В субботу, 14 ноября, в Манеже Малого Эрмитажа стартует одна из главных экспозиций уходящего года — «Urbi et Orbi. Рим барочный и Рим античный». Полтысячи картин, графики и скульптур поместили в специально придуманный (и возведенный!) архитектором Максимом Атаянцем мини-город. Собака.ru вместе с командой проекта рассказывает, каким он получился. А еще дает координаты, чтобы не заблудиться в этом грандиозном выставочном мегаполисе.
Конфигурацию эрмитажной выставки в виде города-сказки, города-мечты придумал петербургский архитектор Максим Атаянц. Но на оформлении проекта его роль не заканчивается: здесь показывают бережно собранную им печатную графику с видами Рима. И да, именно эта коллекция 10 лет назад вдохновила любимого куратора и искусствоведа Собака.ru Аркадия Ипполитова придумать концепцию будущей выставки об Urbs Aeterna («Вечном городе») . После смерти Аркадия Викторовича ее расширили и воплотили кураторы Василий Успенский и Александр Конев.
Несмотря на свой колоссальный масштаб (более 500 экспонатов!), «Urbi et Orbi. Рим барочный и Рим античный» не подавляет зрителя. Внимательно изучить все произведения за один раз, конечно, невозможно. Как, по замечанию Василия Успенского, невозможно за одну краткую поездку осмотреть и весь Рим. Зато вполне вероятно проследить основные смысловые траектории, заложенные кураторами. Или просто сосредоточиться на изучении отдельных глав этой визуальной энциклопедии.
Пространство выставки поделено на два этажа. Первый состоит из трех нефов — в центральном раскрывается образ Рима как города, в боковых — история его жителей и их искусства. Правая и левая стороны противопоставлены друг другу по аналогии с политическим устройством. Слева — городские руины, изображения бродяг и уличных потасовок: ученики художников-бунтарей Микеланджело и Караваджо и неподотчетные ни папскому двору, ни Академии святого Луки иностранцы Пуссен и Лоррен. Справа — архитектурные мечты, паломники и кардиналы, школа Рафаэля, основоположник академизма Карраччи, а еще главный папский художник Бернини.
Максим Атаянц
Архитектор выставки
Архитектурному решению выставки очень помогло само помещение Малого манежа Эрмитажа. Оно совершенно римское. Гигантские своды из обнаженного кирпича, базиликальное построение, двухъярусное центральное пространство, балконы, альковы, столбы. Все очень сложно и интересно. Поэтому я постарался максимально включить это пространство.
Пространство огромное и в нем нужно было разместить больше полутысячи экспонатов. Ни один посетитель не может с комфортом такое их количество посмотреть за один раз. Поэтому необходимо было сделать какой-то главный маршрут. И здесь мне помогла моя основная профессия архитектора-градостроителя. Любой хорошо спроектированный город, в том числе Рим, представляет систему улиц, которые идут в ясных направлениях и все время держат пешехода в состоянии интереса. Он видит, к чему идет, потом перед ним раскрываются боковые перспективы, что-то впереди его манит. И каждый раз путь превращается в приключение. Оно не осознается, но это дает комфорт прогулки в пространстве. Поэтому я выстроил структуру экспозиции как городской план.
Что касается цвета и материала, они тоже напрашивались сами собой. Рим состоит из мрамора, кирпича, бежевого травертина и покрашенной в охристо-терракотовый штукатурки. Здесь почти все уже было. Оставалось добавить вот этих травертиновых карнизов и штукатурки типично римского цвета, на котором очень выигрышно смотрится и живопись, и графика. Гравюры часто выставляют достаточно уныло на нейтрально-сером фоне. А на таком плотном и цветном, как у нас, хорошо видно, что они не совсем черно-белые, заметен тон бумаги и чернил.
Второй этаж мы намеренно оставили абсолютно стерильным и белым. Там работает только архитектурная форма и графика Пиранези, равным которому в гравюре, по моему (и не только моему) мнению, был только Рембрандт.
Дополнительно экспозиция делится по горизонтали на разделы по эпохам. Они соответствуют XVI, XVII и XVIII векам.
Василий Успенский
Куратор выставки
Выставка показывает золотой век Рима, золотой век старой Европы. Потом наступит Французская революция и Новое время, но это уже совершенно другая история. А пока Рим — столица Европы. Потому что это и христианство, и Папа Римский, и Апостол Петр I. А еще Рим — это античность. Христианство и античность же, как мы знаем, — это два столпа, на которых стояла вся европейская культура. Несмотря на конфессиональные, культурные и прочие различия, именно Рим был центром Европы. А еще Рим — это искусство, потому что здесь были созданы главные произведения Рафаэля и Микеланджело. Фундаментальных художников для всего европейского искусства.
Поэтому в некотором смысле выставка еще и про гений Рима, который ведет за собой, подчиняет себе. Все художники, приезжавшие сюда, менялись, становились более классическими, брали темы значительнее. Рим, как любая империя, склонен к большому стилю и темам.
В центральной части, где в основном представлены гравюры, XVI столетие — это век мечтаний, каким Рим должен стать, хотя сам город лежит в руинах после разграбления. XVII век — время воплощения этой мечты, а XVIII столетие — момент превращения Рима из центра жизни и современного искусства в сверхпопулярную туристическую локацию. Заканчивается эта часть «Пейзажем с аркой и куполом Собора Святого Петра в Риме» Гюбера Робера.
Василий Успенский
Куратор выставки
Это диалог между Древним и Новым Римом, окрашенный закатными тонами, — ностальгия по уходящему уже XVIII веку. После этого Рим стал менее значимым городом. А здесь две великие эпохи глядят одна в другую.
Камертоном римского искусства всегда оставалась античность. Это подчеркнуто и в названии выставки. Античные памятники включены в большинство разделов экспозиции, ассоциативно перекликаясь с их темами. Например, в начале правого нефа зрителю предлагают диалог между скульптурной Венерой I века и фреской «Венера, вынимающая занозу», написанной учеником школы Рафаэля.
Если двигаться по правому нефу дальше, попадаешь в раздел, посвященный переломному времени между XVI и XVII веком. Солируют здесь работы Карраччи, обозначившие переход к искусству барокко и эмоционально вовлекающие зрителя в изображаемые религиозные сюжеты. А завершают правую часть несколько работ главного художника Рима эпохи барокко — Джованни Лоренцо Бернини.
Левый неф начинается с раздела «Город статуй». Здесь, например, показывают гравюру, изображающую фигуру Пасквино». На нее прикреплялись анонимные записки, позже давшие название целому жанру: пасквилю. Отсюда мы попадаем в «Катастрофу», или «Sacco di Roma», описывающую время, когда в 1527 году Рим был разграблен войсками Карла V. Ее иллюстрируют гравированной репродукцией «Страшного суда» Микеланджело и интерпретацией его проекта собственной гробницы.
Дальше кураторы предлагают перейти к школе Караваджо с ее натурализмом. «Мученичество святого Петра», работа одного из его учеников, воспроизводит вариант композиции самого мастера. Она оказалась настолько скандально правдоподобной что заказчик отказался его принять.
Рядом художники-иностранцы, для которых Рим открывал возможность заниматься искусством, не связанным с национальными властными дискурсами. Здесь можно увидеть классические пейзажи Пуссена и скандальные сюжеты Питера ван Лара, изображавшего бандитов, бродячих артистов, нищих и цыган.
Завершает этот неф раздел, посвященный восприятию Рима как города-музея, в котором моду задают туристы. Среди экспонатов — настольное украшение в виде игрушечного Рима, сделанное для Екатерины II; позирующие на мраморных львах путешественники; гувернеры с малолетними экскурсантами и другие повседневные зарисовки.
Один из главных героев выставки — Джованни Баттиста Пиранези. Ему отдан весь второй этаж. И в его гравюрах можно увидеть сформулированный им в конце XVIII века образ Рима, каким он представляется всем нам. А именно: объединяющим все изводы (как правую, так и левую части выставки).
В центре первого этажа также поставили созданную им с использованием античных элементов вазу. В конце жизни Пиранези стал антикваром и коллекционером, мгновенно разбогатев на интересе публики к антикам. В этом о следовал немецкому поэту и философу Новалису. Тот утверждал: «Античность возникает здесь и сейчас — в душе исследователя и под его взором… Только тогда, когда прошлое соединяется с будущим». Поэтому Пиранези отчасти придумывал античность, соединяя найденные и купленные исторические части, меняя их функцию (представленная в экспозиции ваза раньше была колодцем) и дополняя своими гравировками и лепными элементами.
В каком-то смысле эта ваза и становится символом всей эрмитажной выставки. Она соединяет Античность и XVIII век, а еще обращается к миру образов, а не сухих фактов.
Выставка «Urbi et Orbi. Рим барочный и Рим античный» пробудет в Эрмитаже до 14 марта 2027-го (12+).
Подробнее здесь
Комментарии (0)