Винные погреба под зданием биржи и шампанское в долг для Пушкина: как в Петербурге зарождалась виноторговля

«…И приняты благосклонно под именем шампанского»

О тогдашней культуре потребления и вкусах санкт-петербургского высшего света лучше всего дают представление произведения и личный архив Александра Сергеевича Пушкина. Автор «энциклопедии русской жизни» — романа «Евгений Онегин» — в переписке с друзьями и в стихах создал и настоящую «энциклопедию винной жизни» не только Петербурга, но и провинции. Если от поэтической части перейти к практике, личное потребление вина семьей Александра Сергеевича и его винные расходы хорошо известны историкам и литературоведам. В архивах Пушкинского дома (Института русской литературы РАН) хранится «Заборная книжка» из «Французского погреба Ф. Рауля», располагавшегося на Исаакиевской площади Санкт-Петербурга. Там поэт регулярно «забирал» вино в долг с 1832 года, о чем в книге делались соответствующие записи.

В год Пушкин тратил на вино только у Рауля (наверняка были и покупки в других местах) больше 500 рублей. Для сравнения, за поэму «Руслан и Людмила» Александр Сергеевич получил 1500 рублей гонорара, а его ежемесячное жалование поэта, выделенное ему Николаем I, составляло в 1830-е годы чуть больше 400 рублей. Чаще всего Пушкин покупал у Рауля для семейных обедов красное вино из Медока по 2 рубля за бутылку и сладкий Сотерн по 4 рубля (сотерна обычно бралось вдвое больше). Бутылка Лафита уже облегчала кошелек классика русской литературы на 9 рублей, а шампанское появлялось на столе по особым случаям и крайне редко в количестве более одной бутылки, что не удивительно при тогдашних ценах. 

«…Нужных для стола виноградных вин»

Где, если не у себя дома, Пушкин со товарищи могли выпить вина в столичном Петербурге? В 1830-е годы введенные еще Петром I заведения питания вне дома — герберги с их сложной системой «нумеров» — заменяет четкая система «трактирных заведений» винной торговли. Для каждого такого заведения были установлены свои правила и стоимость «акцизов», или, как бы сказали сейчас, лицензионных сборов.

6 февраля 1835 года было высочайше утверждено подробнейшее «Положение о трактирных заведениях и местах продажи напитков в С. Петербурге», которое в дальнейшем послужило основанием для системы продаж вина по всей стране, просуществовавшей с некоторыми изменениями следующие 80 лет. Как и петровских гербергов, разновидностей мест, где можно было на месте выпить чашу вина или чашку кофе, было пять: гостиницы, ресторации, кофейные дома, трактиры и харчевни. Для розничной торговли было определено три вида заведений: все те же погреба, а также «лавки и магазины с правом погребов». Кроме вышеперечисленных типов мест продажи напитков, были еще «питейные домы» и «казенные винные магазины», где продавалось государственное хлебное вино, а также «портерные лавочки», торговавшие только пивом.

Почему именно такое количество, строгое николаевское законодательство не разъясняло, однако Министерству внутренних дел было дано право при необходимости выдать до трех дополнительных разрешений на открытие ресторации и до пяти — на харчевни. Погребов на всю столицу было разрешено иметь 250, а лавок и магазинов с правом погребов — только 20. Интересно отметить, что на момент принятия нового законодательства ренсковых погребов в Санкт-Петербурге было существенно больше установленного лимита. Закрывать «лишние» погреба не планировалось, чтобы не разорить владельцев. Однако если ренсковый погреб закрывался по желанию его учредителя или из-за выявленных нарушений, открыть его заново (например, в другом месте) сверх лимита было уже нельзя. Зато право содержания трактира или ренскового погреба можно было продать вместе с самим заведением другому владельцу.

«…Вино, ликеры, горчица и даже салат в банках»

В первой половине XIX века крупнейший поставщик вина в Санкт-Петербурге — «Английский универсальный магазин», располагавшийся в самом центре столицы — на углу Большой Морской и Невского проспекта. О его влиянии на виноторговлю своего времени можно судить по тому, какое место занимал этот «универмаг» среди поставщиков Императорского двора. Николай I не был большим любителем застолий, предпочитая достаточно простую пищу и обычную воду, но для официальных обедов, а также самого крупного ежегодного бала, приуроченного к именинам императрицы Александры Федоровны, вина Двором закупалось целое море.

В сохранившихся в Российском государственном историческом архиве «Приходно-расходных книгах по Петербургскому погребу» подробнейшим образом на нескольких сотнях страниц указывались все закупки напитков для Двора от дорогих вин до кваса и минеральной воды. Одну из таких книг за 1849 год проанализировал профессор Института истории СПбГУ Леонид Выскочков. Общий запас в главном винном погребе страны, не считая полубутылок и других типов тары, в тот год составлял не менее 83 766 бутылок (столько осталось в царских погребах, по итогам предыдущего, 1848 года). За год было куплено 47 600 бутылок, а выпито 42 237.

«…Вина привозились на нескольких кораблях»

История одного из самых крупных и старых российских купеческих родов, Елисеевых, больше всего известна по их магазинам-дворцам — знаменитым «Елисеевским». Они не утратили своего названия в народе даже в советский период, когда ни о каких купцах-основателях на вывесках московского и ленинградского гастрономов уже, конечно, не писали. Однако магазины эти стали только высшей точкой развития фирмы, а в основе всего елисеевского дела лежали импорт и продажа вина, а также колониальных товаров.

Основатель рода крестьянин Петр Касаткин сын Елисеев перебрался с семьей в Санкт-Петербург из Ярославля в 1813 году и тогда же сменил фамилию по имени своего отца. Торговое товарищество Елисеевых просуществовало больше столетия и за это время обросло самыми разными легендами... Свой столичный бизнес Петр Елисеев начал с торговли вразнос апельсинами. Заморский фрукт тогда стоил дорого, и начинающий купец для увеличения оборота придумал делить апельсины на дольки и продавать частями. Желающих попробовать дорогое лакомство было много, и апельсины по частям распродавались быстро и с прибытком. Дальше легенды про Елисеевых заканчиваются и начинаются факты о строительстве одной из крупнейших виноторговых компаний своего времени, сопоставимой по оборотам с крупными европейскими негоциантами.

Первая лавка вин и колониальных товаров приносит начинающему торговцу стабильный доход, и в 1821 году Петр Елисеев решает сосредоточиться именно на поставках иностранного вина, для чего снимает отдельный погреб в обширных складах Санкт-Петербургской портовой таможни на Васильевском острове. Через два года открывается вторая лавка вина и колониальных товаров. В 1825 году Петр Елисеевич умирает, но его дела принимает его энергичная вдова Мария Гавриловна, а в помощь — трое его сыновей. Крымская война ненадолго прервала подъем винной торговли Елисеевых. Уже через год после заключения Парижского мирного договора, в 1857-м, Григорий и Степан Елисеевы учреждают торговый дом «Братья Елисеевы», укрепляя свои позиции в санкт-петербургской торговле.

Следующие 20 лет будут посвящены постройке настоящего подземного винного города Елисеевых в российской столице. Общая протяженность всех елисеевских подвалов, располагавшихся на Васильевском острове, к концу XIX века превышала километр, а площадь хранения вин и других товаров приближалась к 20 тысячам кв. м (площадь трех футбольных полей).

Важно отметить, что это были не просто склады. Подвалы шли под землей в несколько уровней, обеспечивая разную температуру хранения для вин различных типов. Вина в послевоенные годы закупаются, в первую очередь, за наличные деньги, и Елисеевы становятся обладателями одного из наиболее ценных собраний вин на Европейском континенте. Длительное хранение вин лучших годов урожая, на фоне начавшейся во Франции «чумы виноградников» — эпидемии филлоксеры, снизившей производство вина во всей Европе, дает, в том числе, возможности для реэкспорта.

За десятилетие с 1886 по 1896 год Елисеевы привезли в Россию вина и других товаров почти на 25 миллионов рублей. Семейный архив также сохранил точную сумму уплаченных за это время таможенных пошлин — 11 миллионов 178 тысяч 264 рубля и 68 копеек. Сумма весьма значительная, с учетом того, что годовые доходы казны в тот период поставляли 800–900 миллионов рублей. Григорий Григорьевич продолжил развивать винную торговлю и сделал товарищество «Братья Елисеевы» известным благодаря «елисеевским» магазинам.

А что же российские вина? Как относился к отечественному виноделию крупнейший в стране импортер?

К середине 1890- х годов российское вино уже хорошо известно в Петербурге, на обедах в Зимнем дворце появляются первые Удельные вина, причем цены на самые дорогие царские портвейны «Ливадия» (№80) и «Массандра» (№81) доходят до 3 рублей за бутылку. В 1896 году на коронации Николая II впервые подается русское шампанское из Нового Света.

«Вина в бочках в этом подвале не выдерживаем — места маловато. По бутылкам они разливаются и выдерживаются в Петербурге или в нашем большом московском подвале в доме Полякова, а здесь уже только хранятся до продажи, — объяснял Елисеев, показывая обширный подземный склад, где в стенных нишах лежали его винные драгоценности. В торговом зале мы ценных вин не храним, все к открытию расставлено, а в витринах — муляжи. Здесь бутылки в прохладе, расположены лежа, каждая упакована в бумагу. Когда покупатель просит продать дорогое вино — заказ собирают моментально и поднимают в зал электрическим лифтом».

«...На вынос или распивочно»

Для розничной продажи алкоголя была введена система патентов — «на вынос или распивочно». Купить патент на оптовую или «раздробную» (розничную) продажу можно было, получив разрешение местных властей. Патенты выдавались на год, с 1 января по 31 декабря каждого года, как правило, в ноябре-декабре предыдущего. Стоимость патентов была отрегулирована на три разряда: самый дорогой был столичный, самый дешевый — для сел.

Было введено новое понятие «погребов, продающих исключительно русские виноградные вина на вынос и распивочно». В них нельзя было торговать никакими другими напитками, кроме виноградного вина, сделанного в России. Зато стоимость патента, отличавшаяся для разных территорий (самым дорогим был 1 класс — столичный), была, очевидно, льготной. За продажу любых напитков без ограничений, включая импортные, погреб в Санкт-Петербурге должен был уплатить 200 рублей с патента, а за право продажи вина стаканами нужно было дополнительно заплатить еще 100 рублей.

Количество ренсковых погребов после принятия нового законодательства увеличилось в несколько раз. Если в 1830-е годы таких мест продаж в Санкт-Петербурге было около трех сотен, то к середине 1860- х годов их число перевалило за тысячу, и многие из них, пользуясь льготным патентом, продавали только отечественные вина. 

«…Главный эффект — вылетание пробки — был обеспечен»

Поскольку для производства игристых вин требовалась стабильная и постоянная низкая температура, виноторговцы искали любые возможные помещения, подходящие для таких фабрик.

Похожая история с большими винными подвалами, изначально строившимися для совсем других целей, известна в Санкт-Петербурге, где выпуск шампанского был налажен под биржей на Васильевском острове. Вино для производства марки Doyen & Co, как сообщала реклама, поставлялось «общеизвестной фирмой в Реймсе BOULEVARD DIEU LUMIER, принадлежавшей Эжену Дуаэну». В начале XX века была издана серия открыток, показывавшая весь процесс — от получения бочек с вином на петербургской таможне до ремюажа, дегоржажа и оформления бутылок. Главная цель была снизить стоимость готовой бутылки (а заодно и ставку ввозной пошлины, которая для вин в бочках была ниже, чем для бутылок с шампанским). Продавалась бутылка Doyen & Co вдвое дешевле большинства французских марок — по 3 рубля.

Блокнот путешественника

Разливая в гримерках после концерта по стаканам портвейн, Виктор Цой и другие герои того времени вряд ли подозревали, что находятся в стенах… памятника антиалкогольной кампании. Только не 1985- го, а 1895 года. Тогда по указанию Александра III начинается строительство «Домов народной трезвости» — впечатляющих по архитектуре и масштабам зданий, в которых люди могли проводить свой досуг без употребления спиртного. В таких домах были чайные, библиотеки, народные театры. Самый первый такой дом (точнее, то, что от него оставил непростой XX век) можно и сегодня увидеть в Александровском парке Санкт-Петербурга. Дом был возведен в 1896 году по ходатайству Председателя городского попечительства о народной трезвости (и крупного производителя шампанского) герцога Александра Ольденбургского. Дом был назван в честь Николая II (в будущем — автора первого российского сухого закона).