Как сверхновый комик Александр Парфенов влюбил нас в шальную императрицу Ольгу Ротенберг и превратил юмористические ролики в сеанс психотерапии?

Фея ЗАГСа Любовь Ильинична, экскурсовод нашего сердца Инесса Эдгаровна и шальная императрица 1990-х Ольга Ротенберг — главные фигуры утешения прямо сейчас и бесплатные видеоподорожники, которые комик Александр Парфенов прикладывает к коллективной женской травме. Все вместе они приватизируют все наше внимание надменным взглядом и филигранной интонацией, лечат синдром самозванца (-ки!) одним глотком просекко и рулят жизнью с королевским достоинством. В итоге мы получаем не мизогинную пародию на теток из телевизора нулевых, а великую ролевую модель, совета которой в любой непонятной ситуации хочет каждая (и даже автор!)

Встретились с комиком-терапевтом в авторитетной ротонде в «Астории» и обсудили муниципальных женщин, насмотренность новгородских бабушек и праздник развода.

Как стать юмористом-психотерапевтом?

Саша, ты комик-­феминист. Как ты нащупал грань, где заканчивается вечная «пародия на теток» и мизогинные стерео­типы и начинается роскошная Ольга Ротенберг? Женщина, которая знает жизнь (королева и архетипическая мать!) — и встретить которую мечтает примерно каждый? Где вообще заканчивается смех и начинается эмпатия?

Это главный момент. Я специально работаю и над собой, и над роликами. Стараюсь все шутки прочувствовать. Это очень важно для меня — не обидеть. Я даже мат убрал. При этом я бы не сказал, что я комик-­феминист. Я бы сказал, что создаю образы, которые близки, понятны и приятны женщинам. Это скорее терапия, чем активизм.

Я осознанно вычитаю из персонажей хамство. Какие-то фразы могут оскорбить, и получится хейт, и я их просто вычеркиваю из сценария.

Манифестируем: твои героини — это фигуры утешения. Их не хочется высмеивать, а хочется встретить в реальной жизни, обнять и спросить совета. Хоть у хозяйки 1990-х — женщины с железными достоинствами Ольги Ротенберг, хоть у Любови Ильиничны, регистратора ЗАГСа и знатока расторжения брака уровня «Девичью фамилию возвращаем или под клеймом будем ходить?».

Я стараюсь быть эмпатичным, чтобы девушки, которые смотрят мои ролики, в первую очередь чувствовали поддержку. Чтобы они смотрели, например, на Ольгу Ротенберг и думали: «Да, я хочу быть ею».

Ты сам сформулировал, что твой юмор выполняет терапевтическую функцию для зрителя. Это твоя органика? Или аналитика?

Это органически происходит. Сценарий, аналитика — это только полдела. А вот когда включается камера, включаюсь и я: огромная часть происходящего в рилсах — импровизация. Я отстраняюсь — от мыслей, от обстоятельств, от людей. Иногда прохожие смотрят, насмехаются — я даже не замечаю. Я просто переключаюсь на другую частоту: так, я фея ЗАГСа, я ваша первая учительница. И рождаются интонации, жесты, иногда новые фразы. Это невозможно отрепетировать. Это исходит от меня в моменте, вырастает из всего, что я когда-либо видел, как я чувствую.

Как ты думаешь, почему именно мужчина-­комик смог создать настолько принимающие и терапевтичные женские образы? Ольга Ротенберг — это что-то на когнитивно-поведенческом с щепоткой Юнга, она, архетипическая мать, учит нас брать деньги как кошечка лапкой. Любовь Ильинична выдает базу психодрамы развода: «Алексей, вы, видимо, на скорую руку и шоколадки, и семью выбираете?» А учительница Елена Павловна и вовсе лечит ситуативной поэзией — метод в духе психомагии Ходоровски. Каково это — быть мужчиной, который лучше всех в стране артикулирует женские травмы?

Возможно, потому, что мое окружение в основном состоит из женщин и девушек. Это друзья, это люди, с которыми я работаю. Потому что девушки — они намного ответственнее, чем мужчины, по крайней мере в моей сфере. А дальше я просто внимательно считываю больное и смешное — это не осознанный анализ, а скорее моя форма коммуникации.

