Психотерапия, модернизированная инициация или повод для живого общения? Узнали у соавторов музея «Небылица-Водица», а по совместительству современных сказочников Оксаны Гордишевской и Евгения Иоффе, какова роль сказки в жизни миллениалов и зумеров.
Вы открыли в Петербурге уже несколько музеев: «Галакториум», «Особняк-Небылица», «Небылица-Водица». С чего началось ваше сказочное царство и почему возникла потребность в таком расширении?
Оксана: Музей инопланетной жизни «Галакториум» был, я считаю, пробой пера. Это чисто развлекательный проект, расположенный в торговом центре. Но сказка — это же не только про веселье. К тому же мы с Евгением всегда хотели сделать что-то серьезное и масштабное. Получается, был уже опыт, силы, и тут пришла идея: ведь мифы, легенды, сказки — это язык, понятный всем. Так все и завертелось.
И, конечно, мы изучали обратную связь от гостей. Например, многие хотели купить что-то на память, и тогда мы решили открыть отдельный магазин сувениров. Потом подумали сделать при нем небольшую экспозицию, но так увлеклись, что в итоге получился еще один полноценный музей — «Небылица-Водица». В нем персонажи относятся к теме воды, моря: это и Одиссей, и Синдбад, и Садко, и Посейдон, а также Морской Царь, русалка, Водомут, Жутень. При этом наши музеи объединены уже ставшим узнаваемым авторским стилем: все придумал и сделал Евгений.
Успех таких проектов невозможен без личной заинтересованности, какой-то внутренней предрасположенности. Как вы к этому пришли?
Евгений: Мне всегда было интересно представлять сказочных героев. И когда я на филфаке университета в Хабаровске изучал устное народное творчество, и еще раньше — когда слушал бабушкины сказки и задавался вопросами: почему богатырей было 33, а их дядьку звали Черномором? Как они выглядели?
Оксана: Всё, действительно, из детства. Помните передачу «В гостях у сказки?». Как мы ее ждали! Мы же одного возраста, одного поколения. Мы советские дети. А чем жили советские дети? Книгами, фильмами и сказками. Мечтали о том, чтобы оказаться в таком вот сказочном сюжете. И с помощью музеев нам это удалось. Можно сказать, закрыли гештальт.
Но одно дело мечты, а другое — бизнес-проект. Не страшно было начинать?
Евгений: Действительно, был риск. Как считать такой бизнес? Это было абсолютно никому неизвестно. Невозможно вложить деньги в то, чего еще не существует в природе, и быть уверенным, что все получится.
Оксана: Я очень переживала, потому что таких музеев, и правда, нигде нет. Я была уверена в Евгении, в том, что он все сделает интересно и красиво. В остальном мы надеялись хотя бы на самоокупаемость. Но в итоге оказалось, что все хотят побывать в нашей сказке.
Как думаете, почему людям нравятся ваши музеи?
Оксана: Они родились из личных историй, и гости это чувствуют. Если ты сам в проект не веришь, то и другие в него не поверят: людей сложно обмануть. Зато если ты сам любишь то, чем занимаешься, то и другие полюбят твой проект. Ничего сложного: люди просто приходят, видят, проникаются этим сказочным миром и потом вновь сюда возвращаются.
Евгений: К тому же всё вокруг — это ручная работа, а значит, особая энергетика. Было бы проще купить готовый сундук, но куда интереснее подобрать под него фурнитуру, декоративный шнур, клепки и к тому же заложить во все это особый смысл. Например, на одном из сундуков 33 медальончика — сакральное число: 33 богатыря, 33 года Илья Муромец пролежал на печи, 33 года жили вместе старик и старуха из сказки о «Золотой рыбке».
Иван Чечот
искусствовед
Современные зрители очень искушенные, они уже видели всё, но, когда приходят сюда, сразу понимают: надо рассматривать. А это то, от чего люди скорее отвыкли. Сегодня никто ничего подробно не рассматривает, а здесь это необходимо — подробно рассматривать, смаковать, да еще и кумекать. И вроде бы современный человек живет в бесконечном потоке информации, но это так абстрактно говорится — ведь, по сути, вся эта информация одна и та же. Одни и те же новости, один и тот же Трамп, один и тот же футбол — ничего нового. А тут так всего много и разного, что ты вдруг кажешься себе маленьким и осознаешь, что ничего не понимаешь, сказок не помнишь, мифов не знаешь. И вообще всё вокруг неясно: что это такое? Это хорошо или плохо? Кто здесь правильный, а кто нет? Это место, которое привлекает, озадачивает, заставляет думать.
Расскажите подробнее о работе над экспонатами!
Оксана: Это так хорошо выполнено, что люди не могут отличить, что здесь антиквариат, а что сделано своими руками. Многое привезено с блошиных рынков, где каждая вещь — это живая история. И каждая вещь многолика: советский бидон выглядит как древняя ваза, военная фляжка — как пороховница, а на настоящем старинном ружье вместо затвора — шпингалет. Это можно бесконечно рассматривать и каждый раз замечать или угадывать что-то новое.
Евгений: Любой герой — это сочетание каких-то известных фактов и творческого вымысла. Например, в нашем сказочном лесу есть богатырь — каким он должен быть? Даже на картине Васнецова все богатыри разные, у всех разные доспехи. Получается, для сказочных героев прототипов как таковых нет и быть не может, каждый выглядит по-своему: что-то берем из описаний, а что-то додумываем сами.
Получается, чтобы создать такой музей, мало фантазии — нужна серьезная база знаний?
Оксана: Это как в компьютерных играх, когда игроки поднимаются на какой-то новый уровень. Мне кажется, за три года работы с нашими музеями я столько всего нового узнала! И теперь мы делимся этими знаниями с нашими гостями. А иногда и сами эти знания создаем. Посетители часто нам говорят: «Надо же, а мы ничего про этого персонажа не слышали». Конечно, не слышали, потому что мы его придумали сами.
И каково вам в роли современных сказочников?
Евгений: Прекрасно! По сути, сейчас я занимаюсь тем, что мне всегда нравилось. Кстати, у одного знакомого я записан в телефоне как «Сказочник». Я не возражаю: так, наверное, оно и есть.
Оксана: Уютно, мы же добрые сказочники, делаем людям добро. А мне кажется, если ты чем-то хорошим делишься, у тебя у самого в жизни это увеличивается в геометрической прогрессии.
Мы концентрируем внимание людей и направляем его на что-то хорошее, вызывая у них улыбку. А кроме нее — желание, выйдя из музея, перечитать книги с мифами и легендами, пересмотреть экранизации сказок, переосмыслить связь иллюзии и реальности и благодаря всему этому — увидеть что-то новое в себе самом.
Иван Чечот
искусствовед
Это чисто романтический проект, а каждый из музеев команды — эпицентр современного петербургского романтизма. Люди, которые это придумали, действительно, сами видят и показывают другим, что мир непонятен, иррационален, индивидуален, хаотичен и неправилен. А это и есть романтический взгляд, который так привлекает к себе народ. Люди устали от бесконечно прозаической жизни и излишнего морализаторства, и им нравится погружаться в уникальный сказочный мир.
А зачем вообще современным людям нужна сказка?
Оксана: Сказка — это психотерапия, прививка для души. И это по-прежнему инициация. И хотя сейчас уже никто не уводит ребенка в лес, взрослеть все равно надо. Сказка же дает ребенку возможность многое пережить в безопасном пространстве — в своем собственном воображении: представить себя рыцарем, разбойником, принцессой и получить какой-то новый эмоциональный опыт. А еще при помощи языка сказок и мифов взрослый может многое объяснить ребенку, а заодно и самому многое понять.
А еще это повод для живого общения, которого сейчас так мало. Приходят, например, к нам папа с сыном, и папа сыну показывает чумную маску. Естественно, ребенок спрашивает, что это, а отец начинает рассказывать: что такое чума, средневековье, как лечили ядами, и чем дальше они идут по музею, тем живее они начинают общаться.
6+
Комментарии (0)