Женщинам без высшего образования все сложнее находить себе мужей — таков вывод большого исследования, опубликованного американским Национальным бюро экономических исследований. Эта работа далеко не единственная — ученые уже несколько лет пишут: брак все больше становится недоступен людям без хорошего дохода и университетского диплома. Так что, семья теперь действительно роскошь? Как так получается? И насколько характерно для России? Объясняют социологи Жанна Чернова и Ника Костенко.
Что происходит с браком в современном обществе?
Жанна Чернова (ведущий научный сотрудник Социологического института РАН и автор канала «Женщина, у которой накопилось»): Картина неоднородна, и ее явно нельзя свести к тезису «брак умирает».
Да, в большинстве западных обществ с 1970-х снижается доля официальных браков, растет число партнерств и увеличивается средний возраст вступления в первый брак. Однако с 2000-х годов в некоторых слоях общества происходит разворот — количество свадеб не только не сокращается, а начинает восстанавливаться. Но только в некоторых.
То есть действительно существует брачное неравенство?
Жанна Чернова: Да, и это одна из наиболее устойчивых закономерностей, которые фиксирует современная социология семьи. В 2025-м вышла статья, в которой показано, что доля женщин с высшим образованием, находящихся в браке, за последние десятилетия снизилась незначительно — с 79% до 71%
При этом доля замужних среди женщин без диплома резко упала — с почти 80% до менее чем 60%. Проще говоря, низкий уровень образования становится структурным барьером доступа к стабильному союзу для менее образованных женщин. Для них брак стал менее устойчивым и более рискованным проектом.
Вероника Костенко
Научный сотрудник Тель-Авивского университета:
«Это неплохо изучено на Америке, где хорошо становится видно: брак остается в более обеспеченных слоях населения. Среди них официально зарегистрированный союз — повсеместная вещь, а дети рождаются в браке. Это во многом связано с наследованием. В верхнем среднем классе это отчасти так же, хотя тут больше разговор не про наследство, а про наличие ресурсов. Как только мы смотрим на наименее обеспеченных американцев — больше половины детей рождается вне брака».
Как это работает?
Жанна Чернова: Социологи называют этот механизм брачной ассортативностью. Грубо говоря, это тенденция выбирать похожего на тебя партнера. То есть человека с аналогичным уровнем образования и дохода.
И тут возникает важный нюанс: образованные женщины (а их теперь больше, чем образованных мужчин), столкнувшись с дефицитом образованных мужчин на брачном рынке, адаптировались, они стали чаще вступать в брак с мужчинами, у которых ниже уровень образования, но они хорошо зарабатывают.
Это не просто рассуждения. Исследование 2016 года показывает, что доля мужчин, которые не имеют университетского диплома, хорошо зарабатывают и женятся на образованных девушках, стремительно растет в последние полвека.
Это осложняет выбор партнера женщинам с более низким уровнем образования. Экономически успешные мужчины без диплома «уходят» к образованным партнершам, а оставшиеся варианты оказываются экономически непривлекательными.
Вероника Костенко
Научный сотрудник Тель-Авивского университета:
«Важно понимать, что люди из низших слоев могут продолжать вступать в партнерства, но люди не заключают браки. Сожительства есть, но при отсутствии ресурсов люди не рискуют связывать себя какими-то дополнительными обязательствами. Зачем жениться, если ты на свадьбу не можешь заработать, грубо говоря? В особенности если люди не собираются заводить совместных детей, а многим низкодоходным слоям дети не по карману».
Получается, брак правда становится роскошью вроде дорогой машины или собственной квартиры?
Жанна Чернова: Метафора верная, но требует уточнения. Стабильный брак — это не товар, который можно купить. Это производная от совокупности ресурсов: экономическая независимость, жилье, культурный капитал, рефлексивность.
Датский ученый Эспинг-Андерсен в своей книге «Семья в XXI веке» пишет о «незавершенной гендерной революции». Женщины вошли в рынок труда, но общественные нормы (начиная от распределения домашних дел и заканчивая представлением о том, как ведет себя «настоящий мужчина») часто остаются прежними.
В высокообразованных парах произошел «эгалитарный сдвиг»: оба партнера имеют сопоставимые карьерные горизонты, делят домашние обязанности и заботу о детях, вырабатывают переговорные практики для того, чтобы найти наиболее оптимальный вариант распределения обязанностей.
В парах с более низким образованием и доходом этот сдвиг либо не случился, либо происходит медленно и конфликтно. Отсюда и рост доли разводов.
Вероника Костенко
Научный сотрудник Тель-Авивского университета:
«Важно понимать, что для самых богатых и самых бедных вопрос брака во многом про экономику. В среднем классе куда важнее истории про переосмысление значения детей. Дети становятся способом личного самовыражения родителей, а партнерство — методом самореализации. В условиях, когда для этого есть ресурсы».
А может, все дело просто в том, что образованные люди чаще прибегают к психотерапии?
Жанна Чернова: Дело и в том, и в другом. В высокообразованных парах работает то, что можно назвать «рефлексивным браком». Психологическая грамотность, словарь для описания конфликта и умение формулировать свои требования, готовность к переговорам. Важно, что это классово распределенный культурный ресурс, а не индивидуальная психологическая особенность.
Данные по скандинавским странам показывают: в 1980-е годы образованные женщины разводились почти вдвое чаще необразованных, тогда как сегодня тренд поменялся — именно образованные пары оказываются стабильнее. Произошло не то, что они «лучше выбирают» партнера, а то, что они лучше умеют «работать» над отношениями, выстраивать их как совместный проект.
Все это характерно и для России?
Жанна Чернова: Да, с важными поправками на советское наследие и постсоветский контекст. Исследования подтверждают, что получение диплома о высшем образовании более чем вдвое увеличивает вероятность заключить брак с другим выпускником вуза.
Данные Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения показывают: на протяжении 20 последних лет почти половина семейных пар состояла в стране из людей с одинаковым уровнем образования. При этом доля пар, где женщины имеют более высокий уровень образования, составляет 22,5%. Обратная ситуация наблюдалась лишь в 9,8% пар.
Опросы ВЦИОМ также показывают, что за официальный зарегистрированный брак чаще выступают высокообразованные россияне с хорошим и средним достатком.
Однако все же есть и свои особенности. Российское образование у женщин слабо конвертируется в экономическую независимость из-за устойчивой «платы за материнство» и гендерной сегрегации рынка труда. Это значит, что механизм ассортативности по образованию в России работает иначе: образованная женщина здесь не обязательно экономически автономный субъект брачного рынка, она остается зависимой от партнера в большей мере, чем ее западная ровесница с сопоставимым дипломом.
Вероника Костенко
Научный сотрудник Тель-Авивского университета:
«Судя по всему, для россиян брак продолжает быть буржуазным маркером успеха. Во всяком случае, в каком-то смысле».
Чего нам ждать если эта тенденция будет продолжаться?
Жанна Чернова: Не конца института семьи, а его дальнейшую поляризацию, когда брак «хорошего качества» (стабильный, характеризующийся высоким качеством отношений) будет распространен в высокообразованных и экономически успешных социальных группах, а «плохой» брак — в малообразованных и малоресурных группах.
Те общества, которые не адаптируют свои общественные нормы и институты к изменению роли женщин и требованиям большего вовлечения мужчин в заботу о детях, входят в ловушку одновременно низкой рождаемости и растущего неравенства. Если коротко, то ее можно сформулировать в трех пунктах:
- Передача неравенства от родителей к детям усилится: стабильная пара с двумя высокими доходами обеспечивает детям несравнимо больший объем материального и культурного капитала.
- Мужчины без образования и стабильной занятости, исключенные с брачного рынка, исторически становятся наиболее восприимчивой аудиторией для антифеминистских и антиэлитных мобилизационных нарративов. Это хорошо видно по данным электоральных опросов в США и Западной Европе последних лет.
- Структурно обусловленное одиночество: рост числа одиноких домохозяйств, который ВОЗ уже обозначает как «эпидемию одиночества», будет концентрироваться в нижних социальных слоях.
Комментарии (0)