«Авторское кино все равно будут снимать: эту песню не задушишь»: Сергей Сельянов — об ИИ, киносказках и наследии Балабанова

«Национальный юмор и фильмы "про нас" — вот где голливуд нам не конкурент»

Вы и ваши коллеги-продюсеры долгие годы пытались конкурировать с Голливудом — при помощи протекционизма или за счет качества. Теперь Голливуда в прокате нет. Стало легче? 

Конечно. Главный выигрыш в том, что наше кино получает более длинный прокат — в прежние годы редко каким российским фильмам удавалось быть в кинотеатрах больше двух недель. Многие зрители раскачивались только на третий уикенд, а фильм идет уже только где-то на окраине. Но отчасти мы все равно с голливудцами конкурируем, потому что они есть в Сети, есть у пиратов. И люди, которые привыкли смотреть американское кино, естественно, продолжают это делать. Думаю, существенная часть из них и не испытывает интереса к нашему. Да и в целом российское кино менее «фанатское». 

Но в числе российских успешных и даже «фанатских» франшиз — ваши «Богатыри», которые, как теперь понятно, вырастили несколько поколений. 

Да я не прибедняюсь. Объясню. Есть два направления, в которых Голливуд нам не конкурент, никогда не был и не будет. Это национальный юмор и «фильмы про нас». Потому что из нашего культурного пространства западным кинематографистам интересны только Распутин, Екатерина II и Анна Каренина — вот, собственно, и всё. Про других героев они делать просто не будут. А у нас есть потребность смотреть фильмы о своих. Но остается проблема с остальными жанрами. Даже любящий русское кино зритель считает, что территория, например, фантастического фильма — не наше. Мюзикл? Спаси и сохрани. Мы можем сделать безупречный экшн или фэнтези, но высока вероятность, что зритель ему в ласке откажет. Это ихнее, это не по Сеньке шапка.

У вас есть ощущение, что фильмы компании СТВ повлияли на аудиторию, развернули ее в сторону российского кино? 

Ну да. Не в том смысле, что фильмы кинокомпании СТВ что-то куда-то развернули. А в том смысле, что мы пошли навстречу… Угадали, что нужно зрителю. Это совпадало с нашим интересом и любовью к такого рода материалу. И зритель ответил взаимностью. А что фильмы там изменили — мы про это не думали. С помощью кино меняли мир революционные кинематографисты — Эйзенштейн, Пудовкин. Мессианство давно позади. Наше дело — сделать максимально хорошее кино, на которое мы способны. Дальше оно живет — или не живет. Хорошее кино должно цеплять. Из десяти фильмов в Америке, в Советском Союзе, в Китае, где угодно, восемь, если не девять — неудачные. 

Как вы объясняете феномен Юры Борисова и его глобальную славу? 

А надо объяснять? Появляется одаренный человек, с какими-то своими фишечками, которые магнитом зрителя притягивают. Сережа Бодров, например. Это необъяснимо. Просто бывает и все.

 «ИИ еще долго или никогда не сможет конкурировать с человеком»

Сейчас принято ругать киносказки, которые на нас валятся последние несколько лет. У СТВ за это время выходили «Горыныч», «Огниво», «По щучьему велению», «Конек- Горбунок», впереди «Чудо- Юдо», «Садко», «Иван да Марья». 

Принято ругать, пусть ругают. Мы сказки делали и будем делать. Я это люблю, я это хочу и всегда хотел — даже в 1990-е. Просто не было возможности. Может, это какие-то долги моему детству… Все наши сказки, судя по сборам — не только в кинотеатрах, но и на платформах, и на телевизионных каналах, — приняты, востребованны. Вообще детское и семейное кино — самое дорогое везде в мире. И вопрос не только в деньгах — в компетенциях. Добраться до определенного уровня компьютерной графики, больших декораций — это принципиально другой вид производства по сравнению с небольшими по бюджету авторскими фильмами, которые бывают прекрасны, но тем не менее… 

Еще один ваш проект — студия «Мельница», известная «Лунтиком» и былинной эпопеей о богатырях. Когда в 2003-м вы выпустили в широкий прокат первый в новейшей российской истории полнометражный мультфильм «Карлик Нос», были мысли, что дальше так начнут делать все? 

Да нет, конечно. Я вообще удивился, когда узнал, что «Карлик Нос» — первый полнометражный анимационный фильм за долгие годы. Их, оказывается, прекратили делать лет за двадцать до падения Советского Союза. Пионером можно оказаться, когда совсем этого не ожидаешь. 

Вы видели новость, что «Союзмультфильм» будет теперь отдавать предпочтение ИИ-генерациям? 

Да весь мир будет. В анимации это, можно сказать, уже случилось. Не в том смысле, что появилось много фильмов — пока не очень. Но уже ясно, что традиционное анимационное кино потеряет свое доминирующее положение прямо вот-вот. ИИ-генерации кратно дешевле. И сроки производства другие, что тоже важно. Конечно, я уверен, что авторская, традиционная анимация останется еще надолго. И мы своих «Богатырей» еще поделаем традиционным способом в силу огромного запаса прочности и зрительского интереса. Но основная масса индустриальной анимации уже в следующем году, а может, даже и в этом изменится. Есть огромное количество энтузиастов в мире — это не может не дать результата. 

Сейчас один человек может создать мультфильм полностью — от идеи до реализации. Но главное — сценарий, то есть сама история? 

Совершенно верно. Плюс нужно придумать сильный концепт-арт. Искусственный интеллект способен предложить вполне приемлемую и даже достойную картинку, но если ты хочешь выделиться, то нужна не только история, но и идея о том, как все будет выглядеть. Тем не менее итоговое соотношение не изменится. Среди десяти фильмов, созданных ИИ, те же самые восемь- девять пойдут в отвал.

На анимационной студии «Мельница» собираетесь использовать ИИ? Или у вас все по-прежнему? 

В качестве прикладных инструментов эти примочки уже года полтора все юзают. Но генерально — нет. Менять стилистически «Трех богатырей» или «Ивана  Царевича» вроде бы неправильно. А в новых проектах — ну, может быть. Сейчас бурно обсуждаем между собой. Я отношусь к участию ИИ спокойно, скорее даже с энтузиазмом.

«Авторское кино все равно будут снимать. Эту песню не задушишь»

Как себя чувствует еще одно направление вашей деятельности — авторское кино вроде «Лермонтова» Бакура Бакурадзе и «Папа умер в субботу» Заки Абдрахмановой — без возможности валидации через западные фестивали? 

Авторское кино никогда не было бизнесом, так скажем. Была мотивация сделать что-то качественное на киноязыке. В начале нулевых я ожидал роста популярности российского кино для широкого зрителя и считал, что более- менее пропорционально будет расти интерес к авторскому кино. Но нет, тут я ошибся. Как было в нулевых: сто тысяч зрителей — хороший результат, триста тысяч — замечательный, так и осталось сегодня. Массового интереса не возникло. 

Сейчас ситуация усугубилась. Нет доступа на западные фестивали — Каннский и прочие. Российский «Кинотавр» обладал серьезным статусом, но его больше нет (киносмотр в последний, 32-й раз был в сентябре 2021-го, с 2022-го больше не проводится. — Прим. ред.). Уменьшилось количество зрителей авторского кино, потому что часть уехала, — а их и так-то было небогато. И тем прокатным компаниям, которые были энтузиастами этого дела (а оно сложное, тяжелое и неденежное), стало совсем трудно. Сборы упали, их комиссия, соответственно, тоже. Получается, что они стали работать себе в убыток, не покрывая затрат. И начали отказываться от того, за что еще относительно недавно была конкуренция. Платформы, которые ставили какое-то время на авторское кино, рассчитывая, что подписная база за его счет расширится, тоже убедились, что это не так.

То есть авторское кино окончательно превратилось в чистое искусство.

Ну да. Еще цензурные ограничения… Положение авторского кино исключительно осложнилось. Но эта энергия никуда не денется. Режиссеры все равно будут, что называется, пытаться — за счет радикального снижения себестоимости производства… Эту песню не забудешь, или как там, не убьешь? 

Не задушишь. 

Не задушишь. 

Вы рефлексируете по поводу постоянной трансформации отношения к кинонаследию вашего друга Алексея Балабанова? Вы же продюсировали все его фильмы, кроме двух первых — «Счастливые дни» и «Замок».

Я никак не рефлексирую, Маш. Я радуюсь просто тому, что его фильмы живут — и такой очень какой-то полнокровной, я бы сказал, жизнью. Всё, дерево посажено, оно выросло, оно стоит. Дальше кто-то его спилить хочет, кто-то кору ободрать, кто-то поливать, кто-то плоды собирать. Я помню, как критика прохладно встретила «Жмурки», а сейчас это культовый фильм. Хотя критика всё прохладно у Балабанова встречала… Но его фильмы не просто живут в памяти тех, кто когда-то их посмотрел в момент выхода на экраны, — их сегодня узнают те, кто тогда только родился. Фидбэк постоянно приходит. И я счастлив.

«Жить в стабильной ситуации? Не довелось. Да и как-то скучновато будет»

В истории СТВ было несколько ярких случаев, когда люди приходили в кино с улицы. Например, один из авторов франшизы «Богатыри» Максим Свешников еще школьником прислал вам e-mail с отрывком сценария, где рассказал современным языком былинную историю про Алешу Поповича. Возможна ли сейчас такая ситуация? 

Конечно, возможна. Мы всё читаем, что нам приходит. Только КПД у этого очень незначительный. 

Вы сами читаете сценарии? 

Я читаю много. Когда-то читал вообще всё, что приходило самотеком, — сто сценариев в год примерно. Но сейчас их присылают до полутора тысяч — и такое количество уже передаю читать редакторам. Хороший сценарий пропустить невозможно: сверкает, аж режет глаз. 

Как получилось, что в последние годы на студии СТВ запустилось столько женщин-режиссеров — от Наталии Мещаниновой до Заки Абдрахмановой? 

Да никогда я про это не думал. (Смеется.) Да мне хоть кто… Вопрос в проекте. Я вообще рад, что женщины вышли на авансцену. Большого массового фильма пока не сделали — кроме «Барби», наверное. Но замечательное авторское, при всей условности этого определения, снимают, и это несомненно. Я считаю (и не я один), что женщины уже пару десятков лет как минимум круче мужчин не только в кино, да? 

Есть у вас какое-то стратегическое видение, что будет с российским кино дальше? Хотим ориентиры и для зрителей, и для начинающих режиссеров. 

По-прежнему большая часть дебютантов хочет делать авторское кино. Мне, как правило, не хватает в их сценариях какого-то собственного масштаба внутреннего — не хочу их ругать, но это факт. Огромное количество потенциально интересных режиссеров, сняв одну или две очень достойные короткометражки, не могут сделать следующий шаг. Потому что полный метр — это все-таки другое. Режиссер авторского кино должен уметь писать сам или иметь очень хороший альянс со сценаристом. 

Вопрос был про ориентиры, стратегии… 

А я не знаю. В России все время что-то меняется. Это даже интересно. Меня это бодрит, а не угнетает. В каком-то смысле держит в тонусе. Жить в стабильной ситуации и делать кино в стабильной ситуации? Во-первых, не довелось, а во-вторых, как-то оно, кажется, будет скучновато. Не только в России, но в России уж точно довольно глупо думать о каких-то стратегиях. Нужно, несмотря на любые вызовы, преодолевать их. И делать то, что любишь. Это не сложно, надо стремиться.

Продюсер: Дарья Венгерская

Свет: Василий Кабайлов, Федор Штоф (Skypoint) 

Ретушь: Софья Полякова. 

Ассистент продюсера: Алена Чиркова