Что касается феи-регистраторши из ­ЗАГСа Любови Ильиничны, учительницы Елены Павловны и некоторых других персонажей, которые появились после Ольги Ротенберг и которых я называю муниципальными женщинами, то это знание идет из детства. Все-таки я вырос в провинции. Новгород — небольшой городок, и я свое детство провел во дворе. Вот эти бабушки, которые там во дворе сидели и без конца говорили, я их слушал. Плюс мама, плюс школа. И вот итог: у меня высокая насмотренность женщин! К тому же я очень коммуникабельный, легко знакомлюсь. Люди в ответ часто неосознанно раскрываются, а я неосознанно записываю это все куда-то на подкорку. А потом я это выдаю.

Как быть Ольгой Ротенберг, если ты строительный менеджер?

Как вообще дипломированный строи­тельный менеджер стал Ольгой Ротенберг?

Я поступил в СПбГАСУ, потому что у меня папа занимается кровлями: половина Новгорода — под его крышами, и даже часть Петербурга. В детстве я ему помогал. И после школы специально переехал из Новгорода в Петербург, чтобы здесь учиться. Жил в общаге на Московском проспекте. И планировал, конечно, поработать по специальности. Но нечаянно ушел в более творческую сферу и стал видеографом. Потом продюсировал, писал сценарии для блогеров, всегда оставаясь за кадром. И в какой-то момент подумал, почему я помогаю всем, но только не себе.

Действительно! И ты решительно записал первое видео?

И я завел блог. Пробовал разные форматы и всегда внутренне стремился к пародированию, хотя я не актер. Ольга Ротенберг у меня получилась абсолютно случайно. Я сидел в ресторане и увидел женщину в шубе. У нее были такой надменный взгляд и фантастическая интонация. К ней кто-то подошел, а она по телефону разговаривала и спокойно, с королевским достоинством и смертоносной уверенностью, в таком филигранном тоне что-то ему ответила как отрезала, и у меня сразу весь образ выстроился. Хотя я не жил в 1990‑е и у меня нет никаких готовых типажей. Просто я люблю наблюдать за людьми. Мне кажется, Ольга по духу все-таки петербурженка. В ней есть какие-то очень узнаваемые качества настоящего петербуржца.

Как ты думаешь, в перспективе ты — режиссер?

Нет. Все-таки актерское мастерство — оно привлекает меня сильнее. Мне очень нравится подмечать и отыгрывать те детали, которые люди на автомате пропускают, но они настолько на поверхности, что для каждого узнаваемы. И весь мой юмор на самом деле построен именно на этом. На том, что цепляет: движение, улыбка, мимика, здесь взгляд, там поворот.

Как ты наращиваешь артистическую массу? Вдруг пойдешь в театральный?

Я теперь работаю с актрисами. У меня недавно вышло видео с камеди-­дивой Мариной Федункив, до этого Ольга Дибцева была. Я не стесняюсь и спрашиваю у них совета, даже пишу иногда с вопросами. И это, конечно, помогает. Потому что профессиональные артисты что-то во мне видят: значит, нужно развивать. Я, правда, сам этого не вижу, для меня всё во мне довольно обычно.

Главные комик-триггеры: мужчины, ЗАГС и развод

Давай обсудим мужчин. О. Ротенберг: «Мужик должен быть как коньяк ­безакцизный — опасный, крепкий и чтобы тебя от него немного шатало» — так? Есть что добавить?

Так вся суть передана фразой. Как будто мужчина рядом с женщиной должен быть крепкий, опасный, как минимум на вид. Я исходил из того, что на вид он такой серьезный, грозный, но с тобой — плюшевый. А чтобы тебя от него немного шатало — это как бы любовь, твой дофамин. Я в своих формулировках стараюсь не фальшивить и не преувеличивать. Все сценарии, которые есть, это то, что меня самого смешит. Если мне не смешно, то всё.

А что тебя смешит, если не ты? Есть ли у тебя праотцы и кумиры в мире стендапа и комедии? Над чем и кем ты можешь хохотать наедине с экраном?

С детства я смотрел все комедийные шоу: «Камеди клаб», «Камеди Баттл», «Убойная лига», «Камеди Вумен». И я на них вырос. Мне очень нравится, как импровизирует с залом Илюха Соболев. Еще Куруч — он филигранно работает со словом. Я давно его приметил, когда у него еще меньше ста тысяч подписчиков было. Его образы сейчас, то, во что он вырос, эти находки: скажем, каблук, который откручивается и превращается во фляжку, — это гениально.

И я до сих пор смеюсь, когда смотрю сериал «Полицейский с Рублевки». Бурунов и Петров в тандеме выглядят шикарно, и юмор, который там есть, он не трендовый, он не так уж привязан ко времени, то есть он всегда будет смешить. Вообще Бурунов — мой кумир. Если я хочу повысить настроение, то включаю «Полицейского с Рублевки».

Твоя героиня Любовь Ильинична ценит разводы кратно выше браков. Она лечит важную женскую травму — страх одиночества и социального неодобрения из-за развода. Она — психотерапевт и коуч, замаскированный под фею ЗАГСа?

Вообще это абсолютно случайный образ, опять же муниципальная женщина. Они обычно разведены, живут с ребенком и зачастую общаются с мужчинами немножко свысока. Но касаемо именно регистраций, Любовь Ильинична это делает филигранно, спокойно. И кто-то бы нашел и выпятил какую-то ее несостоятельность или добавил хамства, а я любуюсь этой филигранностью и даже этой надменностью. Начнем с того, что у меня 95 % аудитории — женщины. И было бы странно, если бы я в принципе делал акцент на мужчинах. Плюс развод — это триггерная тема, она бомбит.

При этом Любови Ильиничне «виноватого видно сразу», а вот девушку после развода за дверями ЗАГСа уже ждет лимузин с подругами!

У нас как заведено в принципе? Мужчина во всем виноват. Но я так не считаю: бывает, что оба. Но разводы в интернете обсуждают чаще женщины. И как раз пошел такой период: блогеры начали расставаться. Все скандалят в медийном поле, друг друга как-то оскверняют. И Любовь Ильинична попала в сердечко: она всем своим существованием успокаивает и поддерживает женщин. У меня всегда построено так, что именно мужчина виноват, поэтому восхваляется девушка. Но это не значит, что я плохо отношусь к мужчинам. Ко всем отношусь одинаково, но противоположный пол люблю больше, естественно.

Блог есть любовь

Блог есть любовь, получается? Но что изначально подтолкнуло тебя выбрать женщин не только предметом своей любви, но и целевой аудиторией?

Наверное, то, что от них в целом больше внимания и понимания. Мужчины достаточно каменные. Пацаны — они всегда скрываются, сковывают свои эмоции. А я, наоборот, хочу это переступить, я всегда иду туда, где мне страшно. Особенно, если стесняюсь. А у среднестатистических мужчин миллион зажатостей. Они даже не могут танцевать, потому что стесняются. А танцевать надо обязательно! И блог, как говорится, в помощь. Эта видеодеятельность меня ­развивает, я из сверхстеснительного ­превращаюсь в ­раскрепощенного. Изначально я был невероятно зажат: в 2019 году в первый раз заставил себя пойти на фотосессию, превозмогая дикое нежелание и неловкость. Фотографом была моя подруга, и с тех пор мы все время снимаемся. И так же с блогом было поначалу — стыдно, неловко, стеснительно.

А сейчас? Ты мог бы давать Любовь Ильиничну со сцены, например?

Думаю, уже да, но мне это неинтересно. Мне кажется, рилсы и вообще короткие видео победили как формат. У меня есть друзья-­стендаперы, я им говорю: «Ребята, чем ваш стендап отличается от рилсов?» Я понимаю, что все эти шутки, которые со сцены транслируют сейчас, уже есть в рилсах, просто они докручены. Я не хочу оскорбить труд стендаперов, но я это вижу, исходя из того, что я очень много смотрю. Ты соединяешь в один монолог шутки из 10 рилсов — и вот у тебя уже стендап. Именно поэтому рилзы и побеждают!

Еще в стендапе ты стоишь на месте, у тебя ни локации, ни разных костюмов, ни каких-то камео. У коротких видео больше возможностей. При этом мне очень нравится стендап, где есть импровизация. Это сильный инструмент, и не каждый умеет с ним справляться. Я был на съемках шоу фаундера «Женского стендапа» Ирины Мягковой. Я пришел и думаю: вау, вот это импровизация с залом!

То есть единственный стендап, который тебе понравился, был женский. Но вернемся в ЗАГС, к фее расходняка Любови Ильиничне. Почему ЗАГС и дворцы бракосочетания — это отдельный вид театрального искусства?

Это неосакральное пространство. А ЗАГС, где мы снимаем, на самом-то деле не ЗАГС, а студия рядом с ЗАГСом. Я ее случайно нашел. Искал ЗАГС, но туда не пустили, и по дороге нашлась студия. Я такой: вау, это знак, значит, правильно все делаем. Конечно, ЗАГС по своей сути максимально театральный и очень интеллигентный. Его архитектура по-особому на вас влияет: даже поступь замедляется. Но сначала я хотел найти ЗАГС из совдепа — эти деревянные шкафы, этот ковер, которому уже лет 100, пол скрипит, стол — и за ним пухловатая женщина с родинкой. И кругом, в этом ЗАГСе, атмо­сфера вынужденного праздника. У Любови Ильиничны это чаще всего праздник развода. Но это потому, что в разводе больше пространства для юмора и эмоций.

Как вывести кожанку в авторитетный тренд? Как сделать пакет WB главной it-bag сезона?

Ольга, Любовь и Инесса — феноменальные образы и колода женских архетипов. Но давай определимся с жанром твоих видео. Что это: комедия наблюдений? Бытовой мокьюментари? Или все же комедия переодеваний?

На самом деле мой юмор — не про переодевание. Да, я наброшу парик, накину кожанку — буквально выхвачу пару нюансов, все построю вокруг нескольких деталей. А дальше будут работать интонации, жесты и прежде всего текст. Это скорее комедия наблюдений.

Да, но Любовь Ильинична носит куцее боа норкового оттенка с невероятным фэшн-достоинством. Ольга Ротенберг вывела кожанку в авторитетный тренд. Инесса Эдгаровна сделала пакет Wildberries главной it-bag сезона. Давай проанализируем фэшн-идентичности твоих персонажей!

Кожанка — это дерзость, в ней есть опасность. Она передает мужественность, но при этом и женственность. И это петербургская кожанка — от бренда The Raw Storage. Вообще у Ольги четыре кожанки, и две из них The Raw Storage.

Пакет Инессы Эдгаровны — это микродеталь экскурсовода наряду с зонтом-­флажком. Я искал яркий пакет — либо с цветочками, либо с котятами. Он должен был быть красивый, цветной, не маечка. Это блатной пакет, в котором носили сменку в детстве. Самый дорогой из мира пакетов, самый дорогой на рынке. И тут я увидел дома WB — и понимаю: это оно. Потер его, чтобы появились заломы и разводы: краш-эффект! Вообще экскурсоводы — это целый мир. Они еще всегда читают стихи, просто с нифига: «А дай-ка я почитаю стихотворение». У них обычно спокойная интонация, но если крикнут, то звонко, зычно.

Полный минус, Парфенов!

Новый архетип из твоих видео — учительница начальных классов Елена Павловна, и она тоже срывается на стихи. Школа в России — это место коллективной травмы. Как ты планируешь превратить этот выгоревший, уставший образ в еще одну фигуру утешения? Какой суперсилой наделишь?

Да, школа — это триггер: именно поэтому я ее и выбрал. От школы глаз дергается не меньше, чем от развода. Первый ролик с учительницей вышел 31 августа: накануне. У меня в школе была учительница-­прототип, по литературе и русскому. Она была строгая, но интеллигентная. Такие женщины пьют чай только из фарфоровой посуды. Что-то теплое должно согревать их плечи. Очки всегда на цепочке, они их обязательно медленно снимают и так же медленно пьют свой чай. Это высшее ­учительское общество. Они самые грамотные.

Как этих верховных сразу распознать в учительской?

Это женщины лет 45, они, возможно, гуляют одни и пишут стихотворения. Ты опоздал либо на вопрос не ответил, она стоит, прожигает тебя глазами и начинает читать поэзию. Ты стоишь, тебе неловко. Это моменты, которые все учителя используют. Тебе настолько стыдно, что ты думаешь: да, надо учиться, чтобы она больше не читала про меня стихи.

Моя учительница по истории, например, когда я не знал ответ либо тупил, говорила: «Полный минус, Парфенов». Фразы у них тоже отточены. И сменяются десятилетия, а этот негласный учительский кодекс живет.

А что бы сделала Ольга Ротенберг?

Как так вышло, что теперь нам во всех непонятных ситуациях хочется спросить совета у Ольги Ротенберг? А что бы она посоветовала тебе?

Я не думал, что с Ольгой так произойдет. Поначалу она говорила просто: «Принеси мне просекко». А потом стала как уравнение жизнь подытоживать и авторитетные мнения выдавать.

Мне бы Ольга точно посоветовала быть посмелее. Она бы посоветовала ничего не бояться. И мой блог мне в этом помогает. Ольга полностью уверена в себе во всех ситуациях. Я бы хотел прийти к этому: чтобы в каждой ситуации, которая происходит в жизни, я был уверен в себе. Только такой совет дала бы, больше нечего.

Как вообще вырастают в стеснительных комиков? Ты был в детстве уморительно смешной? Или юмор — это путь?

Я был душой компании. Мы все время шутили, что-то пародировали. Я не то чтобы был уморительно смешной. Не знаю, как это работает, но многие люди говорят, что со мной спокойно, как дома. Это просто энергетическое качество. Я не стараюсь ничего делать специально. Я веду себя как обычно, со всеми одинаково. Но от многих людей это слышу. Возможно, у меня какой-то положительный заряд. Я действительно почти никогда не бываю грустным. Чуть-чуть погрустил — и пошел дальше. Случается проблема, я в ней ищу хорошее, полезное: ментальное здоровье превыше всего. Поэтому юмор, позитив и энергетические вайбы — это ко мне.

У меня даже есть татуировка на ребре: «Твои мысли станут реальностью». Верю, что если ты правильно заложишь мысль в голову, у тебя все получится.

Как сделать свои мысли реальностью?

А твои мысли стали реальностью?

Потихонечку. Я очень самовнушаемый человек. Если я чем-то загоняюсь, это происходит. Да, я просто делаю смешные видео. Но то, как я делаю это сейчас, это не потолок — потому что там нет потолка. И хотелось бы попробовать еще много всего. Например, роль в кино. При этом я не считаю себя актером, я понимаю, что будет тяжело. И еще я бы попробовал себя в песне. Я не умею петь, но я бы очень хотел написать свою песню.

Как ты пишешь шутки? Сидишь и смеешься?

Наоборот, я очень часто хожу, когда что-то придумываю. Если ты сидишь или лежишь на месте, ты начинаешь залипать на что-то постороннее. У тебя мысли путаются, ты ничего не можешь сообразить. И я начинаю ходить, что-то делать. Здесь что-то потрогаешь, пойдешь покуришь, выйдешь, снова зайдешь. В движении оно приходит. Если на это смотреть со стороны, просто какой-то странный человек ходит по квартире, лежит, ворочается, потом вдруг сядет у дивана, сползет на пол, на кухню сходит. И хохочет время от времени. Я недавно нашел видео, где мой дипрук в универе говорит, пока я опять с шутками и прибаутками исправляю что-то в дипломе: «Вот тебе, Парфенов, нужно было идти в цирковое. И что ты время теряешь? Какое образование строительное? Тебе в клоуны надо». В хорошем смысле — сбылось!

БЛИЦ

Пакет Wildberries или Bottega?

Пакет Wildberries. В нем есть душа.

Белая фата или черная вуаль?

Белая фата. Все-таки я романтик.

Курс экскурсий у Инессы Эдгаровны или целая началка с Еленой Павловной?

Началку я бы еще раз не прошел. Так что курс экскурсий!

Абсолютный маст-хэв: вуаль Любови Ильиничны, кожанка Ольги Ротенберг или соломенная шляпка Инессы Эдгаровны?

Кожанка, 100 %. Кожа — это показатель дерзости, но в то же время статусности.

Текст: Юлия Машнич

Фото: Гоша Ин

Стиль: Ася Пилова

Продюсер: Екатерина Кузнецова

Визаж и волосы: Оксана Ласкина

Свет: Алексей Седурин

Младший продюсер: Елизавета Геллерт

Ассистент продюсера: Михаил Пелишенко

Ассистент стилиста: Кристина Логунова

Ретушь: Анастасия Суворова