Что происходит с «Крестами», когда откроют Дом Радио и во что превратят ТЭЦ на Обводном: петербургские реставраторы — о главных проектах года

Какие проекты компании должны попасть на страницы Собака.ru в 2026 году?

В первую очередь это «Кресты» (Арсенальная набережная, 7). Мы разработали концепцию приспособления части корпусов под офисы и гостиницы. Проект прошел Совет по культурному наследию, который поддержал наши предложения. Сейчас оформляем документацию для выхода на объект и первые разрешения ждем к началу строительного сезона.

Еще один объект — Ушаковские бани (улица Зои Космодемьянской, 7), памятник конструктивизма в районе Нарвской заставы. Сейчас там идет разбор аварийных конструкций, которые предстоит воссоздать заново. Проект рассчитан примерно на два года.

Кроме того, ведем авторский надзор за Домом Радио (Итальянская улица, 27) — работы планируется завершить в этом году.

Как сегодня складываются отношения реставраторов с властью? В чем диалог уже выстроен, а в чем нет?

За последние годы ситуация, на мой взгляд, улучшилась, но я бы хотел сказать о другом. Еще три года назад так называемые градозащитники и различные организации нередко превращали любые изменения исторических зданий в публичные скандалы, хотя более чем в половине случаев ничего плохого не происходило. Как специалисту мне эта ситуация была крайне неприятна.

Да, бывают вопиющие случаи утраты ценных памятников архитектуры, где необходимо жесткое реагирование со стороны города и его жителей. Но есть текущая работа, где баррикады и попытки остановить стройку любой ценой только мешают и тормозят процесс. Важно четко различать, где действительно нужно бороться, а где нет. 

Назовите один реставрационный проект у коллег, который особенно запомнился вам в последнее время. Чем именно он вас зацепил?

Все проекты «Студии 44». Это одна из самых сильных компаний в Петербурге. Сейчас она больше сосредоточена на новом строительстве и реконструкции, чем на реставрации в чистом виде, но ее уровень остается чрезвычайно высоким. 

Еще упомянул бы воссоздание интерьеров Александровского дворца в Пушкине. Это масштабная работа, включавшая также приспособление помещений цокольного этажа под современное использование. Результат способен впечатлить любого реставратора! 

Какой вы видите реставрацию в Петербурге будущего – скажем, через 10-20 лет?

В последние годы наша компания чаще занимается приспособлением исторических зданий под современное использование, чем музейной реставрацией в чистом виде.

Музейная реставрация, безусловно, необходима, но сегодня составляет 30-60% нашей работы. Остальное — приспособление: здесь мы работаем с помещениями или зданиями и даем им новую жизнь, не нарушив предмет охраны. Это требует знаний, опыта и понимания механизмов согласования с КГИОПом и другими органами власти.

Будущее профессии я вижу в том, чтобы как можно больше людей понимали ценность исторических зданий и то, как правильно приспособить их под современное использование. Тогда у каждого памятника архитектуры появится ответственный собственник, бережно относящийся к его наследию.

Какие проекты компании должны попасть на страницы Собака.ru в 2026 году?

Мы продолжаем реставрацию фасадного убранства дома Екимова (Кирочная улица, 6), где по проекту ООО «АЖИО» восстанавливаем изваяния древнеримских богинь Фортуны и Весты, две скульптуры младенцев путти и утраченный лепной декор. Все фигуры имеют значительные утраты. Специалисты изготовят их копии (за исключением голов, которые останутся историческими). Этот проект входит в городскую программу реставрации фасадов многоквартирных домов, относящихся к объектам культурного наследия. 

Сегодня многие компании говорят о своей просветительской миссии. Есть ли она у вас? Расскажите об одной инициативе, которой вы особенно гордитесь.

Реставраторы «РУНИТ» уже не первый год обучают волонтеров бережно ухаживать за надгробиями из натурального камня на Смоленском лютеранском кладбище. Кроме того, мы активно передаем знания на профессиональном уровне. Так, специалисты компании принимали участие в разработке магистерской программы ПГУПС «Экспертиза и надежность объектов культурного наследия», которая готовит молодых специалистов в нашей отрасли. 

Как сегодня складываются отношения реставраторов с властью? В чем диалог уже выстроен, а в чем нет?

Удивляет слово «власть» в данном контексте. За последние годы смысл этого понятия и формат взаимодействия реставраторов и руководства города сильно изменились. Перефразируя классика, взаимопонимание — это не когда вы смотрите друг на друга, а когда смотрите в одном направлении.

Исторический центр Петербурга сейчас переживает один из лучших периодов в своей истории. Благодаря масштабным фасадным программам, которые реализуются по инициативе руководства города, преображаются здания, десятилетиями находившиеся в забвении.

Диалог выстроен в главном — есть понимание ценности культурного наследия. Многие объекты буквально возрождаются из небытия советской эпохи, когда господствовала борьба с «архитектурными излишествами» и декор безжалостно уничтожался. Особенно радует, что реставрируют не только знаковые музеи и храмы, но и жилые дома. 

Назовите один реставрационный проект у коллег, который особенно запомнился вам в последнее время. Чем именно он вас зацепил?

В прошлом году был завершен блестящий проект реставрации и приспособления под современное использование здания бывшей Англиканской церкви, где разместился концертный зал Музыкального театра имени Шаляпина (Английская набережная, 56). Ювелирная работа была проведена на фасадах Казанской церкви в Зеленогорске. И не могу не отметить реставрацию бывшего дома архитектора Никонова (улица Достоевского, 38), где был сохранен уникальный керамический декор.

Какой вы видите реставрацию в Петербурге будущего — скажем, через 10–20 лет?

Через 10–20 лет реставрация в Петербурге сохранит свой фундаментальный научный статус. Ленинградская — ныне петербургская — школа реставрации всегда опиралась на глубокую исследовательскую базу, и эта преемственность останется незыблемой. Однако сам процесс станет еще более точным и «прозрачным».

Я вижу будущее этой сферы в симбиозе традиций и высоких технологий. Но, несмотря на прогресс, в основе нашей профессии всегда будет человек и его руки. Ни один механизм не сможет повторить почерк мастера-лепщика, почувствовать пластику материала или передать «живое» прикосновение кисти живописца. Реставрация — это всегда энергия и талант конкретного специалиста.

Какие проекты компании должны попасть на страницы Собака.ru в 2026 году?

Дом Котомина (Невский проспект, 18), где находилась знаменитая кондитерская Вольфа и Беранже, где бывали Лермонтов и Достоевский и где Пушкин встречался со своим секундантом накануне роковой дуэли. Этот адрес, как и ряд других на Невском проспекте, включен в городскую программу реставрации фасадов многоквартирных домов, относящихся к объектам культурного наследия.

Мы также занимаемся проектированием ограды у Казанского собора (одной из последних работ архитектора Андрея Воронихина) и парадных интерьеров Павловского дворца. 

Кроме того, наши специалисты завершают восстановление Краснодолинного (Елизаветина) павильона в Павловском парке. А еще — реставрируют павильон Царского вокзала в Пушкине, что рядом с Федоровским городком.

Сегодня многие компании говорят о своей просветительской миссии. Есть ли она у вас? Расскажите об одной инициативе, которой вы особенно гордитесь. 

В нашей компании регулярно стажируются студенты, а наши мастерские становятся местом проведения лекций и мастер-классов. Мы также устраиваем экскурсии для любознательных детей и взрослых — например, совместно с проектом «Открытый город». 

Прошлым летом мы участвовали в школе реставрации «Мастерская возрождения камня», реализованной Союзом реставраторов России. Благодаря нам молодые специалисты познакомились с порядком восстановления и консервации объектов (на примере павильона Царского вокзала в Пушкине). Летом этого года мы вновь планируем участвовать в школе реставрации и уже готовимся к этому событию.

Как сегодня складываются отношения реставраторов с властью? В чем диалог уже выстроен, а в чем нет?

Один из дискуссионных вопросов — ценообразование. Зачастую реставрацию в силу законодательства относят к строительству. Однако объекты реставрации — это не объекты строительства. У них есть специфические особенности: исторические материалы и конструкции, архитектурные и инженерные решения прошлых эпох и так далее. По этой причине возникают ситуации, когда заказчик не может найти поставщиков на крупные проекты — работы оказываются нерентабельными для участников рынка. А строители, когда выходят на такие объекты, сталкиваются с тем, что в силу специфики, присущей культурному наследию, не могут в срок и качественно их реализовать. 

Назовите один реставрационный проект у коллег, который особенно запомнился вам в последнее время. Чем именно он вас зацепил?

Реставрация Большого Китайского дворца в Ораниенбауме. Сложнейшие работы в уникальных интерьерах.

Какой вы видите реставрацию в Петербурге будущего – скажем, через 10-20 лет?

При условии сохранения темпов финансирования, которые задает город, в будущее можно смотреть с определенным оптимизмом.

Какие проекты компании должны попасть на страницы Собака.ru в 2026 году?

Электростанция конца XIX века (набережная Обводного канала, 76) рядом с Планетарием № 1, где после реставрации откроются общественные пространства. В ближайшее время планируем пройти все согласования. Со следующего месяца также приступаем к Владимирскому пассажу (Владимирский проспект, 19), но этот проект пока не могу комментировать подробно. Новые объекты в Петербурге брать планируем, но очень избирательно и аккуратно.

Сегодня многие компании говорят о своей просветительской миссии. Есть ли она у вас? Расскажите об одной инициативе, которой вы особенно гордитесь.

Архитекторов и реставраторов часто называют инженерами-проектировщиками или просто проектантами. Это задевает, поэтому объяснять, в чем заключается работа реставратора, необходимо. Мы работаем в этом направлении в республиках Северного Кавказа и Калининградской области: читаем лекции, готовим доклады. К счастью, интерес к теме есть.

Как сегодня складываются отношения реставраторов с властью? В чем диалог уже выстроен, а в чем нет?

У меня диалога нет и, по сути, никогда не было.

Назовите один реставрационный проект у коллег, который особенно запомнился вам в последнее время. Чем именно он вас зацепил?

Скажу, наверное, не очень приятную вещь. Раньше я соглашался с тем, что ленинградская школа реставрации — самая сильная. Но в последние годы, особенно после ухода целой плеяды сильных реставраторов, в Петербурге, на мой взгляд, не осталось специалистов того же уровня.

Я знаю три компании: НИиПИ «Спецреставрация», «Студия 44» и свою компанию тоже назову — не стесняюсь. В нашем портфолио много крупных проектов: здания Сената и Синода, дом Вавельберга, Константиновский дворец в Стрельне и другие. Все остальные компании либо находятся в непростом положении по разным причинам, либо занимаются небольшими объектами.

Какой вы видите реставрацию в Петербурге будущего — скажем, через 10–20 лет?

Скажу о своей боли — почему я намеренно отказался от участия в госконтрактах. То, что сейчас выставляется на конкурсах, с точки зрения сроков, за которые просят выполнить объект, выглядит жутко.

Реставрация должна быть в первую очередь честной, а во вторую — научной. Чтобы это сошлось, реставраторам нужно дать время на работу с архивами и на изучение объекта. А еще реставратора нужно оставить на какое-то время в пустом доме, чтобы он смог его почувствовать. Пока объект не изучен полностью, правильного проекта реставрации не будет.

Я не призываю к тому, чтобы, как мой отец, 25 лет реставрировать Меншиковский дворец на Васильевском острове. Понятно, что сейчас столько времени никто не даст. Но когда на проектирование дают полгода или год — это несерьезно. Нужно как минимум в два раза больше. Именно от времени, которое дают реставраторам, в первую очередь зависят и качество, и честность реставрации.

Редакция Собака.ru благодарит Союз реставраторов Петербурга за помощь в подготовке материала