«Мы пытаемся соединить эмпатию со взглядом на мир»: как Любовь Аркус и команда «Сеанса» построили школу мечты, меняющую российское кино

Вы издаете культовый синефильский журнал «Сеанс», снимаете фильмы, основали фонд «Антон тут рядом», а три года назад открыли школу «Сеанс». Почему вы решили запустить еще и образовательный проект?

Во-первых, меня очень волнует состояние умов сегодняшних молодых людей, которые хотят заниматься кино. Очевидно, что у ребят, которые сегодня заканчивают школы и институты, по сути, отсутствует гуманитарное образование. А мастера кинематографии, хотя и могут дать навыки и технические умения, как делать кино, никогда не смогут придумать за студента, о чем его делать. Во-вторых, настают времена абсолютной социальной атомизации: человек становится никому не интересен — и так во всем мире. Это ход цивилизации, который я проклинаю. Но если взрослый еще как-то может справиться с одиночеством, то молодое поколение нуждается в стае, в ориентирах. Нужно, чтобы были разные взгляды, чтобы молодые, как щенки, тыкались друг об друга и нащупывали то, что им близко. Поэтому самое главное, что нужно делать сейчас — создавать среду. И я странным образом это умею. Вообще-то, я человек чрезвычайно ранимый и уязвимый, обычно такие люди сидят тихо. А меня все время несет: создавать то журнал, то фонд, то школу. Ну а в-третьих, мои друзья — великие педагоги и авторы мировой величины, а Господь велел делиться.

«Сеанс» курс «От замысла к фильму», Иван Чечот — «Изобразительное искусство и кино», Юрий Сапрыкин — «Человек в ХХ веке», Елена Грачева и Михаил Щукин ведут лекции и семинары по литературе. А еще мой личный краш Михаил Ямпольский и его «Современность»! Из Нью-Йорка, между прочим, вещает. Каких трудов, кнутов и пряников вам стоило собрать этот пантеон преподавателей? 

Ксюша, никаких не стоило. Это все мои друзья, многие — постоянные авторы журнала «Сеанс». Никого не пришлось уговаривать, все сразу согласились участвовать. Кстати, педагоги тоже многое получают от студентов, это ведь взаимный обмен энергиями. И да, я собрала то, что называется «дримтим». Хотя на курсы гуманитарных дисциплин тратится две трети бюджета школы и они обходятся нам вдвое дороже профессиональных просто потому, что педагогов по этим курсам больше, чем мастеров, я искренне считаю, что без максимально широкого образования школа ничем не поможет студенту. Для меня это особенно важно, ведь именно этим «Сеанс» отличается от других. Я думаю, главная проблема не только российского, но и кинематографа вообще заключается в том, что кино сейчас высасывают из пальца. И это не потому, что авторы тупые. А потому, что у авторов нет двух вещей: мировоззрения и образования — жизненный опыт не получается накопить и отрефлексировать. У них нет системы ценностей, потому что ее теперь нет и в мире, поэтому каждый должен создавать свою собственную. 

Конкретно мы с замечательными педагогами «Семинара современного фильма» кинокритиками Василием Степановым, Алексеем Артамоновым, Михаилом Ратгаузом пытаемся объяснить, что без этого невозможно снимать кино. Мы ведем семинар вместе или по очереди не потому, что я считаю, что моего интеллекта мало, а потому, что считаю, когда один человек берется всех научить, то получается какая-то ерунда. Бывает такое, что студенту ты не просто подходишь, а ему ведь нужно об кого-то калиброваться. Мы не навязываем свои представления, а предлагаем разобраться.

И как, мы с сокурсниками разбираемся? 

Не без труда. Мы оказались в мире, где принято культивировать свои травмы и манифестировать из повестки. Но в пространстве ресентимента ты всегда будешь несчастен и непродуктивен. А повестка — удобный способ закрыться, спрятаться, избежать иногда болезненного контакта с миром. Какие-то вещи из студентов приходится буквально вынимать, причем они и не догадываются, что ими обладают. Должна быть живая, развивающаяся душа, которая как губка впитывает все, что человек получает извне, и фильтрует это. А искусство — зеркало, в которое вы смотрите и начинаете понимать про себя. Это то главное, что оно с вами должно делать. Нужно научиться не бояться себя и научиться с самим собой разговаривать. И себя понимать. Собственно, для начала — себя. Поэтому важнейшая часть обучения — внимательное наблюдение за окружающей жизнью и вчувствование в окружающих людей. Без этого не будет фактуры. Мы в школе пытаемся соединить эмпатию со взглядом на мир, а также с гуманитарным и профессиональным образованием — это залог будущей реализации в кинопроизводстве.  

Можно ли вообще научить человека не только смотреть, но и видеть?

Именно этим занимается наш преподаватель Лилия Шитенбург: триллер «Синдром Стендаля» Дарио Ардженто она с учениками проходила в течение пяти трехчасовых занятий. И это даже не профессиональный курс «История зарубежного кино», а «Анализ актерского мастерства», предмет, который учит видеть фильм. Важно добавить: видеть именно то, что в нем есть, а не то, чтобы ты хотел, чтобы там было.  

А как получилось, что уровень гуманитарного образования так катастрофически снизился?

В том числе это связано с интернетом. В свое время мне и моим сверстникам приходилось добывать знания огромными трудами: не было ни торрентов, ни ютьюба. Хорошие книги втридорога покупали на черном рынке, хорошее кино — если везло — можно было один раз посмотреть в Госфильмофонде. Нами двигала жажда, мы мечтали найти недостижимое, мы читали и смотрели все подряд, и в наших головах формировался какой-то правильный плодородный слой, то, что сейчас называют словом «бэкграунд». Знания эти были сверхценны. Я помню, что мы узнали о философе Серене Кьеркегоре только потому, что прочли о нем в великой книге Самария Великовского «В поисках утраченного смысла», которую, в свою очередь, нам порекомендовал Мераб Мамардашвили. То, на что нам приходилось тратить месяцы, сегодня занимает один клик в гугле. Но доступность информации девальвирует ее значимость. К тому же молодежь перестала читать: за нашими партами сидят ребята, которым родители вместо книг подсовывали мультики, а теперь они смотрят рилсы или играют в компьютерные игры. Но чтение — это база. Если ты понимаешь, что такое «Фауст», то ты понимаешь, что такое конфликт, кто такой герой, в чем трагедия познания и так далее. Поэтому у нас в школе есть курс «Литература. Главные тексты», который ведут Елена Грачева и Михаил Щукин.

Весной этого года в школе «Сеанс» стартовали занятия третьего набора и переформатировалась ее структура. До этого студенты сначала год проходили общеобразовательные предметы, а потом поступали в профильные мастерские — сценаристов, кинокритиков и редакторов. Теперь мастерские начинаются с первых дней обучения, и это режиссерские (Борис Хлебников и Наталья Мещанинова! Андрей Прошкин и Владимир Мункуев!), продюсерская (Сергей Сельянов!), документального кино (вы сами!), а еще появился художественный цех. Зачем вы провели реорганизацию?

Мы поняли, что полутора лет на профессиональное обучение мало и в профессию надо входить постепенно, с первого курса. На третий год я начала воплощать свою мечту в ее изначальном виде, и сегодня школа существует в той архитектуре, в которой и была задумана. Идея в том, что на последнем курсе студенты должны объединяться в группы: продюсер, режиссер, сценарист, художник-постановщик, художник по костюмам, редактор — и вместе делать диплом. И тогда, может, мы сами и станем их работодателями. Сергей Сельянов, один из самых прогрессивных продюсеров страны, предложил открыть студию при своей кинокомпании СТВ, куда школа «Сеанс» могла бы поставлять готовые проекты «под ключ», а он бы мог их финансировать. Задача нашей школы еще и в том, чтобы студенты научились коммуникации — это большая проблема разных поколений. Меньше всего на свете я хочу, чтобы школа «Сеанс» была еще одной фабрикой безработных, поэтому я стараюсь дать максимум возможностей, которые только могут быть. Воспользуются ли студенты ими — большой вопрос.
В новом наборе появились курсы, связанные с применением ИИ и компьютерной графики. А какой ваш прогноз: сгенерированный контент — это уже наступившее будущее?

От реальности никуда не деться, сегодня без знания этих дисциплин в кинопроизводстве невозможно работать. Лично я отношусь к ИИ с большим подозрением. Мой герой — левша. Как оператор Сергей Астахов, который сам себе мастерит кинооборудование. Я считаю, что ручной труд вносит в продукт энергию, которую ничем нельзя заменить. Я недавно пересмотрела нуар «Ночь охотника» Чарльза Лоутона, который я горячо-горячо рекомендую. И там что-то такое происходит, с чем не может справиться никакая компьютерная графика. Понимаешь, вот дети уплывают от маньяка на лодочке и попадают в очень страшный лес. И вдруг ты видишь кролика размером с экран. Он такой весь бархатистый, у него усики еле-еле шевелятся. И он такой вкусный. Нажористый кролик! И еще разные гигантские животные — они сняты как бы глазами детей, ведь для них это огромные существа. Но эти звери не пугают их, а как будто охраняют в этом лесу. Это называется комбинированными съемками — золотые мастера, золотые руки! Какой компьютерной графикой ты это сделаешь? Никакой и никогда.

А как быть с первыми двумя наборами? Столько всего появилось, что нам впору испытывать FOMO.

Все могут свободно посещать появившиеся в программе предметы и смотреть лекции в записи. Более того, мы сделали доступ и к новым мастерским — за разумные деньги. Можно ходить во все или к конкретному мастеру. Что касается реализации в профессии, то четверо выпускников уже работают с Борисом Хлебниковым над сериалом «Репутация», трое — у Бакура Бакурадзе. У журнала «Сеанс» появилось шесть новых авторов и четверо сотрудников, еще одна студентка пишет для нас книгу. Вообще хороших работ по киноведению в школе было столько, что мы решили выпустить научное приложение к «Сеансу», которое посвящено истории и теории кино: второй номер «Доб-ского» собран и готовится к печати. Твой текст там, Ксюша, кстати, тоже будет опубликован. Но для меня еще более важно, что выпускники продолжают раз в неделю сами собираться проводить семинар современного фильма. Каждую неделю! Я уже не говорю о том, что они друг к другу летают через страны и континенты и постоянно общаются в своих чатах. Меня бесконечно радует география школы, у меня даже есть карта, которую я сама нарисовала: это вся Россия — от Якутии до Архангельска, Италия, Голландия, Канада, Латвия, Турция и так далее. Но если бы у нас появилось больше денег или инвестиции, я бы сделала часть обучения очной. Некоторым дисциплинам, например операторскому мастерству, невозможно научить онлайн. А еще я бы хотела делать обязательные ретриты: мы провели такой на 35-летие журнала «Сеанс» и собрали в лесу, в маленьких коттеджах в Васкелово, студентов и педагогов. Это были три счастливейших дня. Кажется, никто не спал — не могли наобщаться. Я бы хотела, чтобы это стало практикой.

Рассказываем, зачем поступать в «Сеанс»: ученики и выпускники школы задают вопросы своим педагогам и сокурсникам

Что же это за ремесло такое, режиссерское? Как ему вообще можно научиться?

В кино, так же как и в живописи, очень важно иметь наставника, мастера, который покажет, как растирать краски, и сможет спокойно и честно проанализировать первую работу. Это важно для человека, когда к его труду оказывается такое внимание. Но при этом авторитет мастера не должен давить ни в какой степени. Я никогда со своими ребятами в моих мастерских не  ссылался на свой художественный опыт. Разве только на то, как организовать работу с массовкой — этому, конечно, никто обычно не учит. На киносъемки режиссеры боятся приглашать стажеров, но можно поступить на работу в кинопроизводящую компанию, поработать ассистентом. Не всегда есть повод перенимать, но, по крайней мере, как не надо делать, вы точно увидите. Душа вам подскажет это практическим образом. Но самое главное: вы должны иметь хорошие, натренированные мозги — натренированные литературой. Если вы умеете читать толстый, большой роман и испытываете от него удовольствие — это первый знак того, что вы к режиссуре готовы. Чтение — самый демократический опыт, помогающий человеку анализировать драматургию, смыслы. Технически сделать фильм, наверное, несложно. Бесценны замысел и ваше внутреннее движение. Придумать, сформулировать замысел — это то, что ценится в кино больше всего. В известном американском кино сценаристы — выдающиеся, режиссеры — обычные, актеры — профессиональные. Новые смыслы создают именно талантливые сценаристы. Читать, читать, читать. Если вы будете умнее вашего продюсера, оператора, актеров — вы этим сможете защитить любой замысел. Главное, чтобы у вас была оригинальность и глубина. И — смыслы. Нет ничего дороже замысла, нет ничего важнее смысла.

Какие книги должен прочитать каждый человек, который хочет понимать как устроен театр, а как кино.

Чтобы понимать театр, нужно прочитать Станиславского — «Моя жизнь в искусстве». Это хорошая, душевная и конструктивная книга. А кино — замечательный том из серии «Сеанс. Лица» про Стэнли Кубрика.

Спектакль, который невозможно пропустить петербуржцу (и гостям нашего города)?

«Преступление и наказание» в постановке японского режиссера Мотои Миуры для БДТ или «Губернатор» Андрея Могучего там же. А тем, кто не из Петербурга, посоветую «Пера Гюнта» Юрия Бутусова — есть прекрасная запись этого спектакля театра Вахтангова. Или фильмы британца Кеннета Браны — вот он ставит кино совершенно как театр.  

Для чего история нужна кинематографисту?

Это же остров сокровищ для кинематографиста. Сколько можно всего снимать! Какие характеры там будут цвести и плодоносить! Или вовсе интересно, насколько история России целиком и полностью сфальсифицирована и часто использовалась в пропагандистских целях. Часто представления о том или ином историческом событии сформированы некой картинкой. А вот если сломать эту картинку, получится интересно, правда? Все зависит от угла зрения. Пушкин говорил: «История для меня — пачка хорошо рассказанных анекдотов». Можно воспринимать ее так, а можно как шекспировские хроники.

За что вы благодарны школе «Сеанс»?

Мне кажется, мы все время от времени нуждаемся в какой-то пересборке, в систематизации опыта и знаний. Поэтому в школе «Сеанса» встречаются очень разные по возрасту и образованию люди, но всех их объединяет большая любовь к кинематографу. Время сжалось, скорость, с которой мы живем, не позволяет нам замедлиться. В результате пролетают месяцы, а нам кажется, что когда-то мы обязательно наверстаем, прочитаем, пересмотрим, дослушаем. Это самообман. «Сеанс» подарил мне возможность выдернуть себя из этого потока. И в отличие от учебы в институте, ни у кого не возникает даже мысли, а зачем тебе это нужно? Ты очень четко понимаешь ценность того, что получаешь. Школа дала мне забытое ощущение радости от возможности общения с лучшими преподавателями по совершенно разно образным дисциплинам, возможность систематизировать знания, смотреть и думать. Именно в сочетании курсов заключается уникальность этого образования: педагогический состав подобран просто с невероятной тонкостью, как филармонический оркестр из выдающихся музыкантов.

Зачем суперзвезде МДТ школа «Сеанс»? И какие открытия произошли за первый семестр?

Когда я увидела состав преподавателей, у меня отвисла челюсть и я сказала, что мне это надо: просто слушать их — огромное счастье. У меня нет амбиций стать режиссером или сценаристом, вернее это не цель. Меня интересует само обучение, наполнение, апгрейд. В более прикладных профессиях, например медицине, с развитием технологий все время появляется что-то новое, а в актерской — сходил на один тренинг, на другой, позанимался по технике Майзнера, потом по Чехову, но плюс-минус это всегда работа с собой, со своими возможностями. И от этого легко впасть в прокрастинацию. Мне вот захотелось новых фильтров и новой оптики. Я стала гораздо внимательнее к жизни. Эпоха, люди, контекст, взаимоотношения — каждый предмет, который мы обсуждаем, начинает четче проявляться в реальности. Все, что мы видим, — это результат божественного замысла. Как это устроено? Почему это так сочинили? Если бы не было света, не существовало бы кино — и это не только технический, но и метафизический вопрос. 

Как и зачем становиться культовым кинокритиком в эпоху, когда в интернетах каждый может написать рецензию, а еще на пятки наступает ИИ?

Мы не учим писать и не учим смотреть кино. То есть мы, конечно, постепенно прокачиваем навыки анализа кинотекста, помогаем всматриваться в чужие смыслы и вслушиваться в чужие голоса. Но не это в центре. Это придет само собой по мере продвижения в другом важном деле — познании самого себя. Верю, что хороший текст должен органически продолжать автора, и потому мы с Михаилом Ратгаузом, соавтором мастерской кинокритики, перво-наперво хотим, чтобы студенты услышали себя. Открылись. Не перенимали чужие конвенции и манеры, а обнаружили собственную интонацию и уникальный внутренний смысл. А там и слова появятся. Собственные слова. В век ИИ так важно иметь что-то свое, что-то, что можешь только ты.

Можно ли научить читать, или зачем мне Гете и Тракль, если я хочу снимать кино?

Научить читать нетрудно, трудно научить (и научиться) читать медленно. Художественный текст разворачивается во времени, каждое следующее слово меняет предыдущее, поэтому я люблю читать больше, чем смотреть кино: можно остановиться, вернуться, перечитать, отложить, походить с этими словами в голове. Переживание может быть быстрым, а понимание — нет. В книге «Утренняя заря» Ницше, филолог-классик, сказал очень важную вещь: «Филология именно то заслуживающее уважения искусство, которое от своего почитателя требует прежде всего одного: идти стороной, давать себе время, быть тихим, медленным, как ювелирное искусство слова, которое исполняет только тонкую, осторожную работу и которое может испортить все, если будет торопиться». Мне бы очень хотелось, чтобы мы все притормозили и дали слову сделать свою работу.

Чему на самом деле учит ваш курс? Можно ли вообще научить видеть? Или видеть — не главное?

В прямом смысле научить невозможно, да и не нужно. Хотелось бы, чтобы слушатели медленно становились несколько другими, приобретая опыт рассматривания искусства сначала чужими глазами, открывая для себя возможность задавать искусству вопросы с разных точек зрения. Искусство невозможно освоить быстро и немедленно превратить опыт в умение. Для этого нужны годы, если не значительная часть жизни. Пребывание в стенах учебного заведения дает не столько знания, сколько опыт общения и причастность к определенной культуре. Гете как-то написал о Винкельмане: читая и слушая его, ничему не научаешься, но кем-то становишься.

Продюсер: Дарья Венгерская

Визаж и волосы: Регина Садыкова

Свет: Василий Кабайлов (Skypoint) 

Ретушь: Софья Полякова 

Фото: архивы пресс-служб