• Город
  • Урбанистика

«Газпром нефть» выбрала проект застройки Охтинского мыса, но не все довольны решением. Могут ли горожане влиять на коммерческую застройку?

Компания «Газпром нефть» планирует построить свой офис на Охтинском мысе. Победителем конкурса проектов стало японское бюро Nikken Sekkei с концепцией «Хрустальный корабль». Однако 8 000 петербуржцев — в их числе историк Лев Лурье, архитектор Сергей Чобан, куратор «Севкабель Порта» Алексей Онацко, эко-активистка и глава группы «Деревья Петербурга» Мария Тиника, сооснователь бюро Wowhaus Олег Шапиро и другие — подписали петицию за выбор другого проекта — «деревянную штаб-квартиру» голландского бюро MVRDV. Но имеют ли право горожане влиять на коммерческую застройку? И как подобные конфликты решались в других странах? Об этом «Собака.ru» поговорила со специалистами в урбанисте и архитектуре.

  • Проект японского бюро Nikken Sekkei

  • Проект японского бюро Nikken Sekkei

  • Проект японского бюро Nikken Sekkei


Мария Элькина

Архитектурный критик, автор петиции

«Я не думаю, что есть основания предъявлять претензии к процедуре архитектурного конкурса, который прошел. В Петербурге нет устоявшейся хорошей практики проведения конкурсов, этот не хуже остальных, а в чем-то даже лучше. При этом по результату видно, что победитель выбирался, исходя из корпоративных интересов компании, но с точки зрения горожан ситуация может выглядеть иначе. Моя петиция — это способ обратить внимание «Газпром нефти» на этот другой взгляд, призыв к диалогу.

С точки зрения городских интересов более удачным кажется проект MVRDV в дереве. Он тоньше обращается с городским контекстом, в том числе с археологическими находками, которые были сделаны на мысе, они показаны через архитектуру. Здание стоит на сваях, и на уровне земли образуется общественное пространство, и это, в общем, снимает тот конфликт, который уже много лет тлеет вокруг Охтинского мыса. Предложенный японцами проект из другой культуры, где отличается и климат, и восприятие исторического контекста. Спроектированное Nikken Sekkei общественное пространство просто не будет функционировать так, как это обещают авторы, и об этом уже говорили несколько известных экспертов в Петербурге. 

Мне кажется важным, что MVRDV предложили экологичный проект — это повестка, которой в нашей архитектуре нет совсем, и это один из векторов, который можно было бы задавать, и который был бы сильным аргументом в пользу строительства на этом месте. Я призываю к экспертной дискуссии, в ходе которой на конкурсные предложения посмотрели бы с разных ракурсов.

Почему я считаю, что «Газпром Нефть» может пойти на компромисс? Мы все понимаем, что точка конфликтная — и вдумчивое обсуждение было бы превентивной мерой, которая сняла бы с проекта лишние риски. Потом, я предлагаю двусторонний компромисс: петербургскую общественность призываю занять более созидательную позицию, перейти от радикального отрицания к содержательному диалогу.

Идеальный сценарий развития событий такой: «Газпром Нефть» соглашается выслушать экспертов, аргументы выводятся в публичное поле и озвучиваются, компания пересматривает свое решение и, возможно, строит в нашем городе выдающееся здание. При этом сам процесс публичной дискуссии очень важен — мы все должны услышать мнение экологов, историков, специалистов из разных профессиональных областей и городов. Это будет терапевтическая работа в своем роде, так мы будем учиться видеть много разных аспектов ситуации, усложнять представления о развитии Петербурга. Мне кажется, что Петербургу остро этого не хватает, у нас реализовано за последние десятилетия крайне мало хороших проектов, а художественно выдающихся — ни одного. В том числе это происходит потому, что мы плохо умеем договариваться. Те неплохие проекты, которые городу предлагали, нередко подвергались острой критике — все теперь знают, что нам нужны постройки поскромнее, похуже и понезаметнее. Но так ли это на самом деле? 

В мире мнение публики о городских проектах имеет все больший вес. Я вижу конкурсы, в которых устраивается онлайн-голосование для широкой общественности. В нескольких странах Европы у жителей есть законодательное право наложить вето на проект — они должны собрать определенное количество подписей, власти выводят проект на голосование, и его могут свернуть. Так, например, была отменена застройка территории недействующего аэропорта Темпельхоф в Берлине. Роль общественности велика и только увеличивается — это кризисная ситуация перехода, но она может быть и плодотворна. Вот сейчас на примере Охтинского мыса есть прекрасная возможность показать, как компромисс может приводить к более интересному архитектурному решению». 

  • Проект бюро MVRDV

  • Проект бюро MVRDV

  • Проект бюро MVRDV


Данияр Юсупов

Архитектор, урбанист, сооснователь студии design: :unit

«Бизнес может строить что ему вздумается, разумеется, в рамках действующих регламентов, но только если это не затрагивает общественные интересы. Охтинский мыс, безусловно, их затрагивает. В чем значимость этого места? С конца 1990-х годов широкой общественности стало известно, что Петербург до Петра I был населенным местом, и здесь полно сохранившихся значимых артефактов российской и европейской средневековой культуры — раньше это знание было уделом специалистов. И это стало возможно благодаря археологическим раскопкам Охтинского мыса. Весь конфликт здесь в том, что выявление таких общественных интересов и обязательства в случае их наличия у нас не до конца прописаны в правовом поле. 

Если бы такая история происходила в другом европейском городе, у этой процедуры было бы намного больше итераций. Некоторые проекты застревают в обсуждении лет на 30. Сначала проводится открытый конкурс идей, и на этом уровне обсуждается, как удовлетворить запросы разных групп, проходят сессии с жителями и экспертами, выбирается топ архитектурных бюро, которые будут заниматься развитием проекта во втором туре конкурса. Такая практика развита в европейских городах, например, в Копенгагене или Париже.

Если говорить о международном опыте подобных конфликтов, то можно привести в пример проект «Медиа-Шпрее» в Берлине в начале 2000-х. Вдоль участка реки Шпрее, которая пересекает город, проходила Берлинская стена, и после ее падения земля там стоила дешево. Власти решили раздать эту землю медиакорпорациям — и так перезапустить экономику города. Это совпало с возвращением столицы в Берлин, а мы должны помнить, что размещение «Газпрома» в Петербурге было связано с подобной тенденцией — переносом части столичных функций в наш город. Но оказалось, что после 1989 года здесь расцвело множество разных активностей — например, самые знаменитые берлинские арт-сквоты. Идея раздать эту землю медиакорпорациям вызвала сильнейшее сопротивление. Проект заморозили, так как горожане утверждали, что он уничтожает берлинскую идентичность. В итоге корпорации получили только отдельные участки, да и то на условиях соинвестирования в проекты, которые считаются носителями городской идентичности — жилищные творческие кооперативы, креативное пространство Хольцмаркт и другие. 

Есть еще один подобный пример из Копенгагена — в конце 1990-х власти города решили высвободить полосу вдоль реки от портовой застройки и отдать ее крупным офисам. Земля была уже продана компаниям, архитекторы разработали проекты зданий и по закону должны были представить их жителям. А горожане подумали, что раз все промышленные сооружения убраны с территории гавани, то им не нужен тут бизнес-квартал, который может стоять в любом другом месте, — а нужен парк с доступом к воде. Администрации пришлось выкручиваться, и сделала она это, на мой взгляд, гениально: предложила жителям вскладчину выкупить эту территорию у бизнеса — общественная ценность получила таким образом вполне ощутимое выражение. Там были не астрономические суммы: горожанам нужно было собрать хотя бы 10% стоимости земли, и таким образом доказать, что этот парк нужен не единичным активистам, а большинству жителей. Они сумели раскрутить медиакомпанию, и полтора миллиона человек сбросились на парк. Власти добавили недостающую сумму и парк действительно появился, теперь это важная достопримечательность Копенгагена — Havnen parken».

  • Проект бюро MVRDV

  • Проект бюро MVRDV


Даниил Веретенников

Урбанист, архитектор в MLA+

«Я считаю, что строительство на Охтинском мысу в принципе допустимо – современная архитектура знает массу примеров тонкой и качественной работы с археологическими памятниками. Для Петербурга Охтинский мыс – далеко не рядовой участок земли. Это уникальный памятник, который продлевает историю города на несколько столетий, а потому его ценности должны быть достоянием всего городского сообщества. В этом смысле чрезвычайно важно, что именно будет создано на этой территории. Думаю, что этот участок может находиться в частной собственности, но решения о его развитии должны приниматься максимально публично и прозрачно. Если сравнивать с европейскими практиками, нынешние кулуарные и закрытые для общественности процессы были бы там недопустимы. По-хорошему техническое задание для конкурса на проект развития такого места должен был писать весь город, а сейчас заказчик демонстрирует недоверие городскому сообществу и нежелание считаться с чужим мнением.

Хороший пример столкновения частных и общественных интересов – история с мастер-планом использования олимпийского наследия Лондона: в 2012 году там была проведена Олимпиада, и проходила широкая дискуссия, как использовать огромные освободившиеся гектары. Обсуждалось, какую часть территории использовать под коммерческие нужды, а какую — под общественные. Две силы пытались друг у друга отвоевать побольше, и городские власти тут выступали на стороне горожан — за расширение парка и размещение культурных объектов. В итоге они приняли рамочный план развития территории, где смогли договориться — ощутимая часть ушла под коммерческую застройку, но и под развитие публичных благ отвели немало земли».

Компания «Газпром нефть» отказалась комментировать ситуацию.

Наши новости в Telegram
Комментарии

Наши проекты