Евгений Ткачук: «С детства во мне сидит эта романтическая идея — прийти к глобальному взаимопониманию»

Ленин vs Макбет

Как вы прожили и что увидели в «Хрониках русской революции»? Каково это — Ленин как процесс?

Ленин — это бесконечная глыба, пантократор солнечных пылинок. Если бы во времена Владимира Ильича был интернет, по-другому сложилась бы мировая революция. Он же мечтал о рупоре. Только представьте: нейросеть Ленин. А то, во что это вырисовалось, и какой ценой пришлось удерживать власть и инициативу — это уже следующий этап, и весьма печальный, конечно. Не то что печальный, а ужасающий. Ильич — сложнейшая, драматичнейшая, трагичнейшая фигура. И конечно, опыт, который получил я на этой картине Кончаловского, феноменальный. 

Вчера вы были у Кончаловского киноЛениным, а сегодня — театральным Макбетом. Как проживаются драмы власти и насилия человеком, который в параллельной жизни с нежностью прислушивается к настроению пони Капучино и вторит сценическим капризам жеребца Гротеска в конно-драматическом театре «ВелесО»? 

Репетиции начались с долгих дискуссий с Андреем Сергеевичем о целесообразности постановки. Я отказывался и говорил: «Зачем все это кишкомотание?» Андрей Сергеевич отвечал: «Да, Женя, давай не будем. Давай просто сейчас вот эту сцену еще прочитаем». Так шаг за шагом он меня погружал в Макбета. И мне стало интересно в этом беспросветном месиве, которое у Шекспира описано, провести линию человечности, которая истязается и в итоге проигрывает во внутренней войне. Но проигрывает достойно. Кончаловский влюбил меня в этот материал. Я пока не могу до конца распределиться в этом спектакле: есть места, в которых я просто срываю голос, и вторую часть спектакля играю уже на каких-то других энергетических ресурсах. И без голоса. Не знаю, что там зритель вообще слышит, понимает, но вроде не уходит.

Макбет — это самосбывающееся магическое пророчество (его манифестируют ведьмы). Ленин — рационализированное пророчество (манифестируют история и условный народ). А кто пророчит вам? Алгоритмы? Джипити? Скотий бог Велес?

Все, что меня окружает. Порой это приходит с совершенно неожиданных сторон, от неожиданных людей. Сама идея конно-драматического театра «ВелесО» появилась именно так: я пришел на тренировку к незнакомому человеку, мы разговорились про лошадей — и пошло, и пошло. А теперь невозможно бросить. Как ты можешь бросить живых существ, которые с тобой уже больше десяти лет?

Как вы думаете, почему главное лицо русского культурного процесса (и культурной памяти) — ваше? Почему вы хоть Япончик, хоть Александр Меншиков, хоть Емельян Пугачев? Почему вы — настолько важный кирпич в мироздании хоть Андрея Кончаловского, хоть Александра Ханта, хоть Рустама Хамдамова?

Если это и вправду так, то пусть критики с этим разбираются. Я просто работаю с тем, что прилетает, и пытаюсь найти в этом свои отражения. Тема отражений меня очень волнует: зеркальные нейроны определяют всё. В последнее время я всерьез погрузился в исследование нейробио­логии. Сейчас читаю очередную книгу про мозг.

Алгоритмизация — это форма рабства

Расскажите про ваш фестиваль-лабораторию «Каменный стол»: прозвучали ли жизнеобразующие трактаты? Были ли отправлены великие ритуалы? 

Фестиваль превратился в движение. И в сезонный ритуал! Представьте: Каменный стол — это огромная скала в Карелии, похожая на стол, до поверхности которого невозможно добраться. И мы, взрослые люди, словно дети собираемся каждый август под этим столом, смотрим наверх и делимся друг с другом своими сокровенными мыслями и чувствами. 

Сложилось сообщество постоянных участников: физический театр Odddance, музыканты Yarga Sound System, работающие со звучанием русского Севера, телесный и духовный практик Камилла Лазарт. С ее подачи мы начали изучать время, его взаимосвязи. Вникли, например, в майянские календари цолькин и хааб. Ввиду того, что у нас есть несколько путей восприятия, то, с одной стороны, существует линейное время, циферблатное. А есть время, зафиксированное в теле, и тело способно задавать вектор этому времени. Через тело время можно прочувствовать вперед и назад, нащупать его целостность. У такого времени есть объем и цикличность, оно живое, а не механическое, как часы. 

Как соотносится всеобщая алгоритмизация с ощущением живого времени?

То, что сейчас происходит с человечеством, — это предельный уровень, на который мы запрыгнули со всеми нашими технологиями и возможностями. Отсюда возникает необходимость что-то перестраивать в голове и по-другому относиться к той реальности, которая теперь нас окружает. Зацикленность на материальном мироощущении — тупиковый маршрут. О трагедии материальной культуры писал еще Максимилиан Волошин: «...Преобразил весь мир, но не себя, и стал рабом своих же гнусных тварей», помните? Вот вам ответ на всеобщую алгоритмизацию. Это новая форма рабства.

Мы приходим к тому, что взаимосвязи между людьми намного глубже и важнее любых алгоритмов. Это и есть философия нашего фестиваля — она направлена именно на честный, настоящий диалог и возможность со-зидать и со-творять мир вокруг.

Есть ощущение, что вернуть человечество в русло взаимопонимания может только какой-то катаклизм

Как устроено созидание и сотворение? Есть ли у него правила, сценарии? Или это скорее импровизация?

Каждый спикер, выступающий на «Каменном столе», получает 15 минут всеобщего внимания. За эти 15 минут он намечает вектор своего мировосприятия, раскрывая тему фестиваля — в этом году это «Источник», — и предлагает попробовать его направление на практике. Люди собираются совершенно разные, и я очень надеюсь, что в этом году к нам присоединится классный нейробиолог. Мы нашли эксперта из космонавтики, очень хочется, чтобы кто-то помог нам установить связь с космосом. Зрители тоже могут стать спикерами. В этом и заключается прелесть фестиваля: если человек в процессе чувствует, что у него созрело собственное высказывание, он бьет в колокол, собирает людей и рассказывает о том, что ему важно. Сначала люди не совсем понимают, что происходит и как в этом участвовать, но уже на второй или третий день колокол звонит почти без остановки. Все самое важное, как и должно быть, происходит на «Каменном столе».

Тема будущего фестиваля — «Источник». Вопрос к вам как к первоисточнику «Источника»: о чем пойдет речь? У вас 15 минут.

Источник в моем понимании — это опора движения, опора мыслительного процесса, опора чувствования и опора жизни. С чего все начинается-то? Главный источник лично для меня — это, конечно, природа и контакт с ней. А отсюда уже вытекают взаимосвязи, рождаются отношения, рождаются ценности. Погрузившись в природу и нащупав эти фундаментальные связи как структуру всего, мы приходим к пониманию, что одному неинтересно, нужна семейственность. Почему есть много практик восстанавливающих, оздоравливающих, связанных с природой, — та же иппотерапия? Когда люди, которые не могут дышать, не могут ходить, оказываются рядом с конем, они, синхронизируясь, как бы начинают неосознанно правильно и совместно существовать, потому что биоритм животного тебя выравнивает. И это потрясающе.

У вас ровный биоритм? Конский? Как на него настроиться, если вы проснулись, а лошади рядом нет?

Выстраивание начинается с того самого момента, когда ты открываешь глаза и погружаешься в это состояние, в эфир жизни, который так или иначе на тебя воздействует. Ты начинаешь с ним взаимодействовать, выстраиваешь свое тело относительно погоды, сезона: аккумулируешь себя. И ставишь цели — это важно. Если их нет, баланс нарушается и развития не происходит. Целеполагание может быть как бытовым, так и другого порядка. При этом хорошо, если быт и бытность не занимают много места и часть задач — метафизические. В этом процессе налаживаются связи и появляются идеи, которые прилетают непонятно откуда: иногда от простой встречи, от простого диалога с неизвестным человеком на остановке. Мне вообще кажется, что самое дорогое, что есть в нашей жизни, — это такие спонтанно открывающиеся двери. Ты можешь пропустить и зачастую пропускаешь какие-то возможности, которые тебе прилетают. И умение быть открытым миру и воспринимать и слышать, что он тебе предлагает, — это навык, который на самом деле определяет качество жизни.

Давайте разберем целеполагание на примере. Какая, например, основная цель у вас сегодня?

Если говорить о главной цели, даже сверхзадаче, то с детства во мне сидит эта романтическая идея — прийти к какому-то глобальному взаимопониманию.

И когда я где-то его наблюдаю, это взаимопонимание, меня просто до глубины души трогает, что все-таки оно возможно. Это же дико сложная конфигурация, потому что каждый человек имеет свой опыт, среду, уровень развития, и при этом каждый воспринимает другого лишь через свое отражение. Не может быть иначе. Другое дело — готовы ли мы пытаться понять или сразу сказать «понятно». Как в меме.

И фестиваль «Каменный стол» — как раз про это. Люди обнаруживают внутреннюю тягу договариваться. Это труд, но это и радость, что можно не бороться, а просто услышать мнение другого человека и соотнести его с собой. Где-то даже образуются точки, в которых вы будете абсолютно согласны с оппонентом, — по ним пойдет ток взаимосвязей. Потому что, по сути, конфликт — это место, где заканчиваются спор и поиск истины и остается только отстаивание позиции. 

В Туркмении, где я жил, у детей была странная игра, достаточно жесткая, которая обычно происходила перед дракой. Они подходили к тебе, чертили между вами линию ногой на земле и плевали на твою сторону. Что ты сделаешь? Я до сих пор не понимаю.

Скоморохи-терапевты и сказители-промасливатели

Расскажите, как поживает пони Капучино? Какие у Капучино и его коллег творческие планы? Готовятся ли премьеры в вашем конно-драматическом театре «ВелесО»?

Сейчас мы готовим «Медного всадника». Вообще, мне кажется, это актуальная тема — катаклизмы. Есть ощущение, что вернуть человечество в русло взаимопонимания может только какой-то катаклизм, который нас всех наконец сплотит. 

Основная история — та самая вода, которая будет прибывать. И мы сейчас работаем над образом стихии через наших жеребцов. Также планируем восстановить спектакль «Земля людей» по стихам Габриэлы Мистраль. Еще работаем над инсценировкой повести Лескова «Скоморох Памфалон», где, я надеюсь, будет участвовать Юрий Александрович Кузнецов. Мне кажется, это прямо его роль. И он с большим удовольствием взялся за работу. 

Памфалон у Лескова — скоморошество на грани юродства, эта тема для вас как родная. Как вы думаете, почему русский герой — так часто человек со смещенной связью с реальностью? 

Мне кажется, это не только русская история. Смещенные нормы всегда вызывают интерес. Если говорить о сумасшествии, то именно оно двигает процесс вперед. Всё всегда начинается с сумасшедшей идеи. Где бы мы были, если бы не было сумасшедших? Другое дело — скоморохи. Это люди, которые в первую очередь являются терапевтами. Их основная задача — лечение души. Потом эту функцию взяла на себя церковь. Но если углуб­ляться в историю, то изначально люди, которые помогали человеку понимать, что хорошо и что плохо, — это и были скоморохи, которые умели говорить, складывать, сказывать. Через сказку они раскрывали разные ситуации человеческой жизни. По сути, скоморохи были верховными людьми. Другое дело, что поколение за поколением их становилось все больше и каждый начинал скоморошествовать по-своему. И в этом на самом деле не было проблемы. В сказительстве задача не в том, чтобы добиться окончательной правды. Задача — на чувственном уровне выровнять внутреннюю фактуру человека, точнее выявить внутреннюю проблему. А выравнивается она через это своеобразное промасливание сознания. Что хорошо, что плохо — даже не всегда принципиально. Но люди начали зацикливаться. Один скоморох говорит одно, другой — другое. У зрителя появилось недоверие.

А вы — сказитель? Умеете промасливать?

Я пытаюсь. Учусь этому. Это отдельный путь, отдельная стихия. Состояние стиха — вообще особое скоморошье состояние. Абсолютно неуязвимое. Иногда у меня бывают такие моменты, но долго удерживать эту потоковость я пока не могу. Она возникает спонтанно, подготовить ее у меня пока не получается. В какой-то момент вдруг понимаешь: вот оно. Но как только ты это осознаешь — всё исчезает.

У вас в театре есть любимый артист?

Да. Хотел сказать: «Это я». Но Гротеск, конечно. У нас невероятный опыт совместного пути, я очень люблю этого коня и могу быть субъективным. Хотя он действительно потрясающий, чуткий и внимательный артист. Гротеск понимает, когда он находится на сцене и что в этот момент включаются другие законы, другое восприятие, и у него пластика меняется, телесная подача становится другой. Были моменты, когда он просто брал ситуацию в свои руки и раскрывал сцену по-новому. Вдруг подбегает к зрителям и исполняет каприоль, элемент высшей школы верховой езды, который никогда не изучал и не репетировал. Прыжок с четырех ног с выстреливанием задних. Не все кони могут это сделать. Это был невероятный момент, когда я понял: то, что я рулю процессом, — это всего лишь оптика моего восприятия. Когда мы позволяем коням проявляться во взаимодействии, то возникают вот такие неожиданные подхваты на уровне, о котором ты даже не подозревал. 

Взаимосвязи между людьми намного глубже и важнее любых алгоритмов

В фольклоре конь — это и спутник смерти, и символ свободы. Как будто образ лошади предельно глубоко связан с русским бессознательным. А что такое конь в вашем мироздании?

Для меня это проводник. Во-первых, в сторону того самого взаимопонимания и гармонии, во-вторых, мистический проводник в потусторонние миры. Бывают моменты, когда вроде все нормально — и вдруг ты понимаешь, что происходит нечто непреодолимое, конь вдруг из-под тебя выворачивается, начинает пятиться. Нужно дать этому уйти, не бороться. Он видит и ведет тебя в другие миры бесконечные. Насколько фантазии хватит, столько и ходи.

У вас очень конная пластика, есть в вас что-то степное — как будто тело помнит движение животного. Как вам кажется, связь человека и лошади — культурный образ или биологическая память?

Да? Я думаю, что это опыт работы с лошадьми. А если углубляться, что это такое? Это работа с телом. Потому что язык лошадей — язык телесный. И ты его ­зеркалишь. Когда начинаешь работать с тем или иным существом, перенимаешь и пластику, и способ существования, а главное, биомеханику, потому что ты и любое живое существо взаимодействуете и обозначаете свои потребности, нужды и желания через биомеханику. И только переняв, ты наконец понимаешь.

Текст: Юлия Машнич 

Фото: Василий Швецов

Продюсер: Дарья Венгерская

Стиль: Вадим Дуров

Визаж: Мария Швец

Свет: Павел Знаменский, Равиль Исламов Octa Light

Ретушь: Анастасия Билык

Ассистент продюсера: Алена Чиркова

Ассистент стилиста: Валерия Зеленая