• Здоровье
  • Здоровье
Здоровье

«Мне скучно!»: почему это состояние полезно для человека и как цифровые устройства мешают им пользоваться

Профессор социальных исследований науки и технологий Массачусетского технологического института Шерри Теркл уверена: с приходом цифровых технологий мы перестали использовать потенциал скуки. Теперь, вместо того, чтобы брать паузу для размышлений и творчества, мы берем в руки телефон и листаем ленту Facebook. В своей книге «Живым голосом Зачем в цифровую эру говорить и слушать» исследовательница размышляет об опасном феномене. 

В комнате студентки старшего курса — юноша. Они лежат в постели. Когда молодой человек идет в ванную, девушка достает телефон и заглядывает в Tinder — приложение, позволяющее находить в этом районе молодых людей для свиданий, а может, и дальнейших отношений. Девушка признается: «Понятия не имею, зачем я так поступила — мне ведь и вправду нравился этот парень… Я хотела с ним встречаться, но ничего не могла с собой поделать. На Facebook ничего не происходило, в электронной почте тоже никаких новостей».

Лежа в кровати и ожидая, пока любовник выйдет из ванной, девушка пережила один из скучных моментов жизни. Когда я пересказываю эту историю собеседникам младше тридцати, они обычно пожимают плечами. Такова жизнь. Мгновений скуки всегда хочется избежать. К тому же всегда интересно, кто хочет с вами связаться. Или с кем можете связаться вы. 


Эмоциональный настрой, в котором мы ищем непрерывной стимуляции и стремимся удалять из жизни «скучные моменты», характерен и для людей постарше.

Тридцатичетырехлетний мужчина, не так давно ставший отцом, признается, что ему скучно набирать ванну для двухлетней дочери. Он чувствует себя виноватым. Всего несколько дней назад, вместо того чтобы терпеливо сидеть с дочерью (разговаривать с ней и петь для нее, как бывало со старшими детьми), мужчина стал проверять почту в телефоне. И это уже не первый случай. «Знаю, что не должен так поступать, — говорит мой собеседник. — Час купания должен стать временем, когда я расслабляюсь вместе с дочкой. Но у меня ничего не получается. Я то и дело заглядываю в телефон, поскольку нахожу это время вынужденного простоя скучным».

А вот пример из другой сферы: сенатор Джон Маккейн чувствовал себя не в своей тарелке, сидя на полу в Сенате во время слушаний по Сирии. Чтобы избежать неприятного ощущения, он стал играть в покер на своем iPhone. Когда фотография, где он играет в покер, просочилась в прессу, Маккейн пошутил в Twitter о том, что его поймали: «Скандал! Меня засекли — играл в покер на iPhone во время более чем трехчасового слушания в Сенате. Но хуже всего, что я проиграл!»


Искать утешения в чем-то вроде электронной игры в покер, когда наступил момент скуки, стало нормой.

Однако если даже сенаторы считают, что в порядке вещей «куда-то сбежать» во время слушаний по кризису в Сирии, трудно ожидать безраздельного внимания от кого бы то ни было в любой ситуации, будь то занятия или встреча. И это прискорбно, ведь по данным исследований экраны цифровых устройств отрицательно влияют на производительность любого, кто их видит, будь то их владельцы или просто люди, сидящие рядом.

Нам следует пересмотреть значение «скучных моментов», от которых мы так стараемся уклониться. В работе, любви и дружбе взаимность отношений зависит от вашего умения выслушивать что-то, возможно, скучное для вас, но интересное с точки зрения вашего собеседника. «Затишье» во время разговора, возможно, находится на пути к тому, чтобы стать чем-то другим. Если в беседе наметился спад, единственный способ узнать, затеплится ли интерес снова, — продолжить беседу. Людям требуется время на размышление, чтобы придумать какую-то новую тему для разговора.

В более общем плане опыт скуки напрямую связан с творческим потенциалом и новаторством. Я уже отмечала: подобно тревоге, скука может означать, что мы осваиваем нечто новое. Проявляя любопытство в отношении скуки, мы можем использовать ее как паузу, чтобы сделать шаг назад и установить новый контакт. Или же эти мгновения скуки, как сказал бы Клейст, пригодятся, чтобы обратиться к кому-то и высказать мысль, которая может возникнуть только в контакте со слушателем.

Теперь же мы уклоняемся от таких мгновений задумчивости и контакта. Многозадачность, ставшая возможной благодаря цифровым устройствам, куда быстрее обеспечивает нам хорошее настроение. Наш мозг требует новых поступлений — свежих, стимулирующих и связанных с социумом. Пока технологии еще не предоставили нам возможность в любое время перемещаться куда угодно, беседа с другими людьми играла важную роль в том, как мы удовлетворяли потребность своего мозга в стимуляции. 


Теперь, посредством цифровых устройств, мозгу предлагается постоянное и бесконечно развлекательное меню, не требующее больших усилий.

