета никуда! Как итог высоких прений (и пусть кафедра подождет!) получаем такую стратегию:
Для профилактики ограничьте «дешевый дофамин»: злоупотребление сладким и другими стимуляторами реальности, среди которых думскроллинг и залипание в рилсах, шопинг на маркет-плейсах, просмотр порно-контента. Подсесть на это легко, но стабильнее психика 100% не станет, скорее, наоборот.
Чтобы сформировать здоровый взгляд на вещи, не стигматизируйте ментальные проблемы.
- Миф № 1: «Психическое расстройство — это слабость характера или лень»
Нет, это медицинское заболевание, имеющее биологическую основу и для его лечения нужна профессиональная помощь
- Миф № 2: «Это навсегда и неизлечимо»
Многие расстройства обратимы и, даже если они хронические, при своевременном и регулярном лечении, не мешают человеку жить полноценной жизнью.
- Миф № 3: «Тебя подсадят на таблетки»
Лекарства назначаются, только если действительно необходимы, а еще тщательно подбираются, а длительность и возможные ограничения всегда обговариваются с врачом
- Миф № 4: «Люди с психическими заболеваниями непредсказуемы и опасны»
Это обыкновение люди, в большинстве своем не склонные к насилию: они чаще становятся жертвами преступлений, а не их инициаторами; только 3-5% насильственных преступлений совершаются людьми с тяжелыми психическими заболеваниями. А риск насилия также как у «нормальных людей» связан зачастую со злоупотреблением ПАВ, тяжелым жизненными обстоятельствами, личностными особенностями».
Если что-то беспокоит, не бойтесь обратиться за помощью: в психических проблемах безусловно надо разбираться, а психические заболевания — однозначно лечить. Страхи — out, ментальное благополучие — in.
Текст: Дарья Скаянская, фото: Наталья Скворцова
Комментарии (0)