Ресторатор и совладелец «585» Алексей Феликсов: в жизни — как в старом "москвиче": пока одна дверь захлопывается, другая открывается»

Хлеб и оппортунизм

Ювелирный обозреватель Алла Шарандина: Алексей, твой бизнес-портфель еле застегивается! Что в нем самое ценное?

Алексей Феликсов: Конечно же, мой блог и винные дегустации! Ну и еще по мелочи — ювелирная сеть «585 Золотой» (операционно я уже ей не занимаюсь, хотя остаюсь совладельцем), бренд украшений с великолепными по всем ТТХ камнями Feliksov Diamonds и ресторанная группа Faces Team. Сейчас у нас шесть точек общепита, но скоро число может удвоиться. Хотя быть уверенным в этом на сто процентов нереально: даже если уже сделан ремонт, собрана команда и подписаны все договора, ресторан может не открыться.

Главный редактор сайта Собака.ru Михаил Стацюк: Шесть или двенадцать — но все твои проекты разноформатные, от бургерной до файндайнинга на Крестовском. Почему так?

Алексей Феликсов: Отвечу словами одного «красного директора», к которому как-то ездил на заводы по производству электросчетчиков и суперстекла (там их делают даже для экранов смартфонов и для нужд МКС): что мне досталось, то и развивал. Вот и я работаю не от концепции, а от возможностей. У меня нет мечты в точном численном выражении, как у Шуры Балаганова. Что-то приплыло — хорошее место для аренды, предложение о партнерстве — я беру. Главное — соответствие уровню, который я представляю, плюс локация в центре, на Петроградке или Крестовском.

Михаил Стацюк: И что приплыло в 2026-м?

Алексей Феликсов: Открываем вторую бургерную Le Smash на углу Караванной и Итальянской (это место десятилетиями занимал «Кавказ-бар»). Почти готов мой персональный проект в доме Адамини на Марсовом поле, где когда-то был ресторан «Гастроном», а до него легендарное кабаре «Привал комедиантов», — назвал его Bazari. Еще по двум кафешкам идут переговоры с собственниками помещений — скорее всего, выступлю в них как управляющий партнер. Первое — нечто среднее между Faces, Aster и Catch 22 на Суворовском. Второе — видовой Pont с черноморской кухней в ЖК «Леонтьевский мыс».

Алла Шарандина: Не поняла! То есть кризиса нет, нам все врут?

Алексей Феликсов: Кризис еще как есть. И при этом кризис — самое время открываться: другой возможности придется ждать очень долго. Если в наличии свободные деньги, в кризис обязательно надо что-то покупать. Считаю себя в хорошем смысле оппортунистом. Ловлю момент! Потому что в жизни — как в старом «москвиче»: пока одна дверь захлопывается, другая со скрипом открывается.

Михаил Стацюк: У «москвича» четыре двери, у тебя уже сильно больше.

Алексей Феликсов: Чем шире круг бизнесов и заведений, тем интереснее: можно подращивать «своих» людей, как делает Блинов (все же знают, что Frantsuza Bistrot назвали в честь его шефа Ивана Фролухина по прозвищу Француз?). У меня в Faces Team многие выросли из официантов до управляющих. Люблю наблюдать за этим самовоспроизводящимся механизмом.

Михаил Стацюк: А если официанты в итоге воспроизведутся до рестораторов и начнут конкурировать?

Алексей Феликсов: Я никого не держу. Если человеку где-то лучше, пусть идет туда. В общепите все очень ранимые, так что расставания происходят регулярно.

Зрелища и караты

Алла Шарандина: С ювелирами, которые укладывают многокаратные самоцветы в бриллиантовую россыпь на украшениях Feliksov Dimonds, проще?

Алексей Феликсов: Ювелирное сообщество — закрытая некрупная каста, скорее похожая на религиозную структуру. Не так много вариантов, куда скинуть резюме. Но хотя бы чуть больше, чем у сотрудников РПЦ!

Алла Шарандина: Мы помним, что к ювелирному бизнесу тебя тоже привела цепочка случайностей aka оппортунизм.

Алексей Феликсов: Факт. Сначала я думал, что буду чиновником. Закончил юрфак, получил второе высшее в Академии госслужбы, трудился в Смольном и в полпредстве, старательно перекладывал там бумажки. Причинить пользу государству не удалось, хотя запал у меня вправду был.

Потом собирался стать девелопером, работал в строительной компании. А затем случайно узнал о продаже доли в тогда еще маленькой сети «585» — и мы с другом детства не упустили эту возможность. Из сорока магазинов сеть за двадцать лет выросла в тысячу плюс — возможность была использована на максималках.

Сейчас тоже стараюсь ничего не упустить. Когда покидал пост CEO «585», внимательно посмотрел на свои «активы». И увидел отличного художника-ювелира, который выполнял эксклюзивы для клиентов сети. Теперь Александр Рожковский практически самый важный человек в Feliksov Diamonds — продуктолог и замдиректора. Под его руководством бренд будет уходить от формата ателье в сторону прямых продаж с витрины. Займемся созданием постоянных линеек. Со штатом в двадцать ювелиров это посильная задача.

Алла Шарандина: Есть амбиции стать нашим Луи Картье?

Алексей Феликсов: Для этого должно что-то про изойти. Что-то примерно как у того миллионера, которого спросили о бизнес-пути: у меня было два яблока, я продал их за пять долларов, купил четыре — продал за десять, а потом умер дед и оставил мне миллион. (Есть ощущение, что я постоянно выдаю свой возраст анекдотами!) Пока не представляю, как масштабироваться до оборотов гранд-домов.

Но мне хотелось бы стать, когда вырасту, не Картье, а Лоуренсом Граффом. Даже не по капитализации, а по бизнес-модели. У нас уже есть общее:  классика крупных камней, семейное дело. Осталось только превратиться в международный бренд. Дубай, Лондон, столицы Европы точно будут наши.

Алла Шарандина: Разве может классика (даже с великолепными камнями) прославить ювелирную компанию на весь мир?

Алексей Феликсов: Прославить может сочетание двух направлений. Дорогой природный камень чаще всего хотят поставить в оправу, которая не будет сильно от него отвлекать, — с гало из бриллиантов, с боковушками-трапециями, с золотым ободком. А для смелых экспериментов появились лабы. Под них я создал целый новый бренд «Алхимик». Команде SMM сказал: пусть публикуют в соцсети что угодно, хоть нюдсы в кольцах. Будут охваты — я буду доволен. Потому что людям просто нужны бриллианты. И я могу их дать. Каратник на руке есть каратник на руке. Он всегда  придает человеку уверенности, а нам расширяет лояльную клиентскую базу.

Алексей сфотографирован в особняке Мясникова: городскую усадьбу в стиле барокко построили для братьев Ивана и Александра Мясниковых в 1850-х. Ее следующий владелец Николай Карабчевский сделал дом одной из самых светских локаций дореволюционного Петербурга: здесь ставили пьесы Мейерхольда, выступал Шаляпин, читал свои про изведения Чехов.

Алла Шарандина: Доступность лабораторных бриллиантов не обесценит желание обладать этими самыми каратами?

Алексей Феликсов: Так и что делать, сопротивляться рынку? А если завтра появится лабораторное золото — переплавить его на заборы и запретить все технологии производства? Обесценится одно — появится другое, и мы им тоже займемся. Большая часть клиентов Feliksov Diamonds, кстати, покупают и украшения с натуральными камнями, и с LGD. Вторые идеальны как трип-бадди — кладешь пятикаратник в чемодан без страха потерять его в мальдивском песке или не пройти таможню. Мы часто делаем бонусом к дорогому кольцу или подвеске дубликат с лабораторным камнем. Думаю превратить это в маркетинговое предложение.

Михаил Стацюк: Вот он, деловой подход!

Алексей Феликсов: Жизненный. Неизбежное надо принять, бунт — возглавить. Ко мне недавно обратилась дочка друга — она выходит замуж и хотела помочь парню выбрать большой натуральный бриллиант на помолвочное кольцо. Я ей честно сказал: инвестиция так себе, никто не предскажет его стоимость даже через пять лет. Она ответила, что свадьба бывает раз в жизни. Ох, детка!.. Не стал развивать тему, но предложил вместо этого кольцо с цветным камнем — среди них мало лабораторных и легче спрогнозировать развитие рынка. Но вообще в Америке, например, сейчас около половины помолвочных колец — лабы (ага, любые тяжеловесы с картинок в соцсетях!).

Михаил Стацюк: А конкуренты на рынке LGD у тебя в России есть?

Алексей Феликсов: Почти все. «ЭПЛ Даймонд», MIUZ Diamonds, Sunlight, Sokolov — у этих компаний большая часть айтемов с лабораторно выращенными бриллиантами. Те, кто говорят, что никогда в жизни не будут работать с лабами, просто не хотят уронить свой средний чек. Нет здесь никакой концепции и высоких дум об экологии. Потому что в случае с CVD-производством нагрев в вакуумной камере не наносит ущерба планете. Уж точно не больше, чем взрывы и раскопки земли ради добычи природных камней. Вообще это похоже на спор между электрокарами и автомобилями на бензине — и то, и другое не безвредно. Извлечь из недр редкоземельные металлы для батарей, знаешь ли, непросто. Короче, я вас задолбаю с этими лабами, купите и поймете.

Алла Шарандина: А кто их производит?

Алексей Феликсов: В основном Индия и Китай. Это огромный рынок, на котором очень важно доверие. Потому что тут всегда есть разрыв в оплате. Либо утром деньги, вечером камни, либо наоборот. А при такой себестоимости все процессы становятся тревожными. Но у меня два офиса в Дубае и Бангкоке, так что держу тесные связи с поставщиками в любой тайм-зоне, и все спокойны.

Душа и частная коллекция

Алла Шарандина: Так, мы выяснили, что лабораторные бриллианты не оскорбят ничьих чувств на помолвке. А в алтаре Казанского собора, где ты недавно восстановил исторический драгоценный крест, это окей?

Алексей Феликсов: Безусловный окей.

Михаил Стацюк: Бог тебе судья, Алексей!

Алексей Феликсов: Бог создал Землю, углерод и нас. И так вышло, что сегодня мы с планетой умеем делать из углерода одинаковые по всем характеристикам камни.

Алла Шарандина: Как началась эта история?

Алексей Феликсов: Просто однажды узнал от знакомых, что на дарохранительнице главного кафедрального собора Петербурга все послереволюционные годы стоит стеклянный муляж когда-то бриллиантового креста. До распространения LGD собрать его из натуральных камней (25 карат!) стоило бы под полмиллиона долларов. Наверное, поэтому не нашлось других ювелиров благодетелей. Сейчас прогресс снизил цену, и я с радостью восстановил историческую справедливость. В ближайшее время по согласованию с протоиереем отцом Александром собираемся вернуть украшения на ризу Казанской иконы Божией Матери. Есть старые фото, хоть и ч/б, — попробуем угадать камни в окладе по ним.

Михаил Стацюк: Твоя коллекция икон помогает сориентироваться в этих тонкостях?

Алексей Феликсов: Половина моих родственников священники. Так что я довольно подкован в религиозных вопросах. Мы с семьей, друзьями и партнерами много ездим по обителям, монастырям, церквям и помогаем им по необходимости. Считаю себя верующим, хоть ты и не встретишь меня в храме каждое воскресенье. Кто-то человек совестливый, а я — богобоязненный. Не люблю грешить из неловкости перед Богом. В детстве исповедь для меня была как экзамен. Чтобы не рассказывать священнику о проступках, я старался их и не совершать. Было стыдно признаваться в своих слабостях. И ничего с тех пор не изменилось.

Алла Шарандина: А в драгоценностях вера как-то воплощается?

Алексей Феликсов: В бытность гендиром «585» я придумал нишевый бренд «Вырица» — это украшения, созданные по церковным канонам и освященные прямо по адресу в названии (православные понимают, чем место знаменито!). Помимо храмов, там дом моих родителей и сестры.

Михаил Стацюк: Коллекционирование икон — как раз от семьи?

Алексей Феликсов: Папа собирал иконы всю жизнь, и он, можно сказать, единственный поставщик моей коллекции. Есть, конечно, опция шарить по «Авито» и салонам, но оценка икон — дело мегаэкспертное. И чтобы покупать, необходимо мнение разбирающегося человека. Недавно я изучал рынок: выставил иконы XVI–XVII веков на торги с заградительной (заоблачной!) ценой — и понял, что люди готовы заплатить как минимум половину этой суммы. Интересно, но это все равно мало что говорит об их реальной инвестиционной стоимости.

Алла Шарандина: Где сейчас это собрание?

Алексей Феликсов: Пока все иконы висят в моем загородном кабинете. Для знакомства публики с ними зарегистрировал аккаунт rublev.antiques, но что делать дальше, пока вопрос. Наверное, музей или галерею. Передавать их в храм не вижу смысла — там важнее хорошая трапезная или отреставрированная кровля, чем очень сложные в обращении иконы времен Ивана Грозного, которым нужны спецрежимы температуры и влажности. А молиться можно и на бумажную иконку. Да, я узнавал. Нет, не богохульствую!

Текст: Михаил Стацюк, Алла Шарандина

Фото: Алла Шарандина

Продюсер: Екатерина Кузнецова

Стиль: Игорь Шунто

Визаж: Мария Швец

Свет: Александр Огурцов, Василий Кабайлов Skypoint

Ретушь: Софья Полякова

Ассистенты продюсера: Алена Чиркова, Арина Болдырева