«Оптимисты когда-то считали, что всеобщая грамотность неизбежна. Теперь кажется, что эпоха чтения может быть кратковременной аномалией в истории человечества», — так начинается текст, опубликованный в июле в одном из старейших изданий США The Atlantic. Мы уже живем в условиях, когда чтение превратилось в привилегированное хобби очень небольшого меньшинства. Это, по мнению ученых и публицистов, может иметь далеко идущие последствия. Редакция Собака.ru прочитала текст и максимально коротко пересказывает его основные мысли. Так что, эпоха чтения правда подошла к концу?
Интерес современных людей к чтению стремительно угасает, такой неутешительный факт фиксирует в своем тексте штатная журналистка The Atlantic Роуз Хорович. Это не голословное утверждение, автор ссылается на исследование Национального фонда искусств США.
Согласно этим данным, в 2022 году лишь 37,6% американцев прочитали хотя бы один роман или рассказ за год. За десять лет до этого, в 2012-м доля таких людей составляла 54,6%. «Азартные игры стали более распространенным видом досуга, нежели чтение. В прошлом году 57% американцев [как минимум раз] делали ставки», — пишет Роуз Хорович.
Спад чтения, продолжает автор, охватывает все возрастные группы, в том числе те, что традиционно читали больше всего, а именно — пенсионеры, женщины и выпускники университетов. При этом книги, которые сейчас читают, стали проще — среднее предложение в современных бестселлерах The New York Times на треть короче чем век назад.
Роуз Хорович
Журналистка The Atlantic:
«В 1958 году самым продаваемым романом [в США] стал английский перевод "Доктора Живаго" Бориса Пастернака. Его автор писал длинными, сложными предложениями… Самым продаваемым романом в прошлом, 2025 году стал "Восход на жатве" — последняя часть подростковой серии "Голодные игры"».
«Чтение стало казаться излишним»
Происходящее сейчас часто называют «кризисом грамотности», — пишет Хорович. Основные показатели, характеризующие навыки чтения у школьников в США, снижаются. «В 2024-м по итогам национального теста только 35% выпускников старших классов получили высший балл (дословно proficient, — прим. Собака.ru) за анализ сложных литературных сюжетов и оценку аргументации автора», — приводит пример журналистка The Atlantic.
«Чтение стало казаться излишним даже для некоторых из самых образованных членов общества, — продолжает она. — Маргарет Ренникс, помощник директора по гуманитарным и социальным наукам Гарварда, пересказала мне свой разговор с одним студентом. Он испытывал сложности с чтением книги на "устаревшем английском". Виновницей проблем был "Заводной апельсин" Энтони Берджесса, опубликованный в 1962 году. Студент даже использовал ChatGPT, чтобы "перевести" текст на более понятный язык».
«Может показаться, что писатель в 169-летнем журнале [Atlantic] отстаивает чтение из корыстных побуждений», — пишет Роуз Хорович. Однако, настаивает она, дело в другом. Чтение — не просто еще один полезный человеку навык. Оно формирует наш способ мыслить.
Здесь автор The Atlantic ссылается на работы историка и теолога Уолтера Дж. Онга. В своей книге «Устность и грамотность» тот писал, что письменность создает условия для внутренней сосредоточенности, длительного удержания внимания и логической дедукции. По сути, именно переход к письменной речи предопределил развитие рационального аналитического мышления.
«Появление письменности и чтения преобразило общество, — пишет Хорович. — Оно изменило сознание людей, политику и открыло дорогу новым интеллектуальным достижениям. Упадок чтения приведет к изменениям того же масштаба».
«Развлекаемся до смерти»
Современную ситуацию, пишет автор The Atlantic, во многом предвидел канадский философ Маршалл Маклюэн. Еще в 1962 году он опубликовал книгу «Галактика Гутенберга», в которой сетовал, что телевидение вытесняет письменное слово. Мир, в котором это произойдет, мыслитель предложил называть «постграмотным».
Эту идею развил друг и ученик Маклюэна Нил Постман. В своей книге «Развлекаемся до смерти» он утверждал, что телевидение превратило политику в дешевое развлечение.
«Если телевидение вытеснило тишину, необходимую для чтения, то широкополосный интернет и смартфон делают это почти невозможным», — резюмирует Роуз Хорович. Она пишет, что если раньше развлечения были ограничены телевизионной программой, набором кассет или компакт-дисков, то «теперь развлечения безграничны».
Если же люди и читают, продолжает автор The Atlantic, они усваивают меньше информации. «Это особенно верно для чтения с экрана телефона, — настаивает Хорович. — Бесконечная прокрутка, гиперссылки и уведомления поощряют поверхностное чтение с постоянными приглашениями посмотреть в другое место. Исследования показали, что люди понимают меньше при чтении с цифрового устройства, чем с бумаги, возможно, из-за всех этих отвлекающих факторов».
«Мозгу просто нужно меньше работать»
Как утверждает автор The Atlantic, ситуация становится хуже еще по одной причине. Если раньше социальные сети были наполнены текстовым контентом, то сейчас в них преобладают короткие видео.
«Согласно недавнему анализу профессора психологии Джин Твендж, к восьмому классу средний ребенок проводит четыре с половиной часа в день в социальных сетях, — пишет Хорович. — Большую часть этого времени, по-видимому, они смотрят видео, часто на удвоенной скорости».
Это сказывается на том, как работает наш мозг, продолжает автор. И здесь она ссылается на работы профессора Джона Хаттона из медицинского центра UT Southwestern. Он показал, что мозг ребенка при просмотре видео работает менее активно, чем даже при наблюдении статичной иллюстрации, сопровождаемой устным описанием. «Мозгу просто нужно меньше работать, чтобы понять и научиться чему-то на основе того, что они видят в анимации, по сравнению с иллюстрацией», — цитирует Хаттона журналистка.
«Могут ли поколения, вырастающие с мозгом, привязанным к бесконечным видеопотокам, развивать какой-то новый, пока не обнаружимый когнитивный блеск? Возможно. Но пока упадок чтения, похоже, порождает менее рациональный, менее аналитический, менее сложный способ мышления. Трудно увидеть в этом какие-либо преимущества», — констатирует автор.
Роуз Хорович
Журналистка The Atlantic:
«Маршалл Маклюэн однажды сказал: "Либеральный мир по определению грамотен". Обратное, похоже, тоже верно».
«На кону способность мыслить самостоятельно»
Особую тревогу в этом контексте вызывает искусственный интеллект, добавляет автор. Журналистка называет его первым инструментом, «угрожающим самому существованию письменности».
Она признает, что нередко результаты генерации превосходят то, что создает человек. Однако, настаивает Хорович, это происходит «за счет умственного развития» тех, кто пользуется чат-ботами.
«Процесс письма — это то, как я уточняю и формализую смутные идеи и получаю новое понимание, — настаивает она. — Писать трудно, потому что тот, кто это делает, в процессе учится. Если ИИ устраняет вызов, он также устраняет обучение».
Она продолжает, что «на кону не что иное, как способность мыслить самостоятельно». «Если люди станут чрезмерно полагаться на ИИ, чтобы генерировать тексты, они могут потерять способность подвергать сомнению или даже вырабатывать свои собственные взгляды», — подчеркивает журналистка.
«Чтение снова стало уделом небольшого меньшинства»
«Теперь, когда чтение — это выбор, оно может функционировать как маркер идентичности, — продолжает Хорович. — Когда вы видите, что кто-то в вагоне читает бумажную книгу, это воспринимается как общественная позиция».
Сейчас, настаивает журналистка, «чтение снова стало уделом небольшого меньшинства», как это было в древние времена.
Роуз Хорович
Журналистка The Atlantic:
«Для большинства людей жизнь, посвященная литературе, является экономическим тупиком. Занятость в газетах упала на 75% за последние два десятилетия. Вакансии для ученых-гуманитариев также сокращаются — все меньше число ставок в университетах предполагают постоянную занятость».
Впрочем, заключает автор, наступление мира постграмотности все еще нельзя назвать неизбежным. Она вспоминает, что ряд школ запрещает пользоваться телефонами в ходе учебного дня, а преподаватели литературы возвращают чтение полных произведений, а не отрывков в программу. Все это, по ее мнению, «признаки сопротивления» окончательному уходу эпохи чтения.
«Даже если эти акты неповиновения постграмотной культуре кажутся тщетными, упорствующие ничего не теряют, хотя бы попытавшись», — резюмирует она.
Комментарии (0)