• Город
  • Наука и образование
  • коронавирус 2019-nCoV

Татьяна Черниговская: «Мы слишком увлек­лись идеей, что человек всесилен. А коронавирус показал, кто здесь хозяин»

Что делать, когда непонятно, что делать? Наш спиритуальный гуру — биолог, лингвист, семиотик и инициатор создания специализации «Психолингвистика» на базе филологического факультета СПбГУ Татьяна Черниговская — объясняет, кого возьмут в будущее. 

Дивный новый мир: коронавирус, кризис цивилизации и перестройка

Мы вдруг оказались в новом мире — что это для нас означает? 

Это означает очень серьезный вызов: наступает полная переоценка ценностей в социуме. И совершенно ясно, что пути назад нет. Я думаю, природе — или Создателю — просто надоело то, как мы себя ведем. Когда я училась в школе, в нашем классе висел плакат: «Мы не можем ждать милостей от природы. Взять их у нее — наша задача!»? И подпись: «Мичурин». Про этого селекционера такой анекдот ходил: «Знаешь, как умер Мичурин? С клубники упал, тут вишнями и завалило». Это, конечно, анекдот, но сюжет интересный.

Мы слишком увлек­лись идеей, что человек всесилен. Настолько высоко взлетел в своем развитии, что все ему нипочем: и реки повернем, и горы свернем, и кукурузу вырастим там, где рос только хвощ. Вот нам и показали, кто на самом деле здесь хозяин. Божья кара этот коронавирус или дьявольское изобретение, но факт есть факт — эта мелкая тварь поставила на паузу весь мир.

Больше всего сейчас хочется нажать на кнопку «перемотать вперед».

Невозможно: никому не ясно, как именно он действует, вакцины не существует. Она, конечно, будет, но нескоро, и не факт, что этот вирус к тому времени не мутирует. Хорошо, а нам что теперь делать? Ведь это, между прочим, вопрос жизни и смерти. Причем жизни и смерти не только индивидуума, но и цивилизации. Согласитесь, речь идет о цивилизации!


Божья кара этот коронавирус или дьявольское изобретение, но факт есть факт — эта мелкая тварь поставила на паузу весь мир

Я волнуюсь. И что же нам делать?

Для начала, наконец, осознать, что врач — одна из главных профессий на этой планете. Врачи — не те, на ком можно срываться или платить им по три ­рубля. Люди, которые нас спасают, находятся на фронте, причем на его передовой, заражаются сами или становятся носителями вируса. И ученый, конечно. В борьбе с таким злом нужны профессиональные знания самого высокого уровня. Причем не только вирусологов и эпидемиологов. Пока они решают, как лечить, мы задаемся другим вопросом: а как учить?

Дистанционно?

Да, все наши студенты переведены на онлайн-обучение, которое, оказывается, отнимает чуть ли не в два раза больше времени у всех. Казалось бы, что такого — включил zoom и учишься. Но так просто это не работает. Раздражены все. Преподаватели дают огромные задания, чтобы компенсировать отсутствие живого общения. Бедные студенты, истосковавшиеся по живому общению — они мне сейчас такие письма трогательные пишут! — ото всех получают гигантский объем материала, который просто не в состоянии переработать. Но ничего, пусть трудятся, это не вредно. Тем, кто в университет шел за знаниями, а не наряды выгуливать, очень даже полезно.

Онлайн-обучение оказалось неэффективным?

Вовсе нет. Как и в любом деле, эффективность зависит от качества подготовки. Например, на наш новый бесплатный двуязычный онлайн-курс СПбГУ «Нейролингвистика» на образовательной платформе Coursera записались на этот день 39220 человек! Хорошо, что мы успели его доделать как раз до вынужденных каникул. Поначалу я, конечно, отбивалась всеми четырьмя копытами от идеи делать такой курс, потому что знаю, сколько усилий стоит сделать подобный проект хорошо. Но я довольна результатом.


Впереди «чудесное» — в кавычках — время. Перестройка!

Несколько месяцев над ним работала профессиональная университетская команда: звукооператоры, редакторы, режиссер. Благодаря моим научным и дружеским связям, лекции по всем областям нейролингвистики, например, о дислексии, о том, как дети обучаются первому и второму языку, о том, как мозговые механизмы обеспечивают язык, читают не только наши специалисты, но и известные в своих областях профессора из Америки, Норвегии, Финляндии. И курс получился очень красивым — над ним работала компьютерный дизайнер Ардак Муканова, выпускница факультета искусств СПбГУ, деканом которого является Валерий Гергиев. Там мозги на картинках крутятся, пояснения появляются, зоны выделяются — очень здорово!

Есть, конечно, обратная сторона у дистанционных занятий — драйв не тот, что при личном общении. Особенно у преподавателей такого типа, как я, которые, скажем так, ведут себя живо... Эту живость нельзя передать дистанционно. Я же вижу, что в аудитории происходит: заражаются все! Это тоже вирус, но полезный: глаза горят, эмоции через край — на расстоянии такое не делается. Студенты на этом интересе наукой начинают заниматься, в ­лабораториях с выпученными глазами эксперименты ведут — серьезные вещи делают, не игрушки.

К пандемии коронавируса нас привела гордыня

Как мы вообще попали в этот новый мир?

В нашем мире стало доминировать право сильного, право двора: у кого кулак побольше, тот и выиграл. Стоило развиваться великой человеческой цивилизации, создавшей немыслимые шедевры, чтобы в итоге дело кончилось тем, что «я хозяин, потому что я сейчас тебе дам в лоб!»?! Это касается как отношений между людьми, так и отношений между странами. Не может жить мир, в котором политические деятели высокого ранга до чего-то ­договариваются, а утром сообщают, что передумали. Должны быть правила. Юрий Михайлович Лотман писал: «Культура — это система запретов». От простых «не сморкайся за обедом» и «не толкайся локтями» до сложных этических принципов. И эти этические принципы оказались разрушены. Кулак против культуры. Если ценность старого мира в том, что важнее тот, у кого губная помада дороже, тогда поделом ему и досталось.

А на что нам ориентироваться? Философы, например, ссылались на золотой век. Он вообще когда-нибудь был?

Примет этого полно — многие из них у меня на полках стоят: великая литература, великая философия, великая музыка, великое кино, великая живопись. Все это и нужно изучать. Сергей Петрович Капица, с которым я имела счастье подолгу разговаривать, утверждал, что образование должно перейти от запоминания к пониманию — тогда и откроются новые смыслы. А сооснователь петербургской классической гимназии Лев Лурье объяснил, почему их школьникам преподают латынь и греческий, хотя ясно, что они не будут заниматься античной литературой или историей. Детей учат мышлению и правилам, для того чтобы они подчинились закону. Что касается золотого века, то я бы так ответила: всегда было все. Одновременно существовало и хорошее, и плохое. Например, спартанцы: с одной стороны, общество победителей, с другой — они не подходящих по жестко заданным параметрам детей со скал бросали.


В нашем мире стало доминировать право сильного, право двора: у кого кулак побольше, тот и выиграл.

У спартанцев и исследователей генома, кажется, есть много общего. Ученые-генетики ставят перед нами сложные этические вопросы, на которые мы пока не знаем, как ответить. Или знаем?

Мы подобное уже проходили. Была наука евгеника, изначальной идеей которой было улучшение  генома, то есть избавление человечества от плохих генов. Но ее в итоге превратили в чудовищный эксперимент. Смотрите, что происходит сейчас: вот написано у человека в геноме, что вероятна шизофрения, мы влезем, немного поковыряем — и не будет у него никакой шизофрении... Гордыня наша, которая, кстати, и привела нас к пандемии коронавируса, убеждена, что мы про этот геном знаем все. А это не так. Исправив один кусочек, мы такое можем натворить! Вы уверены, что влезая в микромир с кувалдой ничего там не напортите? Может, стоит поскромнее себя вести?

С искусственным интеллектом тоже?

Я много общаюсь с профильными учеными, не то чтобы я из-под пня вылезла и боюсь робота-пылесоса. Специалисты, у которых не просто отвертки в руках, но еще и мозги в голове есть, всерьез опасаются, что когда мы доиграемся до того, что эта зараза электронная станет самообучающейся, мы с ней конкурировать не сможем. Смотрите сами, хотя бы в том, что ей не нужно ни еды, ни воды, ни сна. Я слышала, что если возникнет опасность, то, говорят, можно отключить электричество. А солнце? Его же не выключишь! Если у вас самообучающаяся система, она от солнца в два счета научится питаться. Понимаете? Мы миру искусственного интеллекта станем не нужны.


Я жестко вопрос поставлю: «Мы спешим куда? К могиле поскорее? С кем мы соревнуемся?

Но разработки продолжаются — наперегонки, под девизом «Кто быстрее!».

Я жестко вопрос поставлю: «Мы спешим куда? К могиле поскорее? С кем мы соревнуемся?» Вот собираются делать роботов, которые будут все чувствовать. Минутку! Если они будут очень хорошо имитировать эмоции, то нам это зачем? А если эмоции будут настоящие, я еще громче спрошу: «Нам это зачем? Мы планируем еще жить еще на этой планете? Или мы готовим себе замену?».

То есть золотой век может наступить — без человечества?

А разве вы не чувствуете такой опасности? Она реально есть! Комбайн без водителя, который носится и пашет поле, — это очень хорошо, я же не против, пусть себе пашет! А люди что делают в это время? Соревнуются, кто сумок больше купил?

Человечество всегда стремилось к праздности.

И чем оно будет заниматься? На этот вопрос полагается отвечать: креативными индустриями. Не смешите меня! Выйдите на улицу, много вы там видели людей с лютнями? И не увидите. Мадригалы писать или сонатины сочинять никто не будет.

Продолжение интервью с Татьяной Владимировной о жизни после пандемии и науке читайте в июне!

Текст: Ксения Гощицкая

Коллажи: Игорь Скалецкий
Фото: Наталья Скворцова

Подписывайтесь на наш канал в Telegram — подборка главных новостей за день.

Наши новости в Telegram
Комментарии

Наши проекты