• Развлечения
  • Театр
Театр

Федор Курехин: «Люди старше сорока при разговоре про абьюз, «Дау» и Яна Фабра, остаются на темной стороне»

Режиссер, ученик мастерской Андрея Могучего в РГИСИ, выпускает в Центре современного искусства Курехина трилогию спектаклей и ставит юбилейную церемонию вручения премии имени своего отца — легенды петербургского андеграунда 1980–1990-х Сергея Курехина.

Задам этот вопрос сразу, чтобы больше к нему не возвращаться. Каково Федору Курехину заниматься режиссурой церемонии премии Сергея Курехина?

Это, конечно, сводит с ума. Ты ставишь в театре, который носит имя Товстоногова, церемонию премии, которая носит имя твоего отца. Слишком много памяти во всем. И это правильно и неправильно одновременно. Думаю, что меня вообще не должны были допускать до журналистов лет до двадцати пяти, а все эти интервью, которые начинаются с одного и того же вопроса, лучше бы сжечь. Неокрепший ум какое-то радио врубал — там половина неправды.

Сергей Курехин в образе античного гения. 1994 год. Фото О. Моисеева

Ты ведь второй год подряд ставишь вручение премии?

Да, прошлогодняя церемония была про тело, про балет, про лес, про озеро, а в этот раз будет очень тихий, нежный, музыкальный ритуал.

Отмотаем назад — как все начиналось?

В 2011 году, после школы, я поступил в СПбГУ на актерский, где выдержал месяца два. Оттуда ушел в ФИНЭК, там мне тоже очень быстро надоело. Затем я отправился изучать литературу на Смольный факультет свободных искусств и наук. Под руководством Андрея Аствацатурова написал диплом «Конвергенция жанров и структур в постмодернизме». Тогда же выпустил роман «Исчезновение» — это было очень плохо. Если ты филолог и одновременно писатель, то в 99% случаев — графоман. Видимо, литература была просто не очень удачным ответвлением. И я поступил на режиссерский курс к Андрею Могучему в РГИСИ. Обучение у Могучего — это сложная попытка соотнести классическое и неклассическое театральное образование. У нас отличная учебная сцена, с нами занимаются интересные люди, расширяют кругозор. Вообще, самая большая проблема классического режиссерского образования в том, что в какой-то момент ты перестаешь культурно обогащаться. Когда я учился в Смольном, поражался тому, что студенты-режиссеры ничего не знают ни про Майю Дерен, ни про Годара. И только когда сам стал практиком, понял, что у тебя просто не остается сил что-либо смотреть.

Церемонии вручения премии Сергея Курехина, поставленна Федором Курехиным

Церемонии вручения премии Сергея Курехина, поставленна Федором Курехиным

Церемонии вручения премии Сергея Курехина, поставленна Федором Курехиным

Твой спектакль «Богдан Заречный», как раз высмеивающий систему режиссерского образования, пестрит аллюзиями и цитатами. Видно, что когда-то силы читать, смотреть и слушать все же оставались. Из какой музыки, кино и текстов ты состоишь?

Все как у людей. Коэны, Линч, Тарантино, Роберт Хайнлайн, Филип Дик, Уильям Гибсон. Музыку я слушаю любую, самую дичайшую. Например, очень нравится Канье Уэст — он дико правильно стебет поп-индустрию, открыто говорит о своем биполярном расстройстве, носит кепку Make America Great Again в либеральной Америке, не одобряющей, чтобы чернокожий был за Трампа. Канье находится внутри институций и работает по их законам, но одновременно эти институции меняет. Но если не заниматься неймдроппингом, то самым важным мне сейчас кажется культура Lo-Fi. Я вижу в театре очень дорого сделанную вещь и понимаю, что это фейк. Хочется подубрать все это богатство и сделать чисто и просто, по хардкору. Основой языка становится стилистика секонд-хенда.


Искусство можно создавать без психологического насилия

Спектакли твоей трилогии «Не особо хорошей памяти» — «Богдан Заречный», «Повесть временных лет» и «Конец истории» — построены на этом секонд-хенде. Битые ссылки, фейковые мемы, информационный шум. Из этого шума вырастает вполне зрелое художественное высказывание, хотя играют в нем — и блестяще — твои же сокурсники. Но ты намеренно дискредитируешь свое знание?

Это защитный механизм. Есть два толстенных, сложно устроенных романа — «Радуга тяготения» Томаса Пинчона и «Бесконечная шутка» Дэвида Фостера Уоллеса. В «Радуге тяготения» сохранена постмодернистская дистанция, а в «Бесконечной шутке» этой дистанции нет. Там автор прямо говорит о своей тяжелой депрессии. В конце концов Дэвид Фостер Уоллес так и не смог выбраться из своей головы и покончил с собой. Искусство метамодерна так устроено: ты себя раскрываешь и потом не можешь от себя избавиться. Поэтому выгоднее все обертывать в оболочку иронии, сохранять дистанцию. Большая часть современного театра настолько усложняется, что уже непонятно, про кого он и для кого. А мне интересна не театральная, а настоящая реальность. Поэтому «Богдан Заречный» — понятный спектакль про людей, которые ходят по Лиговке здесь и сейчас. Сегодня такой период, когда нельзя информационно распыляться. Наоборот: надо сужаться, уплотняться и становиться твердым.

Анастасия Курехина и Федор Курехин

Церемонии вручения премии Сергея Курехина, поставленна Федором Курехиным

Церемонии вручения премии Сергея Курехина, поставленна Федором Курехиным

Церемонии вручения премии Сергея Курехина, поставленна Федором Курехиным

Твердым в войне бедного андеграунда с богатым мейнстримом?

Эта война тоже фейк. Андеграунд сейчас сразу становится попсой — получает какие-то номинации, гранты. А так как граница между мейнстримом и андеграундом размыта, то приходится себя как-то обозначать, отделять и идти на институции войной. Мне кажется, сейчас есть только одно оправданное разграничение — по этическим установкам. Люди старше сорока при разговоре про абьюз, про любое насилие остаются на темной стороне — так, в дискуссиях вокруг «Дау» или Яна Фабра они согласны с тем, что в процессе работы над художественным произведением можно нарушать этические нормы, позволять себе давить, кричать, терять себя — потому что ты вкладываешься своими потом и кровью. Насилием пронизано само устройство нашего театра — от работы с артистом до взаимодействия со сценическими службами. А я уверен, что искусство может появляться без психологического насилия, и в этом нет ханжества или морализаторства: у нашего поколения просто по-другому устроена оптика.


Федору Курехину 24 года. Ему не было и двух лет, когда умер его отец Сергей Курехин — композитор, создатель нового жанра «Поп-механика», соединяющего в себе артхеппенинг, рок-концерт и джем-сейшен. Его мать Анастасия Курехина возглавляет Центр современного искусства Сергея Курехина. Десятая церемония вручения премии Курехина, отмечающая достижения авангардных музыкантов, художников и театральных деятелей, пройдет 21 апреля на второй сцене БДТ — в Каменноостровском театре.

 

Церемония вручения наград пройдет 21 апреля в Каменноостровском театре БДТ,
Текст:  Алексей Платунов
Фото: Иван Трояновский

Следите за нашими новостями в Telegram
Материал из номера:
Апрель
Люди:
Федор Курехин, Анастасия Курёхина, Сергей Курехин

Комментарии (0)

Авторизуйтесь

чтобы оставить комментарий.

Ваш город
Санкт-Петербург?
Выберите проект: