18+
  • Здоровье
  • Здоровье
Здоровье

Художница из Петербурга Саша Сколиченко — о жизни с биполярным расстройством: «Бабочки в животе порхали с такой силой, аж тошно»

Поделиться:

Саше Сколиченко 30 лет, она живет в Петербурге и работает художницей, лечится от БАР. В 2014 году ее комикс «Книга о депрессии» мгновенно разошелся на мемы и цитаты, а сама девушка на фоне интереса к себе столкнулась с тяжелым эпизодом мании. История ее многолетней борьбы с биполярным расстройством рассказывается в книге «Без масок. Биполярники». 

Shutterstock

«Я смотрела в зеркало и не узнавала своего лица»

С детства я помню опустошающее ощущение тоски и тревогу, которая не давала мне спать. Я шарахалась от всего и ненавидела себя. В подростковые годы я часто хотела умереть и несколько раз совершала попытки суицида. Однажды выпила целый блистер транквилизатора. Я резала канцелярскими лезвиями руки, грудь, суставы на пальцах. Со школьных лет злоупотребляла алкоголем, чтобы заглушить тревогу.

Врачи общей практики, к которым я часто попадала, советовали мне обратиться к психиатру. Но моя мать была категорически против. Она говорила, что в психбольнице из меня сделают овощ, и старалась не допустить этого любыми способами.

В 17 лет, после блестящих экзаменов и поступления в Театральную академию, меня накрыло. Было ощущение беспросветного тупика. У меня начались галлюцинации — казалось, что люди на улице шушукаются обо мне или смеются надо мной. Из-за тревоги я не могла спать, в моей голове прокручивались картинки медленной мучительной смерти, и я не могла их остановить. Я пыталась уснуть на многоярусной фанерной кровати почти под потолком, но закрывала глаза и видела, как кровать падает и доски втыкаются мне в спину.

На свадьбе подруги я напилась и влезла в драку, а наутро решила, что мне нужна помощь.

Меня отправили к психиатру. Врач сказала, что у меня нет выбора, я должна лечь в больницу, хотя на самом деле я имела право отказаться и лечиться амбулаторно.

Меня отвезли в Скворцова-Степанова, психбольницу, которая считалась хорошей. Но на деле порядки и бытовые условия в этом заведении мало отличались от тюремных. Медсестры заставляли пациентов мыть полы и использовали более сильных и агрессивных больных, чтобы управлять слабыми. Они требовали, чтобы пациенты любыми средствами приводили к обеду тех, кто в плохом состоянии и лежит целыми днями. Больных поднимали тумаками. За это медсестры награждали своих «помощников» сигаретами.

Даже моего отца испугало происходящее. Он дал персоналу взятку, увез меня домой и даже предложил оплатить сессии с психотерапевтом. Правда, оплатил он только первые три сессии, а дальше мне пришлось устроиться на работу, чтобы позволить себе психотерапию

Диляра Керимбаева

Отрывок из книги предоставлен издательством "Питер". Ее автор Маша Пушкина собирает истории людей с биполярным расстройством с 2017 года. 

Поначалу я страдала только от депрессий. И была немало удивлена, когда в двадцать четыре года, после публикации книги и свалившейся на меня известности, психика выдала психотическую манию. Бабочки в животе порхали с такой силой, аж тошнило. Начались серьезные проблемы с вниманием, иногда я забывала, какой сегодня день и нужно ли идти на работу. Очертания цифр и букв перед глазами менялись. Я могла сесть не в тот автобус из-за того, что видела другой номер, заговаривала с незнакомцами на улицах, видя в них лица друзей. Лекции в университете казались мне настолько потрясающими, что я перебивала преподавателей десятками вопросов.

От ощущения будоражащей эйфории сводило подбородок и дрожали зубы — это делало сон почти невозможным.

Я похудела на десять кило, потому что в хаосе дел просто забывала поесть, и при этом была очень активна. Меня стали раздражать звуки, которых я слышала слишком много. Все предметы казались будто бы подсвеченными изнутри, а в воздухе среди феерии невероятно ярких красок я видела разложение белого цвета на спектр. Если я с кем-то ссорилась, то не могла остановиться, пока не доводила человека до слез, я разучилась останавливаться.

После двух месяцев эйфории я невероятно зациклилась на мюзикле «Иисус Христос — суперзвезда». Поначалу меня завораживала его красота, но потом мне стало казаться, что я и есть хиппи-Иисус во втором пришествии, и я должна умереть на кресте ради спасения человечества. Я смотрела в зеркало и не узнавала своего лица.

Галлюцинации сильно напугали меня, и я с огромным стыдом и страхом обратилась к психиатру повторно. Он посоветовал начать курс антипсихотических препаратов. Они замедлили мою жизнь и со временем вернули адекватное восприятие мира, но не спасли от сильнейшей апатичной депрессии, которая обрушилась на меня после.

Позже я поняла, что у меня с подростковых лет случались легкие мании — периоды эйфорической продуктивности и вдохновения, которые длились месяцами. Но я относилась к ним как к должному, думая, что у всех бывают черные и белые полосы. Судя по схеме лечения, врачи и раньше подозревали у меня биполярное расстройство, но почему-то мне об этом не сообщили.

Shutterstock

Опыт лечения: удачный и неудачный одновременно

Я долго искала и ищу до сих пор действенные способы поддерживать душевное равновесие. Любой опыт лечения был для меня удачным и неудачным одновременно: разные методы помогали какое-то время, а потом переставали действовать. Мне приходится бесконечно адаптироваться к изменениям в жизни и психике: мании и депрессии становятся сильнее, деньги заканчиваются, увлечения теряют свою привлекательность...

Я перепробовала множество вариантов, как традиционных, так и не очень. Сначала перечислю то, что НЕ помогло: депривация сна, голодание, расстановки по Хеллингеру, тета-хилинг, галлюциногены.

Польза психотерапии для меня тоже пока не очевидна. Я долгое время ходила на сеансы психоанализа, позже — на гештальт-терапию, всего почти десять лет с небольшими перерывами!

Психотерапевты говорили, что мне нужно перестать подавлять свои эмоции, выразить их, признать свое право на злость, и тогда кошмарные воспоминания меня отпустят. Но это не работает. Сколько я ни говорю о своем ужасном детстве, родителях, двоюродных братьях и сестрах — я становлюсь только злее, эта боль не собирается меня отпускать.

Таблетки и консультации психиатра дают самый лучший результат, и для меня они остаются основным средством лечения. Но терапия тоже идет непросто. Каких только странных и пугающих побочных эффектов я не испытала в попытках подобрать действующую схему лечения!

Shutterstock

От одного препарата у меня неделями держалась температура тридцать семь и три; от другого я начала стремительно терять вес и похудела до сорока трех килограммов; от третьего дрожали руки, из-за чего я не могла заниматься музыкой. А еще были тошнота, фобии, головная боль, расстройства желудка, апатия, аноргазмия, акатизия (это когда не можешь спокойно сидеть или даже стоять на одном месте).

Выбирая и отсеивая препараты, каждый раз приходилось взвешивать на одной чаше весов тяжесть депрессии, а на другой — побочные эффекты. Когда нужно пережить острый приступ, все средства хороши. Но когда пьешь лекарства годами, то даже те последствия, которые врачи считают безобидными, могут доконать.

С годами росли дозировки, потому что толерантность к препаратам возрастала, а приступы становились мощнее.

Мне часто не хватало денег на оригинальные препараты и приходилось покупать дженерики, многие из которых не помогали вовсе. Надеюсь, когда-нибудь мой кошелек станет чуть потолще и я смогу позволить себе дорогие импортные препараты. 

Дженерики — это копии оригинальных препаратов, содержащие то же действующее вещество, но выпущенные другими компаниями. Чаще всего это копии американских и западноевропейских препаратов, произведенные в странах Азии и Восточной Европы. Дженерики значительно дешевле оригинала, но их качество может быть ниже из-за примесей и различий в процессе производства.

Я не могу решиться принимать литий из-за панического страха перед больницами и обследованиями, который внушила мне мать. При постоянном приеме лития нужно регулярно сдавать анализы, чтобы контролировать его уровень в крови. Я знаю, что буду саботировать эти анализы до последнего.

От образа жизни тоже зависит многое. Бессонные ночи или подъемы в шесть утра могут сильно подорвать мое самочувствие, так что я стараюсь их избегать. Еще меня спасает бег, особенно с самого утра, мне нравится чувствовать свое тело и давать ему нагрузку. Шесть лет назад я полностью отказалась от алкоголя, а позже — от никотина и амфетаминов. Я перестала читать новости и ленты соцсетей, потому что они только усиливали мою тревогу.

Следите за нашими новостями в Telegram
Ваш город
Санкт-Петербург?
Выберите проект: