Режиссер Руслан Паушу: «Самое главное — сделать крутой кастинг. На ТВ-3 к нему относятся очень скрупулезно»

Руслан, вы сняли целую серию проектов для ТВ-3: «Вместе навсегда», «Свидание вслепую», «Идеальная жертва». Все они на грани мистики и психологии. Довольны ли результатом? Каким был этот опыт — сроки наверняка были сжатыми?

Конечно, результатом доволен. Хотя, так неправильно говорить, и ни один режиссер не скажет, что полностью удовлетворен итогом — всегда хочется что-то доработать или переделать. Но я считаю, что мы с командой создали очень крутые проекты.

Что касается сроков, да, они действительно были плотными. Но не стоит воспринимать это как недостаток времени. Телевизионное производство — это работа профессионалов. Все четко знают поставленные задачи и свой жанр. Канал отлично понимает свою аудиторию, режиссер — что хочет телеканал. Поэтому нет глобальных творческих поисков, когда не знаешь, что снимать и какие у тебя герои. Ты примерно понимаешь вектор истории и уже в её рамках ищешь наиболее грамотное творческое решение — через кастинг, форму и манеру повествования.

Самое главное — сделать крутой кастинг. На ТВ-3 к нему относятся очень скрупулезно. Всегда выбирают и помогают утвердить талантливых артистов. Причем не обязательно гипермедийных — просто крутых и одаренных, способных сыграть и рассказать историю, заложенную в сценарии.

Съемки какого проекта для ТВ-3 вам особенно запомнились?

Естественно, запомнились съемки «Менталистки». Это был непередаваемый опыт, яркая творческая работа. Нам поставили амбициозные задачи и практически дали карт-бланш в творческих решениях — ну, в рамках жанра и аудитории канала, конечно. И всячески помогали реализовать эти решения.

Три месяца только съемочного периода, а до этого был долгий подготовительный этап: съемка пилота, поиск и кастинг главных героев. Мы утвердили Александру Никифорову — ту самую менталистку, и Макара Запорожского — следователя, которому она помогает расследовать преступления. Впрочем, он и сам неплохо расследует, но она делает это в своей яркой мистической манере, помогая раскрывать нераспутываемые дела.

Чем вам интересна мистика? Увлекались ли вы раньше чем-нибудь мистическим, например, литературой?

Мистика интересна тем, что в ней нет правил и стандартов. Она не описана в научной документации, не прописана в ГОСТах. Да, она есть в произведениях про вампиров, загробный мир и прочем, но каждый представляет мистику по-своему. Есть общеустоявшиеся каноны, которые мы привыкли читать в книгах и видеть на экране, но само нутро мистики, её проявление не стандартизировано. В этом огромный запас для творчества — ты можешь придумывать мистическое так, как сам его видишь.

Естественно, оно должно укладываться в рамки общепринятых канонов — как нам бабушки рассказывали, как мы представляем ведьм, как всё расписано в сказках. У нас мистика идет из народного фольклора, из образов бабок-ведуний и прочих «говорунов», из рассказов и фильмов, которые мы смотрели. Все это создает определенный мистический мир в головах у людей. Из этого образа не нужно выпадать, но основные творческие решения — полная свобода. Поэтому мистика интересна: ты можешь творить, и никто не скажет, что так не бывает. Потому что это мистика — она может быть любой.

Что касается увлечений мистическим — нет, такого хобби не было. Но литературой я увлекался. Раньше, в нулевых, еще до того как стал заниматься режиссурой и кинематографом, я писал рассказы и был активным участником литературной тусовки Санкт-Петербурга. Привет «Собаке.ру»! Был «жежистом», так называемым «тысячником» — если кто-нибудь помнит, всем привет, кто дожил до этих дней. Это уже давно кануло в Лету, больше двадцати лет прошло с тех времен. Но память жива. Можно назвать это мистикой — потому что это было давно и неправда.

«Менталистка» строится на тонкой грани между реальным психологическим анализом и сверхъестественным даром. Где для вас проходит эта граница — и что было принципиально важно не «пережать», чтобы история оставалась убедительной?

Когда мы начали разрабатывать сериал на уровне сценария, я задал авторам вопрос: представьте, что вы человек с настоящим даром. И как только кто-то узнает, что ваша способность видеть скрытое прошлое других людей реальна, вы окажетесь в огромной опасности. Тут же кто-то захочет этим воспользоваться в корыстных целях. Вы никогда не захотите, чтобы люди знали о вашем даре. Да, он у вас есть, но вы будете его маскировать. Придумаете себе легенду, чтобы никто не узнал правду.

Было придумано решение: наша героиня маскирует свой дар под ментализм. То есть она психолог, прекрасно владеет чтением микромимики. Прикрывая этой легендой свой дар, она развила в себе мастерство менталиста, стала психологом, начала это практиковать. А дар помогает ей в этом.

Что было важно не пережать? Героиня не должна расследовать преступления только благодаря дару. Она не ходит, касаясь всего подряд, и не разгадывает всё одним прикосновением. Дар помогает ей, но для раскрытия дела всё равно приходится пользоваться навыками менталиста, знанием людей, общением с ними, креативными решениями. Она у нас не просто волшебница.

Ей приходится скрывать дар, жить в поисках сестры, прикрываться ментализмом и лавировать. У неё не самая простая жизнь: она хочет применять дар во благо и раскрывать преступления, но в то же время не может рассказать, что он у неё есть. Приходится постоянно как-то оправдывать свои находки во время следствия.

Самый сложный момент — не дать ей раскрыть всё при помощи дара. Одного его недостаточно. И я думаю, у нас это неплохо получилось.

Был ли у вас внутренний ориентир или референс — как должен выглядеть человек с таким даром в современной реальности, чтобы это не уходило в клише?

Естественно, мы изучили американские сериалы «Менталист», «Обмани меня» (Lie to Me). Посмотрели, как это работает, как должен выглядеть человек. И пришли к выводу, что персонаж должен выглядеть обычно. Просто быть харизматичным, таким, кто видит и чувствует людей.

Но у нашей менталистки, естественно, есть метод, который мы воплотили интересным монтажным решением. Раскрывать его не буду — увидите сами. Это элемент зрелища для сериала, где её способ исследования людей построен на спецэффектах и соответствующем монтаже.

А саму героиню, чтобы не впасть в клише, мы сделали жизнерадостной — несмотря ни на что. Ничего более оригинального, чем жизнерадостная менталистка, расследующая преступления, вы не найдете на нашем ТВ. Это харизматичная, оптимистичная женщина, которая ищет свою сестру.

Несмотря на то, что сестра пропала, несмотря на постоянную боль утраты, она живой, ищущий человек. Любящая, интересующаяся всеми мирскими радостями женщина, наслаждающаяся жизнью. Иначе быть не может. Она простой интересный человек — это уж никак не клише. Такую героиню в наши дни днем с огнем не сыщешь.

Вы рассказывали, что на съёмках «Менталистки» происходили странные, почти мистические совпадения. Был ли момент, который особенно вас зацепил — и который вы теперь вспоминаете как «знак», что история складывается правильно?

Да, действительно происходили мистические вещи, и порой это было достаточно пугающе. Связано это было и с материалом, и с реквизитом, и с художественными решениями.

Самый мистический случай произошел с фотографией. На столе у главной героини стоит общее с сестрой фото. И в какой-то момент оно внутри рамки поменялось — на снимок нашей героини с какой-то другой женщиной. Мы стали искать по лицам в интернете и обнаружили, что это знаменитая менталистка позапрошлого, XIX века — Елена Петровна Блаватская!

Понятное дело, мы начали списывать на шутку. Но ни реквизитор, ни художники, ни ассистент по реквизиту не знали, откуда это появилось. В конце концов выяснили: ассистент по реквизиту генерировала фотографии при помощи ИИ, чтобы получились снимки наших двух героинь. А искусственный интеллект по какой-то мистической причине вставил вместо сестры главной героини фотографию этой женщины из XIX века. Почему? Никто не знает. Возможно, ИИ таким образом нам что-то хотел сказать.

И тогда я понял, что история складывается. Все зарядились какой-то странной энергией, начали шептаться, пошли какие-то слухи, что нас предупреждают. Я понял: мистика нашего проекта начала жить в съемочной группе. А это говорит о том, что мы всё делаем правильно.

В целом, что бы вы могли рассказать об этом проекте? Кто из актеров вас удивил?

Этот проект актерский. Он сложился и существует только благодаря мастерству артистов. Вся детективная составляющая, все преступления и их расследования основаны на том, что главная героиня наблюдает за эмоциональным состоянием персонажей каждой серии. Математика простая: 16 серий, в каждой — злодей и несколько подозреваемых. Им всем нужно было играть сложнейшую гамму эмоций.

Наш кастинг-директор Екатерина Ласунская подобрала очень крутой ансамбль! Артисты играли вещи, которые нечасто увидишь даже в оскароносных в фильмах. Им нужно было не только прожить эмоцию, но сыграть её так, чтобы по ней наша менталистка догадалась о правде — и чтобы это было видно в кадре. Чтобы не только героиня, но и зритель понял, что на самом деле думает и чувствует персонаж. Играть приходилось тончайшие эмоциональные ноты.

И они справились — все! Ура! У нас не было проблем с актерским составом. Я был очень рад, насколько круто это происходило, насколько талантливые у нас в стране артисты. Не то чтобы удивлен — скорее порадовался. Актерский состав был гениальный. Это было очень круто.

Поделитесь, пожалуйста, какие локации использовали для съемок проекта? Совпадает ли место действия по сюжету с реальным местом съёмки?

Мы снимали в Переделкино. Этот район сам по себе мистический. Там в свое время находился поселок писателей, и с ними происходило немало интересных полумистических вещей. Эта земля пропитана литературой, духом творчества и созидания. Ну и духом писателей тоже — там по ночам бродит какой-нибудь призрак и пугает съемочную группу. Шучу, конечно.

Там же была построена декорация и находились основные локации.

У вас на сайте есть видео с эмоциональным тренингом для актрис и актеров. Откуда появилась идея его записать? Вы его практикуете с актерами на кастинге? Что применяете уже на съемках?

Корни этого тренинга берут начало в Санкт-Петербурге. Я в свое время снимал там проект «Нежные листья, ядовитые корни» — тоже достаточно мистический сериал про маньяка, четырехсерийный. Тогда мы начали экспериментировать с молодыми актрисами, учащимися на Моховой. Мы искали пути эмоционального совершенствования, и так появился этот тренинг. С годами он развился в рабочую технику, которую я записал и подарил артистам, выложил в интернет. Написал кучу методичек. Пользуйтесь, не жалко! Потому что это очень круто работает и позволяет ярко, безболезненно и эмоционально играть в кадре.

Естественно, я практикую его с актерами и на кастингах, и на площадке. С его помощью мы разрабатываем персонажей, выстраиваем эмоциональную линию. Артисту важно дать понять, что чувствует персонаж и с помощью этого тренинга можно испытать эмоции, которых не было в твоей жизни. Он построен так, что ты можешь пережить события, которые вообще не происходили в твоей жизни, не травмируя свою психику.

Есть и другие техники — например, как влюбиться в партнера, как испытать сексуальное влечение. Это всё мы применяем на съемках. Потому что, когда артисты впервые встречаются на съемочной площадке и должны полюбить друг друга, у них на это есть очень мало времени, порой, максимум полчаса. Попробуй, за полчаса полюби человека! Этот тренинг помогает развить чувство к партнеру за очень короткий срок. За десять минут можно полюбить партнера так, что не захочешь расставаться. Но это действует в рамках смены — потом всё исчезает, как только из крови выходит эмоциональная химия.

Есть ли у вас какой-либо знак, по которому вы понимаете на пробах, что конкретную роль нужно отдать именно этому актеру? Бывало ли так, что вы сомневались в процессе кастинга, но актер вас убеждал?

Расскажу про секрет кастинга. Когда режиссер читает сценарий, он видит своих персонажей не на 100%. Всех героев он видит поверхностно — с точки зрения своего опыта, когнитивной базы, своего событийного ряда, со своей перспективы. И герои плоские, ты их пока не понимаешь, потому что сценарий выхватывает лишь маленькую часть жизни персонажа.

Когда начинается кастинг, к тебе на пробы приходит очень много крутых артистов. Представляете — несколько десятков актеров на каждую роль! Ты со всеми разговариваешь о персонаже, и каждый приносит своё решение, своё видение героя. Таким образом он наполняет режиссера. И не только наполняет, рассказывая о персонаже — он его ещё и играет, показывает, каким тот может быть.

Чем больше проводится проб, тем больше ты как режиссер наполняешься актерскими знаниями и решениями. И в какой-то момент у тебя этот персонаж вспыхивает — и ты видишь его ярко, четко, как прорисованную картинку. Ты понимаешь: вот он!

Тут же у тебя возникает связь с кем-то из артистов. Ты видишь его типаж, его решение. Не всегда решение, принесенное этим актером, совпадает с твоим героем, но ты начинаешь четко видеть, что этот артист может им быть. Причем не только один — ты видишь несколько артистов, потому что не бывает единого решения фильма. Есть миллион правильных и гениальных фильмов, которые можно снять по одному сценарию.

Дальше уже идет работа по тому образу, который у тебя в голове сформировался при помощи артистов, сценариста, продюсеров, креативных продюсеров и других людей, которые в тебя загружают этот образ. Естественно, ты рассказываешь историю через свою призму, потому что акценты будешь расставлять ты.

И вот когда у тебя вспыхнул образ, тогда перед тобой встают те артисты, которые наиболее подходят. Убеждать бесполезно. Пока режиссер — правильный, грамотный режиссер — не увидит своего персонажа, можно сколько угодно убеждать, но героя не будет.

Поэтому у меня никогда не было сомнений. Сомнения прочь — творчество это смелость. Если есть решение, то только вперед. Не было такого, что артист меня убеждал в правильности выбора. Потому что убедить в правильности решения фильма, решения кастинга можешь только ты сам себя. Ответственность за творчество лежит только на тебе самом.

Иногда от режиссеров можно услышать, что они снимают кино, но смотрят его не так часто. А как у вас? Нравится ли вам быть именно зрителем кино? Что любите смотреть?

Это неправильно! Насмотренность — это важно. Если у тебя нет насмотренности, ничего ты не снимешь по-человечески. Будет у тебя какое-то интересное авторское решение, но жанр снимать будет сложновато. Чтобы снимать жанр, быть рабочей лошадкой, вроде меня, нужна насмотренность. И большая.

Мой любимый кинематограф — это Голливуд золотого века и советское кино периода шестидесятых-семидесятых, ну и часть восьмидесятых годов. Огромный список режиссеров, которых я смотрю по фильмографии. То есть если я беру Гайдая — смотрю все его фильмы. Если беру Билли Уайлдера или Эрнста Любича, или Эйзенштейна — смотрю их картины, начиная с немого кино. Хичкока — все шестьдесят фильмов смотрю подряд.

Уходит на это много времени. Но, блин, как вы ещё изучите киноязык? Кино — это язык, на нем надо уметь разговаривать. Иначе вы будете косноязычным, и вас никто никогда не поймет. Хотите, чтобы вас понимали? Учите язык. А его можно учить только насмотренностью.

Вы также пишете сценарии к вашим фильмам. Кем вы себя считаете в первую очередь, режиссером или сценаристом? Есть ли сценарии, которые в итоге поставили другие режиссеры? Насколько легко отдавать свой сценарий в чужие руки?

Я себя считаю в первую очередь режиссером. Потому что сценарист — это очень сложная профессия, намного сложнее, чем профессия режиссера. Она мне дается с трудом. Уже не первое десятилетие я стараюсь стать крутым сценаристом, но, знаете, синдром самозванца не позволяет мне сказать: «Я крутой сценарист». Потому что чем больше погружаешься в эту профессию, тем больше видишь, насколько бесконечная, бездонная пропасть тебя впереди ждет. И ты не знаешь, как её перешагнуть.

Тем не менее у меня есть сценарии, которые я написал и снял, — их достаточно большое количество, примерно половина моей фильмографии. И у меня немало фильмов, снятых другими режиссерами по моим сценариям. Снято неплохо, снято круто — иногда даже круче, чем я бы сам снял. Потому что есть такое правило: сам написал, сам снял — сам будешь смотреть. Чем больше ты пишешь и снимаешь, тем больше пишешь про себя. И снимаешь всегда, вскрывая свой замысел.

Вскрыть замысел сценария, который написал не ты, круче, чем вскрыть замысел того, что написал сам. Потому что, когда ты пишешь сценарий сам, ты уже знаешь заложенный замысел. У тебя нет творческого поиска — ты продолжаешь реализовывать идею, которая была у тебя ещё на этапе поэпизодника или синопсиса.

А когда берешь чужой сценарий, ты не знаешь, что хотел сказать автор, как рождалась история. Ты вскрываешь замысел. Даже если прочитал логлайн, синопсис и всё остальное — автор заложил кучу вещей, про которые ты даже не догадываешься. И ты это вскрываешь. Творческий поиск не прекращается. Поэтому я люблю снимать чужие сценарии, хотя являюсь автором многих фильмов.

Отдавать свой сценарий в чужие руки — это круто! Я не боюсь, не переживаю. Наоборот, горжусь тем, что мой сценарий взяли другие режиссеры и сняли. Горжусь тем, что у меня нет ни одного сценария, который не был бы снят. Все мои истории сняты — и это прямо крутотенюшка!

Многие мистические проекты снимаются в Петербурге. У вас как у кинематографиста есть особое отношение к фактуре Петербурга?

Да, Питер — мой любимый город. Я в юности, закончив университет, уехал туда жить. Собственно, Питер меня научил творчеству, окунул в него. Приехав в Санкт-Петербург будучи программистом — мое первое образование «прикладная математика и программирование» — я был вырван из этой профессии и макнут в творчество, так сказать.

Питерское творчество имеет свой привкус — определенную горечь, драму, юмор. Такая ироническая драма. Там же, в Питере, начался мой путь как сценариста и как режиссера. Уже потом я переехал в Москву — здесь больше работы и заказов. Но начало творчества для меня положил Санкт-Петербург.

Я там немало снимал. Там снят один из моих любимых проектов — «Один шанс на троих». О нем лучше не рассказывать — его лучше посмотреть. Он есть на всех платформах.

Какую из локаций Петербурга вы хотели бы задействовать в вашем кино?

Мне нравится весь Петербург! Там можно снимать где угодно — начиная от улиц, дворов-колодцев и заканчивая фортами и заливом. Санкт-Петербург очень фактурен, его можно снимать бесконечно и в любом месте — в центре, в спальном районе. Выйди из метро «Девяткино», отойди метров пятьдесят, и там можно снимать. Питер — это киногород, большая декорация. Снимай где хочешь. Я его люблю весь.

В целом вам интереснее работать в реальных локациях или в павильонных, которые затем можно превратить во что угодно?

Всё зависит от жанра и фильма. Работать мне нравится и там, и там. В павильоне можно снимать выразительно. В реальных локациях интереснее, потому что там фактура, которую сам не придумаешь — можно зайти и снимать живые вещи. А в павильоне можно создать то, что невозможно найти в реальных локациях.

Поэтому тут сложно сказать. Это как вопрос: кого ты больше любишь — маму или папу? И то, и то нужно.

Вы дали много советов актерам в ваших тренингах, а что сказали бы начинающим режиссерам? Стоит ли сейчас начинать заниматься жанровым кино?

Конечно! Что можно сказать начинающим режиссерам? Наверное, то же самое, что в свое время сказал я себе сам: хочешь стать режиссером — снимай! Берите камеру, сценарий, друзей — идите снимайте. Делайте это раз за разом. Учитесь уговаривать артистов сниматься у вас. Учитесь выбивать себе ресурсы на фильмы. Ищите продюсеров, артистов, ищите тех, кто с вами пойдет, впишется в этот блудняк, называемый кинематографом. И постепенно, потихоньку-помаленьку придете в кино.

Но если вы хотите серьезно этим заниматься — идите учиться. Надо поступать на режиссуру и учиться снимать кино. И будет вам счастье, и будете снимать жанр.

Единственное скажу: реализоваться как режиссер очень сложно. Прям сложно. Поэтому если хотите стать режиссером, запаситесь терпением.