И вот мы уходим от более степенного ритма, позволяющего ждать, слушать и размышлять о самых разных вещах. Мы уходим от ритма беседы. Таким образом, мы утрачиваем навыки разговоров, лишенных четкой повестки, позволяющих совершать какие-то открытия в ходе общения. Мы не перестали разговаривать, но мы отказываемся, порой неосознанно, от беседы, предполагающей безраздельное внимание. Каждый раз, когда вы заглядываете в телефон, находясь в компании, вы получаете порцию стимуляции, нейрохимический импульс, но упускаете то, что ваш друг, учитель, родитель, возлюбленный или сотрудник только что говорил, подразумевал, чувствовал.

<…>

Тревога разъединения

Самые известные творческие люди мира высказывались об уединении. Например, Моцарт рассказывал: «Когда я, если угодно, сполна ощущаю себя самим собой, пребываю в полном одиночестве и в хорошем расположении духа — скажем, путешествую в экипаже, прогуливаюсь после доброй трапезы или не могу заснуть ночью, — то именно в подобных обстоятельствах идеи рождаются у меня лучше всего и в наибольшем изобилии».

По мнению Кафки, не нужно выходить из комнаты. «Оставайтесь за столом и слушайте. Впрочем, даже слушать не нужно, только ждите, просто научитесь быть в тишине, покое и одиночестве. И мир добровольно предложит вам себя, чтобы вы сорвали с него маску». С точки зрения Томаса Манна, уединение порождает в нас подлинное, красоту незнакомую и гибельную — поэзию. А для Пикассо ни одна серьезная работа невозможна без великого уединения.

Этим теплым поэтическим голосам вторят новейшие достижения социологии. Рассказывая о значении личного пространства для творческой работы, Сьюзен Кейн цитирует исследование под названием «Военные игры программистов». Его авторы сравнили работу более чем шестисот программистов из девяноста двух фирм. Внутри самих компаний программисты работали примерно на одном уровне, а вот при сравнении деятельности различных организаций разница результатов оказалась огромной.


Программистов из наиболее успешных фирм объединяла одна черта: им было в большей степени доступно частное пространство.

Самые успешные программисты «работали преимущественно в компаниях, где сотрудникам максимально обеспечивали личное пространство, предоставляли контроль над окружающей их обстановкой и защиту от вмешательства в их деятельность».

Неудивительно, что личное пространство способствует творческим проявлениям. Если мы не отвлекаемся на людей и окружающие предметы, нам становится легче критически осмыслять собственные мысли — психологи именуют этот процесс метакогнитивностью. У каждого есть такой потенциал. Важно его развивать. Опасность в том, что в жизни, предполагающей постоянное пребывание в сети, мы утрачиваем способность к этому.

Вице-президент фирмы, входящей в список 500 крупнейших компаний мира, рассказывает: недавно ему нужно было подготовить важную презентацию, и он попросил секретаршу «оградить» его от любых помех в течение трех часов.

«Мне не хотелось, чтобы приходили уведомления об электронных письмах. Я попросил секретаршу взять у меня мобильный телефон и сказал ей, чтобы она не соединяла меня ни с кем из звонивших, если только не возникнут чрезвычайные обстоятельства в семье. Она сделала все в точности, как я просил. Однако три часа без связи оказались невыносимыми. Мне с трудом удавалось сосредоточиться на презентации, я испытывал изрядное беспокойство. Знаю, это покажется безумием, но я почти запаниковал. Я почувствовал, что до меня никому нет дела, что никто меня не любит».

Опыт этого руководителя — пример тревоги разъединения. Теперь, в эпоху постоянной включенности, люди не знают, что делать, когда остаются одни, — даже если сами попросили о такой возможности. Они не в состоянии сконцентрироваться — признаются, что им скучно, и скука становится для них поводом играть в телефоне, или написать сообщение, или опубликовать пост в Facebook. Но главным образом именно тревога заставляет людей обращаться к телефонам. Они хотят чувствовать себя частью происходящего. Вот в чем основной месседж, который мы пытаемся донести через онлайн-коммуникацию: чтобы о нас не забывали.

Я много говорила о благотворном круге, а сейчас речь о круге порочном. Зная, что в момент скуки у нас есть возможность отправиться «куда-то еще», мы все менее склонны к исследованию нашей внутренней жизни, а, следовательно, с большей вероятностью обратимся к стимуляции, предлагаемой нашими телефонами. Чтобы вновь обрести уединение, мы должны научиться переживать скучный момент как повод для обращения внутрь себя, как повод хотя бы изредка не убегать «куда-то еще».

В материале опубликованы фрагменты из двух глав «Живым голосом. Зачем в цифровую эру говорить и слушать» (перевод Анны Шульгат). Предоставлено для публикации издательством Corpus.

Следите за нашими новостями в Telegram

Комментарии (0)

Авторизуйтесь

чтобы оставить комментарий.

Ваш город
Санкт-Петербург?
Выберите проект: