Михаил Кержаков: чем займется после завершения карьеры, как футболиста отличить в толпе и ждать ли новых Кержаковых на поле?

Каково это, когда мечта сбывается?

Не знаю, как ответить на этот вопрос. Мне впервые такой задают. Смотря о какой мечте речь. Главную я исполнил не в «Зените», а в 2010 году во Владикавказе, когда дебютировал в Премьер-лиге за «Аланию» — это была победа 0 : 1 на выезде.

Помню момент, когда узнал, что играю, — абсолютно никакого мандража. Спокойно уснули проснулся с ощущением праздника. Стоял в проходе, ведущем на поле, и понимал: сделаю шаг — и мечта сбудется. После игры сел, взял чай, как сейчас здесь (интервью проходит на базе «Зенита» после утренней тренировки команды. — Прим. ред.). Очень сильные ощущения. А после уже стал ставить какие-то цели и задачи. Но нельзя назвать их мечтой. Ощущения от дебюта так и остались самыми яркими.

После исполнения мечты есть жизнь?

Наверное, мечта должна быть чем-то недостижимым, чтобы не чувствовать опустошения. С опытом (а мне уже 39) я понял — важнее путь и то, что с тобой на нем происходит. Люди, отношения, эмоции. Титулы имеют значение, но путь важнее. Эмоции — самое главное.

В фильме «“Зенит” навсегда» много говорят про яркие и порой противоречивые эмоции, которые вызывала команда у игроков и фанатов. А в нынешнем «Зените» осталось место для эмоций?

Безусловно. И после побед, и после поражений. Но не сравнится с тем, что было двадцать лет назад, когда я только входил в обойму. Первое чемпионство, 2007 года, по-другому воспринималось. Его ждали очень долго. Весь Петербург вышел отмечать на улицы.

Вы спортсмен и человек, который проделал огромную работу над собой. В чем секрет?

Если вы так говорите, значит, не зря все это было. Думаю, дело в характере и воспитании. Я самокритичен, всегда стараюсь спрашивать с себя в первую очередь. Наверное, в этом секрет самый главный. Плюс я много поездил, встречал разных людей, наблюдал, анализировал. Мое мировоззрение менялось. Недавно пересматривал свое интервью в 23 года — не мог поверить, что это я. Действительно изменился, получается!

Кажется, современные футболисты не ставят перед собой какие-то сложные вопросы.

Это клише. Есть разные футболисты.

Кержаковы — из Кингисеппа. Вы родились в Ленобласти, там же пошли в спорт: карате, кикбоксинг, потом уже футбол. И кстати, учились в Институте Лесгафта и в Институте Герцена, получили диплом педагога детей дошкольного возраста. Когда почувствовали себя в Петербурге своим?

Сразу как приехал в 13 лет тренироваться в Академию «Зенита», в 2000-м. Не знаю, хорошо это или плохо, но я по дому не скучал вообще. Питер — это мое. И ритм, и климат, и люди. В Москве тоже жил какое-то время, не мой город.

Помните поля, на которых начинали?

Домашнее поле у Академии «Зенита» было на Аптекарском. Сейчас его снесли. Тогда мы были рады любой траве. В детстве играли на гаревых полях, и это было нормой. Если попадалось натуральное — был праздник.

А помните первое искусственное поле?

На «Локомотиве». У меня даже шрам остался. Лето было, идеальное зеленое поле первого поколения, я вышел сдуру в футболке с коротким рукавом. Только упав, понял, что совершил роковую ошибку: вместо резиновой крошки был насыпан гравий.

Но самое первое поле было в «манеже» на Бутлерова — ковер на бетоне, постеленный еще в 1978-м. Академия «Зенита» там тренировалась. Надевали на себя все что можно: двое шорт, сверху штаны вратарские с поролоном. И все равно с синяками и гематомами уходили. Но это закаляет.

А ломались меньше.

Да, тяжелых травм не было. Пару лет назад в Академии «Зенита» видел группу ребят 12–15 лет, которые восстанавливались после травм. У кого мениски, у кого еще что-то. Для меня это было удивлением. Специалисты говорят, это из-за того, что дети стали менее подвижными. Не лазают по стройкам и гаражам, как мы. Не знаю, в этом причина или нет.

На каком языке вратарь «Зенита» подсказывает защитникам?

На всех: русском, английском, португальском, испанском. Английский учу с 32 лет — в школе его не было. Бывало, во время матчей начинаешь подбирать нужное слово на нужном языке, а момент уже прошел.

С Дугласом Сантосом была забавная путаница. Он приехал из Германии, а на немецком «я» — это «да». У нас вратарь кричит «я», когда просит оста- вить ему мяч. А Дуглас слышал «я» и думал, что играть в мяч надо ему.

Есть ностальгия по старой вратарской форме и мячам?

Ностальгия всегда есть. Сразу вспоминается Петер Шмейхель в сборной Дании (один из лучших вратарей в истории футбола, звезда 1990-х и 2000-х. — Прим. ред.).

Но современная форма стала легче, удобнее и дышит. К новым мячам тоже быстро привыкаешь. 

А как вам новые правила пробития пенальти? Раньше вратарю можно было делать несколько шагов от линии, сокращать дистанцию и угол удара.

Это да! Думаю, что мало кому из вратарей нравятся изменения в правилах. Они в пользу бьющего. Сейчас еще все эти паузы игроков перед ударом, пятисекундные переступания (футболисты с разрешения судей стали двигаться перед ударом как в замедленной съемке, практически полно- стью замирая, чтобы запутать вратаря. — Прим. ред.).

Футболиста можно отличить по одежде?

Жена говорит, что сразу понимает — вот футболист. Наверное, есть какая-то мода. Мы живем в замкнутом пространстве.

Когда появляются первые деньги, многие начинают скупать все подряд. Я через это тоже прошел. А лет в 30 открыл гардероб, посмотрел на это «безобразие» и понял, что носить это уже диковато. Собрал и раздал знакомым.

Был ли у вас с братом какой-то свой язык на поле? Особое взаимопонимание?

На самом деле нет. Мы же на разных полюсах.

Династия Кержаковых в «Зените» продолжится?

Шансов мало. У современных детей огромный выбор, другая жизнь. А у нас выбора практически не было. Нам с Сашей отец говорил: «Мяч приведет тебя туда, куда захочешь». И оказался прав.

Я своего сына не напрягаю. Он категорически не хочет заниматься футболом, и я не настаиваю. Пусть занимается тем, что нравится, и будет счастлив. Это главное.

Есть присказка: «Нормальный человек в ворота не встанет».

Не сказал бы! Но какое-то особое свойство характера у вратаря и правда должно быть.

Мне не нравилось бегать, а в ворота всегда тянуло. В воротах ты один. В другой форме. Не похож на остальных. Кажется, что ты самый важный элемент в команде. И в детстве во дворе за мной всегда заходили, потому что никто не хотел играть без вратаря. Вот это ощущение важности, наверное, влияло.

Сейчас многие воспитанники «Газпром»-Академии ФК «Зенит» уезжают и не хотят возвращаться. Что скажете?

Не согласен. Вернуться хочет каждый. Просто раньше практики возврата не было — ушел и все. Я, уходя, понимал, что, скорее всего, в «Зенит» уже не вернусь (Михаил перешел в 2008 году в «Волгу», а в 2015-м вернулся в «Зенит». — Прим. ред.). Но скажу так — это хорошо для карьеры. Лучше уйти и играть, пусть и в маленьком городе, чем сидеть на скамейке запасных в «Зените».

Нужно трезво себя оценивать. Если на твоем месте два сильных игрока (как у меня в свое время это были Вячеслав Малафеев и Камил Чонтофальски), то вытеснить их из основного состава шансов нет. Уходить не страшно. Это сбивает снобизм. Поначалу думаешь: «Я из Питера, еду в глубинку», а потом мировоззрение меняется.

Есть планы стать тренером?

Да, учусь. Останусь ли в «Зените»? Это не от меня зависит.

С вашим уходом одним из русских старожилов «Зенита» станет Андрей Мостовой.

Давайте подождем. В следующем году ситуация может измениться. Ужесточение лимита опять же. Станет больше русских игроков на поле (сейчас активно обсуждаются изменения в регламенте турнира, которые ограничат количество легионеров в командах. — Прим. ред.).

Что было бы, если бы не было «Зенита»?

Честно? Ты меня в тупик поставил. У меня нет ответа. Просто нет.

Главный редактор: Яна Милорадовская

Креативный директор: Ксения Гощицкая

Текст: Ринат Умяров 

Фото: Валентин Блох

Продюсер: Дарья Венгерская

Стиль: Семен Уткин, Kara

Визаж: Регина Садыкова

Волосы: Кирилл Брюховецкий

Ассистенты стилиста: Наталья Мезенцева, Татьяна Евсеенкова

Ассистент продюсера: Алена Чиркова

Свет: Александр Огурцов, Василий Кабайлов, Михаил Шеламагин Skypoint

Ретушь Анастасия Суворова