• Развлечения
  • Кино и сериалы
Кино и сериалы

Лучшие фильмы за всю историю Венецианского кинофестиваля

Поделиться:

Кинообзреватель Дмитрий Буныгин к завершению Венецианского кинофестиваля выбрал самые яркие ленты международного конкурса, которые уже успели обрести статус легендарных.

«Битва за Алжир»

(«La battaglia di Algeri», 1966)

Режиссер Джилло Понтекорво

Осенью 1954 года алжирский юноша Али Аммар, брутальный рецидивист с мальчишечьим лицом, вступает в новообразованный Фронт Национального Освобождения, вскоре становясь одним из лидеров городских партизан. Для начала Али сотоварищи должны навести порядок в Касбе, арабском квартале лабиринтов, истребить сутенеров и прищучить наркоманов, ну а сразу опосля — устроить атомный джихад проклятым французам-колонизаторам, линчуя жандармов в темпе бешеной гильотины.

Экс-член итальянской компартии Джилло Понтекорво доказал, что бывших коммунистов не бывает, с репортерской дотошностью собрав по косточкам сухой документ народного восстания — в той же мере беспощадного, сколь и осмысленного. Съемки проводились на месте отгремевших уличных сражений, а простые жители Алжира и реальный лидер ФНО Ясеф Саади играли самих себя (к тому же, в основу «Битвы» легли боевые мемуары Саади). Стремление к тотальной достоверности принесло картине мировую известность, барыш в прокате, три оскаровские номинации и почетную прописку во всех киноэнциклопедиях, однако со временем снизило ее культурную значимость. Из настольного фильма маргинальных радикалов вроде Андреаса Баадера «Битва за Алжир» к исходу века превратилась в готовое учебное пособие для специалистов Пентагона (или вы не знали, что стратегические методы вторжения в Ирак были подсмотрены именно в ленте Понтекорво?).

«Розенкранц и Гильденстерн мертвы»

(«Rosencrantz & Guildenstern Are Dead», 1990)

Режиссер Том Стоппард

Одноименное произведение чешского уроженца Тома Стоппарда, английского драматурга и голливудского сценариста, еще в конце 60-х вроде бы собирался перенести на экран Джон Бурмен («Избавление», «Портной из Панамы»), но перехотел обратно. Слава Будде, «Розенкранц и Гильденстерн» изначально были задуманы как своего рода мэш-ап двух в равной степени бессмертных пьес — «Трагической истории о Гамлете, принце датском» Уильяма Шекспира и «В ожидании Годо» Сэмюэла Беккета. А потому за четверть века этот иронический компендиум постмодернистских приемов не то что не потерял в актуальности, а даже, наоборот, приобрел и, говоря по-простому, «настоялся». Перебрав в уме кандидатуры, мудрый драматург поручил режиссерские полномочия самому себе («по крайней мере, режиссеру не пришлось размышлять над тем, что же хотел сказать автор»), а заглавные роли с превеликой, надо понимать, радостью предложил Гэри Олдмену и Тиму Роту, за семь лет до того игравшим вместе в теледраме Майка Ли «Тем временем».

Героизировав безликих, откровенно проходных персонажей и тем самым совершив прорыв в шекспироведении, Стоппард своим прочтением «Гамлета», естественно, породил новые прочтения и трактовки. Их масса, все они занятные, и можно брать любую с потолка. Например, ту версию, согласно которой «Р и Г» служит иллюстрацией к тезисам журналистки и философа Ханны Арендт о банальности зла. «Он выполнял свой долг; он не только повиновался приказам, он также повиновался и закону»  писала она о военном преступнике, оберштурмбанфюрере СС Адольфе Эйхмане. Те же слова хочется повторить в адрес парочки ущербных однокашников датского принца, слитых в единый организм, запрограммированный на подлое убийство и беспрекословно следующий воле своих авторов-создателей (и Шекспира, и Стоппарда). Другое дело, что актерский дуэт Олдмена-Рота каждой ужимкой взывает к нашей жалости, выводя иуд в виде «лишних людей», попавших в неправильное время и в неправильную книгу.

«Положение вещей»

(«Der Stand der Dinge», 1982)

Режиссер Вим Вендерс

Режиссер Фридрих Монро (альтер-эго Вендерса в исполнении Патрика Бошо) на полуслове стопорит съемочный процесс фантастической драмы «Выжившие» о жертвах биовируса. Продюсер в бегах, сценарист брыкается из-за каждого диалога, а тут, по запоздалому признанию оператора-постановщика (его играет барон фильмов класса «Б» Сэмюэл Фуллер), еще и пленка вышла вся.

У итальянцев есть «8 с половиной» Феллини. У французов — «Презрение» Годара и «Американская ночь» Трюффо. У янки — «Жизнь в забвении» ДиЧилло, у россиян — «Голос» Авербаха и «Кино про кино» Рубинчика. А у немцев — «Предостережение святой блудницы» Фассбиндера и этот фильм Вима Вендерса, снятый им по вонючим следам затянувшейся возни со своим первым американским фильмом «Хэммет» и грызни с продюсером Фрэнсисом Фордом Копполой из-за прав на окончательный монтаж. И хотя «Положение вещей» остался, прежде всего, неровным результатом глубокой растерянности Вендерса, он также явился действенным средством ее преодоления, что и показали спустя несколько лет «Париж, Техас» и «Небо над Берлином», две наиболее искусные работы этого посланца мира от «немецкой волны».

«Майкл Коллинз»

(«Michael Collins», 1996)

Режиссер Нил Джордан

Трибун всея Ирландии Майкл Коллинз, идеолог и символ городской герильи, прожил тридцать с хвостиком, но, прежде чем безвременно пасть в перестрелке, успел сполна удобрить англичанами землю предков, сменить ряд министерских постов и за год до гибели обменяться двумя сотнями писем с невестой Китти (Джулия Робертс вспомнила о своих ирландских корнях). А уже после смерти — получить бюст на родине и стать семейной гордостью для Майкла Фассбендера, который приходится Коллинзу праправнучатым племянником.

В одной из самых популярных песен группы «Nautilus Pompilius» есть такая строчка — «Она читала мир как роман, а он оказался повестью». В свою очередь, можно с уверенностью утверждать, что центральный герой картины Нила Джордана читал окружающий мир как поваренную книгу анархиста. «Майкл Коллинз» – это в буквальном смысле слова взрывной историко-патриотический комикс, очеловечить который призваны отборные силы британской сцены — Алан Рикмен, Стивен Ри, Йэн Харт, Чарльз Дэнс, Брендан Глисон и до кучи 19-летний Джонатан Риз Майерс. А вот специфического ирландского колорита здесь едва ли больше, чем, допустим, в советских кинолентах, живописующих действия красных подпольщиков в белогвардейском тылу (речь, конечно, идет о наиболее увлекательных образцах).

«Глория»

(«Gloria», 1980)

Режиссер Джон Кассаветес


Глория Свенсон (Джина Роулендс, шикарная в свои годы) из тех старых дев, чьи комоды заставлены фотографиями хвостатых питомцев, а в шкафах аккуратно сложены истлевшие скелеты. Бурлящие пятидесятые ее молодости отшумели, а вместе с ними истончились и связи с криминальным прошлым (а ведь тогда Глория крутила шашни с мафиозным боссом средней руки Тони Танзини). Так Глории казалось ровно до того момента, пока случай не бросил ей под крыло 6-летнего Фила, сына соседки-пуэрториканки, в поисках которого скоро собьется с ног мафия всего Нью-Йорка, а может статься, и целого мира.

В отличие от насквозь жанрового — с некоторыми экзистенциальными отступлениями – и при этом положительно невыносимого «Убийства китайского букмекера», «Глория» щадит широкого зрителя, непуганого разговорными марафонами Джона Кассаветеса («Лица», «Мужья»). Но лишь до поры, а затем напускной экшен заглушает чисто авторский приговор киноплеяде благородных мафиози-харизматиков из клана Корлеоне и иже с ним. В интерпретации Кассаветеса, грозный осинник нью-йоркского криминала представляет собой стадо унылых коммивояжеров, занятых рутинными квартирными обходами (это сходство выглядит неприличным уже в прологе, когда один из киллеров за минуту до того, как вырезать семейство проштрафившегося бухгалтера, нудно объясняет подельникам причины своего опоздания и, стягивая потный пиджак, жалуется на духоту).

Следите за нашими новостями в Telegram
Рубрика:
Кинофичер
Ваш город
Санкт-Петербург?
Выберите проект: