Как во дворе на Римского-Корсакова под асфальтом нашли историческое мощение и почему это важная история для Петербурга

Во дворе дома Семенова у Никольского собора во время ремонта покрытия под слоем асфальта обнаружили историческое мощение — активисты сами расчистили его. Однако подрядчик продолжил работы, уверяя, что подобные находки всегда выкапывались и выбрасывались. Сегодня КГИОП все же постановил музеефицировать сохранившиеся участки мостовой, правда, все те же рабочие должны будут вынуть их и переложить заново. «Собака.ru» поговорила с исследователем города и автором блога об архитектурных деталях Петербурга, принимавшей активное участие в спасении мощения, Никой Артемьевой о том, в чем его ценность и может ли эта история изменить отношение к городским деталям.

«Дом Семенова на проспекте Римского-Корсакова, 39 — это памятник регионального значения. В его дворе около пяти лет назад жильцы и арендаторы жаловались на дыры в асфальте и плохое водоотведение. Год назад асфальт им частично переложили и устранили проблемы. Но почему-то этим летом работы возобновились: асфальт начали менять на тротуарную плитку, делали это в июле в большой спешке. В первые часы вскрытия асфальта стало понятно, что под ним находится исторический булыжник, тогда был видел только он. Активный жилец позвонил в КГИОП и сослался на 73 федеральный закон, согласно которому, если во время проведения работ найдено что-то, что теоретически может представлять историческую ценность, то деятельность нужно приостановить и пересмотреть проект.

Муниципалы и подрядчик же заявили, что подобное мощение есть в каждом втором дворе, и раньше его всегда выкапывали и выбрасывали. Но работы приостановили, технику увезли, соорудили ограждения до выяснения обстоятельств.

Тут стоит сделать ремарку о том, чем это мощение все-таки интересно. Во-первых, мы не знаем его возраста: некоторое специалисты называют датой заложения 1930-е годы, другие — начало XIX века. Сам дом был построен в начале XIX века и серьезно перестроен в середине века. Мостовая может быть и более поздней, и более ранней — но дело в том, что у нас очень мало подобных образцов. Есть легендарные памятники, где сохранилось мощение, вроде Александро-Невской Лавры и Петропавловской крепости. А есть несколько домов, возле которых есть исторические участки покрытия, но их единицы. Историков архитектуры, которые специализируются на мостовых и которые могут назвать точные данные, у нас нет. Материала для изучения сегодня настолько мало, что таких исследований не проводилось. Отчасти в этом и ценность — это источник исторической информации. Если со временем ее накопится больше, если раскроют и сохранят еще несколько мостовых, то петербургские исследователи смогут сопоставить факты и систематизировать знания. Также, конечно, важно, что это придает облик исторической постройке, создает историческую среду. 

Такое мощение можно приспособить под современное использование — чтобы ходить было удобнее, каменные дорожки прокладывали еще до революции. Активисты предлагали сделать именно это — ровно там, где ходят люди, булыжники уже успели выкопать.

Часть мощения выкопали и увезли в первые дни — площадь двора около 500 кв метров, минимум 400 было покрыто историческим камнем. Выяснилось, что оно было разных типов: круглые камни разных размеров и брусчатка — предположительно они могут относиться к разным периодам. Часть выкопанных камней осталась лежать во дворе в горах песка и асфальта. И только несколько участков остались нетронутыми: самый большой из них активисты расчистили — это около 30 кв м, он был в достойном состоянии и вмешательства не требовал. Более того, на нем был уклон, то есть водоотведение точно было просчитано. Второй участок эксперты называли более старым, примерно начала XIX века — мелкий кругленький булыжник, это около 1 кв м. Возле ворот бывших каретных сараев сохранился третий участок: булыжник и брусчатка, но уже в меньшем объеме.

Какая логика действия в таких ситуациях? По-хорошему нужно законсервировать то, что сохранилось — перекладывать такое мощение может только человек с соответствующим опытом, обычный рабочий это сделать не может. Тем более, если в этом нет необходимости — ценно также то, как эти камни уложены. Уже выкопанный булыжник можно было бы использовать повторно. В идеале стоило бы создать каменные дорожки по примеру той же Петропавловки — чтобы на каблуках и с колясками было удобно идти. Часть двора осталась бы незаполненной, потому что какие-то камни уже выбросили. С реставрационной точки зрения корректно выкладывать мостовую фрагментами и подчеркивать границы участков — где сохранившийся нетронутый, где переложенный исторический, где современный. У муниципалов на это не было денег и желания, поэтому общественность предложила хотя бы не трогать участки, которые лежат на своих местах, и помочь сохранить выкопанные камни, а пустоты временно выложить той плиткой, которую изначально здесь собирались класть. Ни у кого из нас не было цели затянуть работы, наоборот мы предлагали решения, которые были бы удобны всем.

Несколько раз с большим трудом при помощи КГИОП и полиции работы останавливались: один инцидент был в июле, другой — в эту субботу, когда подрядчик демонтировал куски исторического мощения в нарушении логики сохранения наследия. Все камни нужно как минимум пронумеровать и сфотографировать до того, как вынуть. Они же выкапывали это все ломами и повредили участок.

Мы прошли через несколько этапов переговоров, в результате КГИОП обязал музеефицировать два сохранившихся фрагмента из трех, но при этом сегодня почему-то разрешил подрядчику без соответствующих компетенций переложить камни. Они считают, что это необходимо, так как мощение пропускает воду, что приводит к подтоплению и намоканию подвалов и фундаментов здания. 

На сегодняшний день 500 кв м двора сохранилось максимум 50, где-то половина общей площади была выкопана, максимум треть камней подрядчик не успел увезти. При этом мы старались идти на диалог и говорили, что если камни нужно срочно переложить, то мы найдем эксперта, который это сделает хорошо. Что будет дальше, предполагать сложно: подрядчик выкопает старые камни, а потом, как сможет, вернет их обратно — изначально он должен был просто уложить обычную плитку, это не реставраторы. 

  • Визуализация, как двор мог бы выглядеть с полностью восстановленным мощением

В идеале эта история должна что-то изменить, потому что мы видим, что у горожан она нашла большой отклик. Мы проводили три расчистки, что-то публиковали об этом, но не очень активно. Но во время третьего дня работ мы постоянно замечали людей, которые заходили во двор, чтобы посмотреть на открывшееся мощение. Они задавали вопросы, интересовались, фотографировали — мы поняли, что им это интересно, и стали рассказывать об этом активнее. Муниципалы говорят, что мы фантазеры, а мостовая никому не нужна, но мы видим, что это не так — большому количеству горожан это важно. Мы надеялись на другой исход, но для нас уже прецедент, что КГИОП обязал подрядчика сохранить часть мостовой — это уже важный шаг. На данный момент у комитета просто нет практики внесения мощения в предмет охраны.

  • Историческое фото мощения

Мне кажется, что люди все больше внимания обращают на детали в городе из-за доступности информации, они все больше узнают о наследии, у них получается взглянуть на него другими глазами. Я веду блог об архитектурных деталях и меня радует, когда мои знакомые говорят, что раньше не замечали, что в этих мелочах есть ценность и прелесть, а теперь смотрят на город по-другому. Плюс люди видят и хорошие, и плохие примеры: когда здание неудачно реконструируют и оно теряет свой шарм или когда наследие бережно восстанавливается и в городе становится приятнее находиться». 

Морозова Ксения,
Комментарии

Наши проекты