Церемония награждения лауреатов премии «ТОП50. Самые знаменитые люди Петербурга» — 2026 в этом году получилась особенно зрелищной! Художественное оформление яркими, крупными кристаллами, украсившими внутренний двор и интерьер дворца Павла I, впечатлило и гостей, и героев. Его автор — художник театра и кино Сергей Илларионов, в органичном диалоге он соединил современную декорацию с монументальной архитектурой.
Откуда взялась идея кристаллов?
Работая над декорацией для церемонии ТОП50, я отталкивался от стилистики статуарного минимализма в его лучших образцах: «обернутые» Христо Явашевым и Жанной-Клод Дена де Гийебон Рейхстаг в Берлине, парижский Пон-Нёф или ворота в Центральном парке Нью-Йорка. Завершенная архитектура Михайловского замка точно так же не приняла бы насыщенное оформление, при этом и слишком лаконичный дизайн не подходил, ведь ТОП50 — это большое событие для города, обещающее гостям яркие впечатления. В поисках баланса я обратился к образу кристалла, который показался мне отличным эквивалентом личности номинантов премии. К тому же (неожиданно!) кристаллы воплотили и связь с историей замка. Легенда гласит, что в местных тайниках Павел I хранил сокровища Мальтийского ордена.
Что стало для тебя новым в оформлении светского события по сравнению с работой в театре?
В театре ты как постановщик всегда зависим от гигантского количества людей. На мероприятии творческая энергия на операционные процессы в таких объемах не тратится. Поэтому даже когда сроки сжатые (на подготовку к ТОП50 у нас было три с половиной недели, ровно столько же, как на выпуск спектакля «Губернатор» Андрея Могучего в БДТ) — все‑таки в работе на ивенте больше шансов, что на финише ты будешь чувствовать себя скорее живым, чем мертвым. А вот архитектура пространства довлеет и в том, и в другом случае практически с равной силой, хоть и по-разному. Так было с «Дневником Леки» режиссера Елизаветы Мороз в Александринке. Моноспектакль на основе записей Ольги Берггольц идет на седьмом ярусе, под самой крышей, что заранее определило большинство художественных решений. В то время как в другой работе с Мороз над постановкой «Человеческого голоса» по пьесе Жана Кокто в БДТ ситуация была прямо противоположной, хотя ничуть не более простой, — безликое пространство в виде черной коробки нужно было превратить в постапокалиптический мир со следами человеческой жизнедеятельности.
В чем алхимия театрального чуда? Того послевкусия, которое остается со зрителем после спектакля надолго, а порой и меняет его?
Я мог бы ответить банально — любовь, но на самом деле это не всегда так, и порой самые точные образные решения рождаются из конфликта и противостояния участников постановочного процесса. При этом важно, чтобы люди говорили на одном, пусть и «птичьем» языке, чтобы были близки друг другу в понимании контекста и эстетическом восприятии.
Мне, кстати, в этом смысле очень повезло. Несколько лет назад, объединившись с друзьями-единомышленниками из театральных мастерских 34Ко, мы масштабировались и запустили костюмный цех. Так что сейчас, когда на выпуске нам удается соединить ресурсы, я могу быть уверен на 100%, что моя идея будет понята, реализована максимально верно и принесет всей команде радость от процесса.
Хороший пример — «Бесконечная история» Андрея Гончарова для МТЮЗа. Погрузившись в эту детскую фантазию, каждый сотрудник мастерских смог почувствовать себя ребенком. А еще я верю, что пять номинаций «Золотой маски» перформанса De temporum fine comoedia режиссера Анны Гусевой под руководством маэстро Теодора Курентзиса для Дягилевского фестиваля — это в том числе и заслуга нашего сотрудничества в работе над постановкой.
Сейчас мы вместе с мастерскими 34Ко работаем над спектаклем «Три мушкетёра, или Подвески королевы», режиссера Романа Габриа для Театра им. В. Ф. Комиссаржевской. Приходите в октябре и посмотрите сами на новую версию хрестоматийной истории Александра Дюма.
Театральный сезон заканчивается, возможно, и силы вместе с ним. Где будешь искать вдохновение для новых проектов?
Тут мой рецепт всегда прост и человечен — во‑первых, в общении с близкими и в путешествиях. Чтобы чувствовать повестку, я посещаю знаковые арт-события и крупные выставки, где из раза в раз убеждаюсь, что способы выражения себя в искусстве бесконечны — это очень заряжает. А вообще метод пополнения креативных резервуаров отлично сформулировала Миучча Прада — учиться, учиться, учиться, изучать искусство, смотреть фильмы, читать книги. При этом мне интересно не просто цитировать шедевры, а, исследовав их, вступить в спор и постараться найти яркий, новый способ выразить свою художественную позицию.
Текст: Анастасия Никифорова
Комментарии (0)