Звезда «Сводишь с ума» Юрий Насонов: «Я социальный лубрикант: люблю объединять людей и чтобы всем было кайфово»

Почему роль Джокера — хардкор, Брэд Питт — краш, а выдра — тотемное животное

Играем в игру «Дрим-роли Юры Насо­нова». Я называю двух киноперсонажей, а ты выбираешь, кого бы из них хотел сы­грать. Дарт Вейдер или Люк Скайуокер?

Вейдер, конечно! Не люблю пафос в жизни, но люблю пафос в кино.

Джокер или Бэтмен?

Джокер! Бэтмена играть и сложно, и скучно: представь — ты в маске, открыты только рот и подбородок. Ну и как здесь проявить эмо­ции? Сделать персонажа многогранным? Во­обще не весело! А Джокер — это интерес­ный актерский челлендж: непаханое поле из психических расстройств плюс нарцис­сизм и искаженное чувство справедливости.

Джеймс Поттер или Северус Снейп?

Заверните обоих! Но я больше про заго­няться, страдать и прочие драма-квинские дела, поэтому за Снейпа. Нравятся глубокие персонажи-перевертыши со вторым дном и сюжетными твистами.

Тогда кто ты в «Бойцовском клубе»: Тайлер Дерден или Рассказчик?

Подожди, Брэд Питт сыграл Дердена?

Ага, а Рассказчика — Эдвард Нортон.

Однозначно Питт! Он мой внутренний ре­ференс и краш — все, что Брэд Питт дела­ет в кино, крышесносно. А Нортон — не моя психофизика. Понимаю, как это сыграть, но мне ближе Питт.

Шерлок Холмс или доктор Ватсон?

Вот это десять из десяти! Признание: привет, я Юра Насонов и, когда вырасту, хочу быть Шерлоком Холмсом — тем, что в версии Бе­недикта Камбербэтча. Во-первых, я, как и Бенедикт, похож на выдру. Выдра — мое тотемное животное. А во‑вторых, Шерлок — про то, что я сейчас ищу в актерстве. Мой роскошный максимум — исследовать пер­сонажей рационально, с позиции ума. Эмо­ционально уже могу классно подстраиваться под разные сцены и обстоятельства. Но в том, когда ум преобладает над телом, пока мало опыта. Хочу развиваться в этом направлении.

А кто в твоем бромансе пройдет ка­стинг на Ватсона?

Мой друг и коллега по театру Фома Быз­гу (Юра и Фома окончили актерский курс Григория Козлова в РГИСИ и были приня­ты в труппу основанного им театра «Мастер­ская». — Прим. ред.). Уверен, это был бы тандем мечты! Фома — невероятно талант­ливый и крутой артист. Ты видела его в роли кота Бегемота? Нет? Ты просто обязана уви­деть Фому в спектакле «Мастер и Маргари­та» в «Мастерской» — это просто космос!

Как ромком «Сводишь с ума» замиксовал квантовую физику с платоновским мифом + бонус: актерский метод Насонова

Сай-фай-ромком Дарьи Лебедевой «Сводишь с ума» про мэджик-зеркало и влюбленных в параллельных ре­альностях стал хитом — в том числе и сарафанным. Сотни эдитов в соцсе­тях, преданная фанбаза. Что это — то­ска по романтическим комедиям с пе­тербургской пропиской, как «Питер FM» и «Прогулка»? Или ваша с Милой Ершовой экранная химия?

С Милой мы не были знакомы лично до старта съемок, но быстро стали хороши­ми друзьями. А вскоре подтянулась и актер­ская химия. Мне важно было Милу обере­гать: следить, чтобы она отдыхала между дублями, поела, меньше переживала. В об­щем, я вел себя как в реальных отношениях. Я и с женой такой же.

Твой метод, получается! Фиксируем: для суперуспешности проекта сначала надо подружиться…

Да, так и запиши: «Метод Насонова». (Смеется.)

С этого места поподробнее.

Смотри, метод выглядит так. Надо понять, что у твоего партнера на данном этапе жиз­ни происходит за кадром, и создать ему ком­фортные условия для работы с тобой в ка­дре. Например, в сериале «Колотушка», где я играл уличного бойца без правил (это как поп-ММА!), я выстраивал братскую связь с актером Андрюхой Пынзару. Мы там по сюжету братья: он старший, я младший. В адреналиновом боевике «Высокий сезон» Стаса Иванова, с которым мы были знако­мы по хитовому «ЮЗЗЗ», у нас целая бан­да мелких мошенников-серферов, осевших во Вьетнаме. В ней Сергей Горошко, Артур Бесчастный, Сиу Нгуен, Анна Завтур. И вот там по сценарию у меня была функция са­мого маленького члена этой группировки — яркого и бесконечно доброго, который всех мирит и соединяет. И ровно так я себя вел в нашем путешествии и вне кадра — как «социальный лубрикант»! Меня так жена в шутку называет. Люблю объединять людей и чтобы всем было кайфово.

У «Сводишь с ума» тысячи фанатов в соцсетях — какая реакция на ромком была для тебя самой неожиданной?

Самой неожиданной реакцией для меня была моя собственная. Давай честно: ромком не самый хитовый жанр в Рос­сии. А наш фильм вдруг раз — и удался! При просмотре «Сводишь с ума» я даже смог отключиться от анализа своей рабо­ты и посмотреть его безоценочно. Спой­лер: мне очень понравилось! А для зрителей фильм работает как катализатор: помога­ет решиться что-то поменять в жизни. При­знаться в любви или, наоборот, закончить отношения. «Сводишь с ума» пробива­ет на чувственном уровне — и это главная победа.

Топ твоих инсайтов во время съемок!

Мой главный инсайт? Это любовь. Она все вытянет и спасет. На «Сводишь с ума» лю­бовь объединила все цеха: от актерско­го и операторского до костюмного, гример­ного и осветительного. Мы все находились в нежности, диалоге, взаимопонимании и принятии. Даже в конфликтных ситуаци­ях. Я благодаря «Сводишь с ума» стал вни­мательнее, научился по-настоящему лю­бить свое дело и партнеров. И вот тебе еще одно открытие: да, я многое отдал проекту, но еще больше получил в ответ. Чем боль­ше затрачиваешься, тем значительнее отда­ча по итогу.

Ваши с Милой Ершовой герои — Ваня и Алиса — в одной реальности влюбляются друг в друга, но не мэтчатся с другими версиями себя в па­раллельной реальности. Получает­ся, «Сводишь с ума», как и сериал «Жизни матрешки» с Наташей Лионн, — про те­орию суперпозиции из квантовой фи­зики об одновременном существова­нии разных состояний и вероятностей в одной и той же точке. Получается, фильм глубже, чем кажется на первый взгляд. Он, на секундочку, разрушает платоновский миф про идеально под­ходящие друг другу половинки!

Круто, что ты заметила. И это офигенная мысль! То есть мы можем быть не готовыми друг к другу, если встретимся не в то время. А значит, отношения — не про божествен­ное предназначение. Иногда, чтобы быть вместе, каждому надо пройти свой путь. И в этом и есть волшебство жизни или маги­ческий реализм, если угодно.

То есть любовь — это всегда работа и пе­рестройка ради другого, но и во имя себя тоже. Проще всего закрыться после неуда­чи, кидать фразы вроде «Больше не верю в любовь», «Все мужчины — предатели» или «Теперь я не доверяю женщинам». Куда сложнее попробовать снова, даже если это не во второй и не в третий, а в пятисотый раз. И продолжать верить — хотя бы в себя самого.

Был ли в твоей жизни момент, кото­рый мог бы поделить твою реальность на две, так же как и в фильме?

Первое свидание с моей женой Настей. Я решил сделать ход конем и пригласил ее в театр «Мастерская», на спектакль «Ромео и Джульетта», где я играю Ро­мео. При этом — в дуэте с бывшей девуш­кой. После занавеса и аплодисментов я по­обещал Насте, что приду через 10 минут. Но это была премьера и одновременно ко­нец сезона. Нас поздравлял с постанов­кой руководитель театра Григорий Ми­хайлович Козлов, говорил трогательный тост о нашей работе. Ремарка: а Козлов для меня в театре как отец родной — уйти было бы дико некрасиво. И вот только представь: Настя ждет меня на Октябрь­ской набережной уже около часа, а ко мне на крыльях общей победы и любовного вайба подходит бывшая и предлагает на­чать все сначала.

Очень кинематографично!

Скажи! Мироздание предложило мне, как в сказках, три дороги. Но я как будто изна­чально знал, что должен вежливо попро­щаться и как можно быстрее бежать на набе­режную, где меня ждут. Спойлер: мы гуляли с Настей всю ночь, наблюдая, как сводят­ся и разводятся мосты. Монтажная склейка: и вот мы женаты и очень счастливы.

Как выгулять темные и кошачьи стороны в «Мастерской» и почему собачьи уши пахнут Америкой

Главный специалитет придуманного Григорием Козловым театра «Мастер­ская» — актерские ансамбли. Более 15 лет Григорий Михайлович руко­водит идеальной сборной; в соста­ве — выпускники его курса в РГИСИ. Ты часть команды уже восемь лет, ни­когда не думал о трансфере — попро­бовать себя в другом театре?

Важно: театр «Мастерская» — для меня дом. А я сентиментален, поэтому очень привязан к дому. Хотя если бы у меня прав­да были большие театральные амбиции, я бы, наверное, уже давно попытался реа­лизовать их.

Ты в «Мастерской» играешь в девяти спектаклях. Особенно впечатляет раз­брос ролей в «Мастере и Маргарите». Цитирую сайт театра: ты Мастер, Бул­гаков, Бегемот, Иван Бездомный, Аф­раний, Римский и даже Воланд. Это как?

Все просто: мы иногда играем роли по очереди или подменяем друг друга. На самом деле Мастером на сцене я так и не был — только на репетициях. А вот Воланда — да, мне посчастливилось сы­грать на гастролях в Китае. Глебасик Савчук, бесподобный Воланд в нашем спектакле, травмировался, срочно нуж­на была замена, и подходил только я. Счи­таю, режиссер Григорий Михайлович Коз­лов в тот момент помог мне выгулять мою темную сторону. (Смеется.) Я ходил, слу­шал Rammstein и шаг за шагом проник­ся персонажем, выстраивая его от ума. Рассуждал, в чем булгаковский Воланд — гетевский Мефистофель? Как воздает каж­дому по вере его? Говорю — и до сих пор мурашки.

Еще всегда нравилось играть кота Беге­мота. Тут все наоборот: надо было отпу­скать себя и быть ярким и необузданным. Камон, ведь ты же кот. Даже так: КОТЯРА!

Что для тебя Петербург?

Одновременно моя Римская империя и сен­тиментальная ценность. Как раз не так дав­но под музыку ездил на самокате по ме­стам своей юности. Это в районе Купчино. И словил чувство дереализации, знаешь, когда думаешь: а со мной ли это вообще все было? Побывал у дедули и в кварти­ре, в которой вырос. Прокатился во дво­рах около своей школы — гимназии с углу­бленным изучением языков, при которой есть совершенно гениальная театраль­ная студия. Благодаря ей я, обычный маль­чик из простой семьи, например, съездил по обмену в США, играл там спектакли. Жил в Рестоне, это такой город в Вирджи­нии, где по утрам из окна можно наблюдать целые стада оленей.

Звучит эпично! Что еще запомнилось?

Что учеба в американских школа начи­нается очень рано, вставать приходилось в 6 утра. Я столько парт обслюнявил, пока спал на первых уроках! А еще в памяти почему-то засел запах цветущих весной деревьев. Очень похожий аромат у жид­кого мыла для собачьих ушей. Мы с же­ной моем таким нашего пти-брабансона Коби. И после — его уши пахнут Амери­кой! (Смеется.) На самом деле просто в со­ставе мыла экстракт каких-то цветущих деревьев. Но я, как это унюхал, сидел в об­нимку с Коби и предавался воспоминани­ям о детстве.

Это Пруст! Только вместо мадленок как портал в прошлое работают уши собаки, которые пахнут Америкой.

Знаешь, это особенное чувство, и оно не про то, как там здорово, нет. Просто тогда, в детстве, для меня мир вдруг рас­ширился с небольшого района Купчино до другой страны и материка.

И в финале — где увидим тебя в бли­жайшее время?

Прямо сейчас снимаюсь у Стаса Иванова в байопике Басты, которого играет Слава Копейкин из «Слова пацана» и «Детей пе­ремен». В проекте многое пока под NDA, скажу только: Ростов — город невероят­ных контрастов. Здесь яркие, красивые и очень открытые люди. Здесь много свобо­ды и тепла. Здесь большие стеклянные вы­сотки соседствуют с живописными купе­ческими домами в стиле барокко, храмами, аккуратными парками и аллеями. А внутри дворов прячутся деревянные избы и раз­рисованные граффити стены. Как будто идешь по Италии, но вдруг резко оказыва­ешься у себя на даче.

Текст: Полина Яровая, Елена Анисимова

Фото: Ирина Аникина

Продюсер: Екатерина Кузнецова

Стиль: Рамиль Шакирзянов

Визаж и волосы: Мария Самсонова

Свет: Валентин Панков, Илья Пухов

Ретушь: Анастасия Билык

Ассистент стилиста: Тома Федоровна

Ассистент продюсера: Михаил Пелишенко