• Развлечения
  • Кино и сериалы
Кино и сериалы

Актер Юра Борисов: «Хрен его знает, что такое русский характер и существует ли он вообще»

Жарким летним днем, если точнее, в +36 градусов мы запрыгнули в электричку Москва — Петушки и проехали на остановку дальше — до Костерева, где у актера Юры Борисова родовое гнездо: там стоят дома трех поколений его семьи. И это точно место силы. У самого востребованного актера в июле в основной конкурс Канн отправились сразу два фильма: «Петровы в гриппе» Кирилла Серебренникова и роуд-муви «Купе номер шесть» Юхо Куосманена. Мы расспросили Юру о корнях, кино и русском характере, а заодно полили грядки, искупались в озере Кукушкинское и попробовали локальное костеревское пиво с вяленым желтохвостиком.

Обаятельный и принципиальный главарь банды в сказочном блокбастере «Серебряные коньки» в декорациях имперского Петербурга, замерзший в военном ироничном экшене «Красный призрак», лидер преступной группировки 1990-х в драме «Бык» — есть ли что-то общее в героях, которых ты играешь? Например, русский характер?

Хрен его знает, что такое русский характер и существует ли он вообще. Мне кажется, что особенные порывы русской души связаны с климатом. У нас есть четкое разделение на сезоны: за год мы проходим амплитуду колебаний температуры от минус до плюс тридцати. Мы наблюдаем смерть и возрождение природы каждый год — и вместе с ней умираем и заново рождаемся. И зимой от тоски просыпается какая-то особенная русская духовность. Но это не депрессивное состояние, скорее, философские размышления о конечности и смысле бытия. Наверное, они и лежат в основе так называемого русского характера.

В июле на Каннский фестиваль поехали два фильма с твоим участием: лихорадочная фантасмагория «Петровы в гриппе» Кирилла Серебренникова по роману-бестселлеру Алексея Сальникова и экзистенциальный роуд-муви «Купе номер шесть» финского режиссера Юхо Куосманена. В одном у тебя роль Деда Мороза, в другом — шахтера. Это же русские архетипичные персонажи!

Чтобы собрать фактуру, до старта съемок я купил плацкартный билет — думал, что в дороге заполучу разных историй, но обнаружил страшную штуку — все сидели в гаджетах. Синдром поезда, когда ты рассказываешь случайному попутчику то, что никому никогда не рассказывал, исчез. Теперь верный друг пассажира — мобильный телефон. Действие фильма происходит в конце 1990-х, момент ровно перед обретением нами мобильной связи — и люди все еще невероятно нужны друг другу в поезде. Романтика дороги и является двигателем истории. Тогда я много общался с работягами, бухал и приводил психику к состоянию простого русского парня, который­ не знает, куда двигается,­ чего­ хочет, поэтому никем­ не станет и ничего не добьется. Но при этом он чист душой, открыт и готов, не задумываясь, отдать свою жизнь хоть за первого встречного, если­ потребуется. Я таких парней знаю, и это ода именно им. На съемках «Петровых в­ гриппе» было важно не столько достать­ из себя что-то, сколько присоединиться­ к потоку, который преломлялся через Кирилла Семеновича. Не тянуть одеяло на себя, а быть в оркестре и слышать инструменты вокруг себя. В фильме он открыл совершенно­ новые способы трактовки текста и съемки. («В роли Деда Мороза, на самом-то деле, нет ничего сложного, главное, говорить­ с детьми таким голосом, будто собираешься их сожрать, и быть поосторожнее­ с посохом в толпе детей, иначе можно разбить кому-нибудь нос или выбить зуб»,­—­ цитата из романа «Петровы в гриппе». — Прим. ред.)

Рубашка Odor (NOB), брюки Fusion х AliExpress

Для каждого героя ты находишь определенный характер, был готов даже удалить передние зубы для одной из ролей. Стоит ли так погружаться?

Мне кажется, делать хорошо проще, чем плохо. Погружаться интересней и ­легче, чем забивать. Я до сих пор не понимаю, в чем­ заключается моя профессия и как ей овладеть.­ В институте у меня был ­педагог, который говорил: «Чем удивлять будешь?». То есть помимо того, что нужно выстроить роль, человека, судьбу, нужно еще и придумать ему фишку. Я пытаюсь все время это делать.

Ты не играешь в театре, что очень жаль. А есть ли что-то, отзывающееся тебе в русском классическом репертуаре? Роль мечты, например? «Захааар!» — вот это все?

Я учился в «Щепке» (Высшее театральное училище им.­Щепкина.— Прим. ред.), где нам все время пихали русскую классическую школу, а меня от нее ­тошнило. Может, поэтому я не играю в театре — любовь к нему была напрочь убита в институте. При этом у меня были замечательные педагоги: Евгения Дмитриева, Римма Гавриловна Солнцева. Они научили меня разбирать материал, отталкиваться от текста, открывать его. Но «Щепка», к сожалению, пропахла старомодностью. Я не хочу этим оскорбить, но считаю, что должен выразить свое мнение, чтобы институт не загнивал и менялся. Я все время слышал: «так нельзя»,­ «так не делают», «это не театр», а у Серебренникова­ или Богомолова можно все — как придумаешь, так и будет. Согласись, совершенно разные принципы. Правила придумываешь ты сам. Поэтому русский­ актуальный театр живет в спектаклях Кирилла Семеновича и Константина Богомолова. Совершенно не похожие режиссеры, которые видят мир абсолютно по-разному, но оба являются визионерами. Ведь весь Островский, весь­ Чехов — всегда в тему и на злобу дня. Вопрос лишь в том, как это поставить.

Кто герой нашего времени? Много лет русской скрепой был герой Сергея Бодрова из балабановского «Брата». Что-то изменилось?

Бодров — величайшая­ фигура и как личность, и как актер и режиссер. И с ним невозможно никого сравнивать. Для меня актуальный герой — Юрий Дудь. Он­ делает огромное дело. После его программ реально что-то меняется — например, в небольших деревнях строят футбольные поля (благотворительная инициатива­ Юрия Дудя и некоммерческого образовательного проекта «Кружок» после программы «Как­ просвещение меняет провинцию». — Прим. ред.). И вот это по-настоящему круто. Нужно обращать внимание на провинцию — снимать­ там кино, открывать­ производства и бизнесы. Или для начала просто съездить — не в Турцию,­ а в Вологду, не в Париж, а в Пермь. И что-то начнет меняться.­

Рубашка House Of Leo

Ты часто с гордостью подчеркиваешь свое провинциальное происхождение. Хотя ты родился в подмосковном наукограде Реутове, почему на съемки мы приехали в Костерево?

В городе Костерево Владимирской области до сих пор находятся дома трех поколений нашей семьи: деревянная изба прабабушки, дом бабушки и дом родителей. Сюда из Беларуси переехали предки по маминой линии, завели хозяйство. Бабушка­ говорила, что нужно работать, а те, кто не трудится, — ­тунеядцы мешают другим. При этом работать надо руками и не щадя себя, только тогда ты приносишь пользу человечеству. Поэтому все мои художественные движухи и актерство ей не очень понятны. Бабушка заставляла много всего делать по хозяйству и учила терпеть. Когда я был ребенком, мне это, конечно, не нравилось, но, наверное, что-то в итоге дало.­

А бабушка и дедушка живы?

Бабушка — да, дедушка — увы. Когда ему было лет семь, он попал в концлагерь. Рассказывал, что там они ели баланду, делали суп из крапивы и хлеб из опилок. У него навсегда осталась привычка все доедать до конца. Его освободили, но здоровье уже было сильно подорвано. Он не то чтобы болел, но никогда не был, что называется, бравым мужиком. Вместе с бабушкой они учились в МЭИ (Московский­ энергетический институт. — Прим. ред.) и перебрались в Реутов (наукоград, где­ жили и работали специалисты ракетно-космической отрасли. — Прим. ред.). Там­ на заводе дедушка разрабатывал пульт управления для МКС. Дедушку помню очень смиренными размеренным человеком. Бабушка его часто ругала, крыла­ по-всякому, но при этом сильно любила.­ Такой парадокс русского человека. Она­ очень горевала, когда его не стало. В Реутове родилась мама, а потом еще три ее­ брата — все они тоже учились в МЭИ. Когда я был маленьким, все были дружны: мы часто собирались вместе, ездили на шашлыки, играли в волейбол. У нас никто в семье не бухал, и курил только дедушка.­

Олимпийка совместная коллекция Chapurin х AliExpress

Откуда твои родственники со стороны папы?

Дедушка тоже из Беларуси. А папина мама — из Москвы, мой прадедушка работал­ бухгалтером на столичной шоколадной фабрике. Дедушка был рабочим, а бабушка — доктором медицинских наук. Она изучала неврологию, строила карьеру, защищала диссертации — всю жизнь исследовала мозг. ­Незадолго до ее смерти я даже снял про нее небольшой документальный фильм. Снимал для себя, просто расспрашивал ее о жизни на камеру. С семьей дедушки по папиной линии мы совсем не общались. Его родовая фамилия Сивуха означает спирт,­ происхождение неизвестно, может, в деревне просто все гнали самогон. Папу это смущало, и он взял мамину фамилию, став Борисовым.

Ты не раз говорил о том, что религиозен. Это из семьи?

Каждый сам выбирает свой путь и удобную форму веры. В храм мы ходили с бабушкой по маминой линии, при­ этом­ она сама была строителем коммунизма, не соблюдала постов и не ставила дома­ свечки, но как будто все время находилась в диалоге с Богом и задавалась вопросом, как и зачем живет. Мой папа — агностик, но интересуется всем, что вокруг него, и ничего не отрицает. Мы с детства обсуждали с ним космос, энергию, пространство и как все можно объяснить с точки зрения науки. Для меня сейчас религия — это то, что удерживает на плаву. А это особенно ценно в моей профессии.

Брюки Fusion х AliExpress, сандалии Geox

У вас сохранились семейные реликвии?

Нет, под раскулачивание попали все мои родственники со всех сторон. Это страшная штука: ты работаешь, стараешься — а у тебя все отбирают. И ты выбираешь: или прятать и рисковать семьей, или все отдавать, переезжать и начинать сначала.­ В нашей стране мы не знаем ценности вещей, потому что каждый раз ситуация показывает: лучше вообще не копить. Так что­ реликвии —­ не про нас. Мы голытьба, но предприимчивая и работящая. Все детство я постоянно видел, как моя семья делает из говна конфетку. Находят какую-то ерунду — и вот это уже стулья,­ столы или трубы.­

Ты воспитываешь двух дочерей — Марфу и Акулину. Вы назвали девочек в честь кого-то из родственников?

Имя Марфа — единственное,­ на­ котором мы с Аней сразу сошлись (актриса­ Анна Шевчук — жена Юры Борисова. — Прим. ред.), к тому же так звали Анину прабабушку. Когда родилась Акулина, мы открыли святки, и на этот день выпадали всего два имени — Евдокия и Акулина. Мы внимательно посмотрели на­ дочь — она была явно не Евдокией. И если читать про имя, то все, что описано, абсолютно ей подходит. Не просто так придуманы святки, это факт.­

Плащ совместная коллекция Chapurin х AliExpress

Анна ведь тоже актриса, но сейчас помогает тебе как агент.

Да, пока мы не нашли человека, которому могли бы поручить вести наши дела. Анна — очень крутая актриса, у нее большое будущее, я абсолютно уверен. Точно появится большой материал, с которым она сможет мощно стартануть: делать маленькие шаги неинтересно. Мы пытаемся пробить эту стену.

Каннский фестиваль может стать трамплином для твоих международных проектов?

У меня появился международный агент, что-то потихоньку происходит, но нет­ цели работать не в России или играть главные роли именно за границей. Я хочу­ сотрудничать с интересными людьми, а где это будет — не так важно. К тому­ же у нас в стране сейчас настоящий подъем во всех нишах, связанных с кино: от сериалов и полного метра до анимации и документальных фильмов. И материал, сделанный у нас, интересен и во всем мире. Еще есть супертенденция: развиваются национальные студии — якутское кино, ученики Сокурова в его мастерской в Кабардино-Балкарии делают свои картины. Думаю, лет через пять и в театре будет настоящий творческий взрыв — у вас в Петербурге курсы в 2021 году в РГИСИ набирают Могучий, Фокин и Додин.

Рубашка Outlaw Creative х AliExpress

Что для тебя значит патриотизм?

На этом понятии последние лет двадцать много спекулируют. Наверное, для меня­ патриотизм — связь ­с местом, где ты живешь. В идеале — любовь к своей земле.­ А любовь — это всегда внимание, когда ты действительно замечаешь, что происходит, начиная с твоего подъезда или двора. Если­ меняешь в нем, скажем, перегоревшую лампочку — это есть патриотизм. То есть это когда ты деятелен и видишь в том числе и недостатки.

В кино патриотизм часто превращается в «ура-патриотизм»: где проходит эта грань?

«Ура-патриотизм» случается, когда кино обязано получиться духоподъемным, но­ люди, которые его делают, не очень в это верят. А должно быть честно. Это сложный вопрос из серии «Как снимать хорошее ­кино?». Ну как — талантливо!

Интервью: Елена Анисимова, Ксения Гощицкая

Фото: Константин Сорокин

Следите за нашими новостями в Telegram
Материал из номера:
Июль

Комментарии (0)

Авторизуйтесь

чтобы оставить комментарий.

Ваш город
Санкт-Петербург?
Выберите проект: