Борис, борись! Кем оказался главный независимый ресторанный обозреватель России?

Самый независимый ресторанный критик России специально для нас поставил диагноз ресторанам, поварам и самому себе.

Появление Бориса как персонажа было предопределено развитием самой ресторанной индустрии — по периодам эволюции и устрою отчетный концерт. Ведь как мне говорил дедушка Ленин, увидел бганивичок — залезай, не упускай возможность выступить. Спасибо за возможность! С 2004 по 2008 год был сумасшедший рост: из 1500 заведений в Петербурге стало почти 6000. Рестораны живехонькой даже сейчас суши-сети окупались за полгода — и это были не минимальные вложения, как в какой-нибудь сегодняшний крафтовый бар с бургерами на проспекте Просвещения. Раз инвестиции возвращаются быстро — значит, предложен нужный товар на хороших условиях. Но то было и время неразберихи: пойди найди в четыре раза больше, чем раньше, не только кирпичей и мармитов, но и персонала. И если первое реализуемо, то где взять по 30 человек на 4500 новых точек общепита? Физически — откуда? Да, пятьдесят иностранцев приехали. А остальные? Ответ: ты просто поднимал руку — «желаю попробовать» — и тебя брали официантом, а через месяц можно было скакнуть до су-шефа. Разумеется, и обслуживали соответственно, и готовили. Рынок как губка напитался за эти годы, и цифра 6000 ресторанов на город — плюс-минус — с тех пор не меняется.

С 2008 до 2014 год общепит не увеличивается количественно, но меняется качественно. Закрывается неудачное — и довольно быстро: найдется по пять претендентов занять освободившееся помещение. Кризис 2008–2009 годов не изменил картину в целом. Да, демократичные рестораны укрепили свою власть, модель потребления менялась под реальность. Я всегда говорю, что первое меню ресторана — это меню повара. Вот насочинял он, блин, устрицы с гречей и ушами бобра. Через месяц-два люди распробуют, что-то будет продаваться лучше, что-то хуже, и появится второе меню — гостя, им самим скорректированное. Так и этот период — не рынок продавца, а рынок покупателя. Был бум торговых центров: большая часть россиян заявила «прогулки с тележ­кой по моллу, бросание в нее туалетной бумаги, распродажи, потом в кино и мороженое» самым любимым видом отдыха — даже большим, чем просмотр телеприемника с голубым экраном. «Ресторан при ТЦ» перестал был уничижительным определением, фуд-корты расцвели. Еще важно, что с 2008 года основным источником информации становится Интернет — с 2004 до 2008-й я бегал к киоску за текстами редактора рубрики «Рестораны» Юлии Тарнавской в «Афише». После 2008 года новая доступность — как общепита, так и сведений о нем в Интернете — сформировала другую, молодую аудиторию! Появились адекватные интернет-версии печатных изданий, расцвели форумы и сайты отзывов. Новая аудитория таким образом узнавала, что есть не только ресторан, куда только в смокинге идти, но и отличный мексиканский — там 420 рублей за блюдо вроде и дорого, но порции такие, что могут наесться двое. И они шли!

Борис родился в 2004 году. Я начал с отзывов — это иной жанр, чем рецензия или колонка. Не потому, что длиннее или короче, просто другой. «Мы с мужем пошли в рестик, еда там — говно» — совершенно адекватный отзыв, в формате, такой и должен быть: субъективная оценка, эмоции. Как только в отзыве пытаются пространно анализировать «Ресторан отличается отличным расположением, слаженная команда поваров готовит изысканные…» — карамба, это написал бот, пиарщица или больной на голову реальный посетитель, вообразивший себя Шекспиром. Как только мои отзывы по причине накопившегося опыта стали простынями с пространными сравнениями борщей, пришлось переходить в иное качество: от отзыва к колонке как форме. Пять лет просил всех и каждого не называть критиком, честное слово. Ради здравого смысла и чистоты жанра — поэма в учебнике математики, как бы ни была хороша, кажется дурацкой. Разумеется, и критерии оценки иные: когда это колонка, надо делать акценты на вещах бесспорных — темно, удобно, большое меню, сухо, забыли заявленный ингредиент положить. Эволюция эта произошла со мной в середине 2008 года. Я произвел важнейшую перемену в собственной жизни: полностью отошел от оптовой торговли — бизнеса, которым я занимался пятнадцать лет с 1993 года, и сосредоточился только на ресторанах. До этого совмещал, то есть не мог погрузиться полностью в тему. Именно поэтому все продать было очень важным шагом: чтобы финансовая независимость позволяла мне заняться только любимым делом — писать про рестораны. Первый спонсор у моего блога borisstars.ru появился только через два года.

Кризисный 2014 год был переломным, хоть и казалось, что мы его проскочим. Но то, что происходило в 2015–2016 годах, будет продолжаться и дальше. Вне зависимости от цены на нефть и рапортов правительства «Нащупали мы дно». Еще два года точно будет очень плохо в стране, я уверен. Даже если конкретному «вам» пока не голодно, надо приготовиться жить в очень плохом окружении. Сложно оставаться «как раньше», если половина жильцов вашего подъезда не может заплатить за коммунальные услуги и поэтому у вас, у которого все шоколадно, на лестничной площадке не убирают мусор. Итак, что произошло: чтобы адаптироваться, все на фиг срезали затраты. Научились жить с глобально меньшей нормой прибыли — или умерли. Привыкли к утроившимся срокам окупаемости даже успешных проектов. Рынок сжимается — в общепите в 2015 году стали оставлять на 30% меньше денег, за первые полгода 2016-го — еще на 15% меньше. Закрытия частично «помогли» с гостями оставшимся ресторанам, и с выручкой выручили, процентов на десять скрасив падение. Причем как старикам, так и новичкам. На этом фоне уже не так важны тенденции, захватит ли рынок перуанская кухня, сменятся ли бургеры ризотто. Хотя последнее — вряд ли: причина бургеромании — низкий уровень поваров в хипстерских заведениях а-ля «Мы с друзяками открыли»: они не могут нормально карбонару сделать или борщ, вот и собирают такие бургеры, которые может сотворить и стажер «Макдоналдса». Сейчас меньше едят в общепите, больше дома. Магазины расцветают — их время! Мог кто-то даже в казавшемся страшным кризисном 2008-м вообразить, что лакомые по расположению помещения разорившихся ресторанов «Честная чарка», «Галерея» и «Кухня» не перейдут более удачливым рестораторам, а достанутся гастрономам? Да его бы засмеяли! Я — первым и самым злым смехом. И тем не менее они и еще более пятидесяти заведений стали «не-общепитом», лакомые куски — невероятно — рестораторам не нужны.

Публика в ресторанах за последние десять лет тоже очень изменилась. В 2004-м точкой сбора был «Лесной» — место силы, «эталонный» ресторан прошлого времени. Для кого-то — раз в год спраздновать важное событие, для других — обсудить очередное дело. Были пафосные рестораны с большой буквы, а на другом конце отрасли — столовые, между ними — пропасть. Ресторанных мастодонтов тогда было мало, но больше и не требовалось, Петербург был хоть и бандитский, но столько богатых бандитов в городе не было. Постепенно публика сменилась: появились те, кто никогда не платил пять рублей швейцару в ресторане «Невский», не садился в самый темный и дальний зал, где удобно передавать взятки, — Аркадий Новиков в свое время отличался наличием таких залов. Люди поехали за границу и удивились: …пта, не только члены парламента в кафешках сидят. Хороший пример: проклятые суши тогда пришли к нам не из Японии, а из Штатов, в американской манере, составе, лепке. Калька чертова! А все почему? Уж куда поехали владельцы будущих ресторанных сеток, оттуда и привезли новые правила, которые стали править бал.

Что с ресторанами происходит сейчас — не надо объяснять: мне кажется, публика «Собака.ru» этим живет. Ланчи, завтраки, перекус в закусочной, торжественный визит в ресторан белых скатертей — вот она жизнь сегодняшнего едока. Оглядитесь по сторонам — сейчас мало кто помнит, что были времена без кофеен, сотен «Евразий», крафтовых и винных баров. Хорошее пиво продавалось в нескольких серьезных пабах — например, в «Диккенсе», который был одним из самых дорогих ресторанов города, а «Тритон» оглушал бокалом шабли за 440 рублей — это как сейчас за 2500.

Сказали уже сто раз — да, шеф-повара стали рок-звездами 2010-х. В 2004-м, когда я начинал, принято было хвалиться только шефом-иностранцем, обязательно указывая его «этикетку», именно как товар. Страна происхождения, ценник — гордились тем, что выписали его себе, как дворяне XIX века. Русские же повара хвастались грамотами от обкома Фрунзенского района «Лучший по профессии — 1997». Сейчас приехавший из провинции бородач с нулевой известностью в Москве и без опыта работы на рынке уже подается как звезда, под него строятся рестораны, ему заказывают сто интервью. Ему не надо десять лет доказывать свою состоятельность, приобретать свою публику, расти. Кто мог себе такое представить? В 2004 году бизнесмен покупал жене ресторан, потом снова покупал — интервью о том, как она стала ресторатором. Губы, собачка, неуместное вечернее платье Valentino… А сейчас, смотрите, шеф-повар Gras Антон Абрезов транслирует про сегодняшние рестораны — без платья, собачки и губ, разве что рубашки у него провокационные.

И еще, важное. Я уверен, что Петербург отстает от Москвы на три-четыре года. Учитывать то, что было в 2013 году в столице, важно для понимания сегодняшнего дня у нас. В Москве формат «Пряностей и радостей» качал четыре года назад, а сейчас совладелец холдинга Ginza Дмитрий Сергеев строит дорогие рестораны авторской кухни The Mad Cook и Pinch. У нас же как раз на повестке дня «Маймун» с мультинациональной кухней — клон «Пряностей» № 12. А открыть завтра в Петербурге что-то вроде столичного ресторана перуанской кухни Chiсha — даже если найти столько денег… Нет, не оценят. Только в 2018-м! Также интересно, что Москва сейчас — это немного иное отношение к новым ресторанам. Новые места открываются до девяти за одну неделю, так что люди еще выбирают, в какое пойти, — как в кино или на выставку. Точно такой же по сути вид досуга. Это определяет отношение к ресторану: посмотрел, выложил фото, пока модный, — и все. Роль его закончилась, жизнь его коротка, он забыт. При этом люди как ходили переговаривать переговоры в «Чайхону № 1», так и ходят. Петербуржцы, наоборот, оценивают открывшийся ресторан по тому, насколько место задержится в жизни, хвалят словами «будем ходить» и действительно становятся завсегдатаями понравившегося свежего проекта. Московские коллеги пишут про новый ресторан как про событие конкретного дня, а в Петербурге анализируют общепит как долгосрочный проект, размышляют о том, выживет ли он.

Я чувствую ответственность отыгрывать роль персонажа: Борис не может очень многое из того, что делают все. Как Джоан Роулинг, наверное, понимает, что Гарри Поттер не должен задушить бельчонка, так и Борис не может приходить в новый ресторан на пресс-конференцию и пресс-ланч, мило беседовать, угощаясь, а потом выкатывать критику, пусть честно-справедливую, без обиняков, с пометкой «журналист посещал инкогнито». Не делать так — как раз моя ответственность, своеобразный договор с читателем. Да, я не учился на журналиста, не умею складно писать, многого не знаю. Но в плюсы запишем: опыт — торжественно обещаю посещать 25–30 заведений в месяц, честность — обещаю твердо следовать кодексу Бориса, откровенность — если что-то не знаю, так и напишу: «Вот не понял, груша это была или палтус».

В последнее время быть Борисом достаточно просто: на фоне совершенного сумасшествия я сам себе все больше кажусь лучше и лучше — как с исчезновением французского и голландского сыров тосненский камамбер стал не так уж плох, хотя раньше все от него воротили нос. Кто сейчас на передовой? Кого имеют в виду, когда ресторан говорит: «Принимали блогеров, много общались»? На фото — двенадцать девушек двадцати лет. С ними рестораторам, конечно, просто, это не старая школа, которая, будучи приглашена, спросит: «Какого хрена у вас хрен в мороженом с хреном не читается?» Спрашиваю у представителя ресторана, выложившего фото в соцсетях: «Можете блогеров назвать по именам или никам?» Не смог. На вес их, что ли, берут? Это не блогеры, не критики, это инстаграм-дивы. На телефончик снять сырники и поставить хештег нужный — миссия выполнена! Все упростилось до примитива, адский твиттер сдох: даже на написание текста размером с СМС у современной публики не хватает усидчивости, мыслей, мнения. Только Путин пока не пишет речей смайлами, за то и люблю! На фоне этого «вау, прикольный рестик, котаны, это какой-то суп… или салат, не помню» быть Борисом — уже важная социальная роль в индустрии.

  • Tequila-Boom
  • Водочный ресторан «Бухарин»
  • Суши-бар «Обезьяна»

Лучшие заведения за десять лет назвать сложно: голова — самая темная вещь, как говорили во времена моей медицинской молодости. Все меняется, суп, который хвалил давно, кажется дурным, те самые пирожные из «Севера» начала 1980-х, уверен, сейчас выплюнул бы как жирную каку. Но есть рестораны, которые я до сих пор привожу как пример. Водочный ресторан «Бухарин» — лучший ресторан 2000-х, погибший через два месяца после открытия из-за конфликта с соседями. Polyglot cafe, а также «5 минут», автомойка с кафе на Синопской набережной, — там работал прекрасный повар Дмитрий Зинченко, еще замеченный в «Устричном баре» и Sukawati. Дмитрий мог первернуть сознание шафрановым супом из мидий и оргазма. Суши-бар «Обезьяна» на Невском — лучший дизайн. Лучшая русская кухня — трактир «Разгуляй» и его шеф Феликс Мамин: помню и квас, и ягненка по-сабантуйски по четвергам. Помню, как никому не известный по фамилии Блинов хулиганит на кухне первого Zималеto. Вокруг танцы, телочки, дискач и клуб — и уже заметны первые весточки его сегодняшней кухни. Буррито из Tequila-Boom на Вознесенском проспекте десять лет назад — до сих пор вкуснее не встретил за 2600 ресторанов.

Людей я оцениваю просто: пока человек не нарушил мой собственный свод правил, он на светлой стороне силы. Как только я узнал что-то плохое, его личное дело из воображаемой белой картотеки перемещается в черную. Например, повар может уйти из ресторана, если его идеология разошлась со мнением учредителей, но не так, чтобы заработать репутацию работника, который кинет, не выполнив обязательства. Как и в политике, мне не так важен человек: нельзя любить или не любить президента или оппозиционера, можно оценивать поступки и того, и другого. Нужно иметь свое отношение к законам, которые лоббирует депутат, а не к его прическе. Из тех, кого я уважаю, а их много, но примеры же нужны?Блинов. Быть хорошим поваром — это прекрасно. Исполнить мечту тысячи поваров и стать самостоятельным — бесценно. И только то, что за десять лет им не сделано ничего плохого по меркам моего свода правил, вызывает безусловное уважение. Про Марину Наумову из «Миндаля» или Зиннята Акбашева из «Фермы» — можно спорить по конкретным блюдам, но о них самих никто слова плохого не скажет. В 2000-х лучшим поваром, который работал в городе, был, наверное, Паскаль Анро из Garcon, в 2010-х — Иван Березуцкий. Так вот, став звездой мирового масштаба, как человек, Иван не изменился: ни разу не слышал, чтобы он звездил на мероприятии или стал по-другому общаться с коллегами или персоналом. Ресторанный обозреватель Анна Коварская — безусловное уважение и доверие, подтвержденные десятилетием. Есть куча обратных примеров: если я часто вижу повара из первой городской десятки в четверг или пятницу вечером отдыхающего в чужом ресторане с женой, я никогда не буду его уважать как профессионала: любить — да, хвалить новую работу — да, но не уважать. На сегодняшний день у меня всего три заведения в черном списке. Я не пойду про них писать, потому что не смогу быть объективно-субъективным — однажды они мне хамством ответили на отзыв, а для меня это перечеркивает все хорошее. Можно меня критиковать, не любить, но я не забанил в соцсетях ни одного деятеля индустрии, не удалил ни одного негативного комментария. Но я не такой профессионал, чтобы с холодной головой рассказывать про новый ресторан хама.

Для меня уже давно нет никаких других интересов — только рестораны. Как и раньше, поглощен, порабощен, узколоб. Не удается читать негастрономических книг, смотреть ролики с котятками, играющими со щенками, — все отдам в пользу четырехчасового вебинара «В чем успех Farsh Аркадия Новикова». Единственное исключение, наверное, сериалы, хоть и не в таком объеме, как раньше, — я перестал писать полугодовые выборки с моими рекомендациями.

Я трезвый человек, понимаю, что есть и должен быть хор мнений — мне в нем проще. Если десять статей вышло, то умный человек сможет разобраться: среди них сразу будет видна джинса. В 2007 году, когда я переходил от отзывов к статьям, меня радовало что-то похожее на власть, возможность оценивать: во, меня приглашают писать три из четырех печатных журналов того времени. Но я никогда бы не хотел быть судьей, даже мелким смешным прыщом в жюри кулинарного конкурса. Моя ответственность сейчас — поддерживать объем публикаций: делать тридцать два обновления в месяц, помимо другой стороны моей работы — составления отчетов тайного покупателя для ресторанов. Теперь я понимаю, что в начале 2013 года, когда я не мог путешествовать, не вел шесть колонок, у меня не было радиопередачи, статьи про рестораны были моим хобби. Только сейчас это уже можно назвать работой — надо посетить два ресторана в день, потому что завтра поездка в Ригу и еще три ресторана там. И надо обязательно надеть шарф — нельзя болеть, котлетка сама себя не разругает. 

Интервью: Анастасия Павленкова

Комментарии (2)
Автор: Anastasia Pavlenkova
Опубликовано:
Люди: Критик Борис
Материал из номера: Июль 2016
Смотреть все Скрыть все

Комментарии (2)

Авторизуйтесь
чтобы оставить комментарий.

  • Up yours 2 авг., 2016
    Клоун, с раздутым до небес чсв. Вода, пафос, понты и снова вода. И вот это ваше: "Борис, борись" - фу три раза. Особенно на фоне наброса про "будет ещё хуже, кругом расцветает быдло". Ваш Борис себя изжил лет 5 назад.
    • Denis Kirpichev 23 авг., 2017
      Что ты несешь? :)

Наши проекты

Читайте также

Новости партнеров