Социальный оптимизм россиян упал ниже показателей времен пандемии. Россияне здесь не одиноки. Еще в 2024 году исследование Ipsos показало, что глобальный уровень оптимизма снижается. Опрос того же Ipsos демонстрирует, что только 41% французов верят, что 2026-й будет лучше, чем предыдущий. Семь из десяти японцев считают, что их страна находится в упадке. «Америка теряет оптимизм» — статью с таким заголовком в феврале опубликовал Bloomberg. В ней говорится, что доля американцев, ожидающих процветания страны в ближайшие 5 лет, упала до рекордно низкой отметки за всю историю наблюдений (менее 60%). Впрочем, США — лишь один из примеров. Почему мир перестал надеяться на будущее? И к чему это может привести? Отвечает Эдуард Понарин, ведущий научный сотрудник Центра сравнительных исследований социального благополучия ФСН НИУ ВШЭ.
Можно ли говорить, что уровень оптимизма в мире снижается?
Да, все правильно. Ожидания от будущего становятся все менее радужными, и это характерно не для одной или двух стран, а для всего западного мира, в том числе для Японии, которая географически к Западу не относится, но с точки зрения политики и экономики сильно с ним связана.
В чем причина?
Думаю, легче всего будет это показать на примере США, а потом уже поговорить об особенностях других стран. Еще лет 15 назад социологи и экономисты начали отмечать, что в американском обществе нарастают кризисные явления.
Речь сейчас не только об экономике — понятно, что здесь был мировой экономический кризис 2008–2009 годов. Я говорю именно о кризисных процессах в самом обществе, на которые экономика, само собой, влияет. К примеру, в 2010-х в США начала падать средняя продолжительность жизни, чего раньше никогда не наблюдалось. Еще в 2000-х зафиксировали рост числа самоубийств. Все это показывает, что в обществе что-то неладно.
Что именно?
Здесь надо отмотать время еще немного назад. Во второй половине 1970-х годов, когда стало очевидно, что СССР перестает быть полноценным конкурентом Соединенных Штатов, западные элиты начали пересматривать свою идеологию.
Раньше доминировала идея о том, что пока американский рабочий живет лучше советского, это служит лучшей гарантией успеха в противостоянии двух систем. Когда стало ясно, что советская экономика соревнование с американской не выдерживает, консервативные политики вроде Маргарет Тэтчер и Рональда Рейгана стали пересматривать социальный контракт в своих обществах с позиций неолиберализма.
В частности, они разгромили профсоюзы, требуя максимальной свободы для капитала. В результате, несмотря на рост продуктивности американской экономики, распределение доходов от нее становилось все более неравномерным. При росте ВВП положение среднего человека не улучшалось. В то же время богатейшие слои чувствовали себя как никогда хорошо.
После падения СССР сторонники свободного капитализма в США заключили соглашение о свободной торговле с Мексикой и Канадой, а также ускорили сотрудничество с Китаем. Благодаря этим мерам американские производства переехали из США — где рабочий класс, несмотря на разгром профсоюзов, оставался слишком дорог — в Мексику, Китай, Индонезию и т.д.
Если в 1960-е годы американский электрик мог содержать жену, троих детей, выплачивать кредиты за дом и два автомобиля, то к 2000-м такой образ жизни оказался недоступен для большинства людей. Дети рабочих надели униформу Walmart (крупнейшая сеть супермаркетов в США, — прим. Собака.ru).
Это нанесло удар по оптимизму?
Да, это немного напоминает СССР периода застоя. Советские люди были недовольны своим уровнем жизни в сравнении с другими странами и не видели перспективы улучшения ситуации. Это привело к росту алкоголизма, травматизма на рабочих местах и общему снижению продолжительности жизни, которые фиксировались демографами.
Маленькое уточнение: вы говорите, что положение большинства людей стало ухудшаться много лет назад, почему мы видим, что устойчивое снижение уровня оптимизма только сейчас?
Кризисные явления накапливаются в течение длительного времени и только потом ломают систему. Какие-то сегменты ломаются раньше, какие-то — позже, но общество в целом довольно долго способно сохранять стабильность, но все же в какой-то момент происходит перелом настроений. Оптимизм теряют уже не только маргинальные слои, рабочие, но и средний класс. Даже кто-то из высшего класса задумывается: а мы вообще выживем как система?
Перелом же последних годов на Западе, повторюсь, напоминает то, что мы видели в конце Советского Союза. Сначала Горбачев пришел как реформатор, и на него были большие надежды. К 1989 году надежды сошли на нет, и демографические показатели вернулись к уровню времен позднего Брежнева. В нынешних США мне видится похожая картина — на Трампа у части американского населения были большие надежды, однако жизнь американской глубинки все же не улучшилась. Предсказуемо возникло разочарование.
Понятно, но при чем тут другие страны?
Европа переживала похожие процессы, просто там кризисные явления смягчались системой социальной защиты, которая почти отсутствует в США. Если в США был Рональд Рейган, то в Великобритании — Маргарет Тэтчер, которая жестко проводила неолиберальный курс.
Ситуацию в Европе сломал миграционный кризис 2015 года, который создал дополнительную нагрузку на бюджет и систему социальной защиты, будущее которой сейчас консервативные политики вроде Мерца ставят под вопрос. Поэтому и будущее европейца, который не вписался в рынок, сейчас туманно. А к тому же в связи с той же миграцией ухудшилась ситуация с преступностью. Согласитесь, это не добавляет оптимизма.
А не могла свою роль все же сыграть пандемия?
Конечно. Сама по себе пандемия стала психологическим шоком, ударом по экономике. Кроме того, она еще более явственно показала разрыв между богатейшими людьми и основной массой населения.
Рост экономического неравенства был характерен для разных стран. В мае 2020 года русский Forbes писал, что за пандемийную весну суммарное благосостояние российских миллиардеров выросло на 62 млрд долларов. В 2022 году СМИ сообщали о том, что количество миллиардеров в мире за время локдаунов выросло на 573 человека.
Мы знаем, как сильные мира сего нарушали введенные ими же правила. Губернатор Калифорнии Ньюсом, один из лидеров демократов, участвовал в вечеринке сразу после того, как сам ввел на них запрет. Аналогичные события в Великобритании погубили политическую карьеру тогдашнего премьера Бориса Джонсона. Подобные скандалы были и в других странах.
Разговоры об искусственном интеллекте и его влиянии на рынок труда могли внести свою лепту?
Добавить паники они, конечно, добавили. Людям внизу социальной иерархии и так непросто. Когда же вам постоянно говорят, что искусственный интеллект скоро сделает вас ненужными вовсе, это оптимизма не добавляет.
В итоге если в 1960-е годы новые технологии — освоение космоса, развитие компьютеров — добавляли надежды на будущее, то сейчас, напротив, способствуют нарастанию пессимизма.
Есть ли страны, в которых оптимизм все же сохраняется?
Если мы говорим о развитых странах, то я затрудняюсь сказать. Возможно, Новая Зеландия и Сингапур, не участвующие в противостоянии великих держав. Дело в том, что мы не сказали еще об одном аспекте. В условиях кризиса обострилась глобальная конкуренция между государствами. Это добавляет пессимизма везде, даже в Китае, где внутренняя ситуация — как экономическая, так и политическая — вполне стабильна.
Китай ведет торговые войны с Америкой и готовится к горячей войне, поскольку США, как показывают истории в Венесуэле, Панаме, а, может быть, вскоре и в Иране, твердо намерены не допустить его лидерства в мировой экономике. Это тревожные звоночки, которые нравятся далеко не всем. Большинству хочется мирно существовать и сыто жить.
Что мы можем сказать о России? Если верить ВЦИОМу, социальный оптимизм в России также заметно ниже показателей 2010-х годов. При этом социологи агентства называют ситуацию устойчивой.
Говорить про Россию трудно. Когда государство несколько лет находится в состоянии большого конфликта, это неизбежно приводит к снижению достоверности социологических опросов. Такое наблюдается во всех странах. Тем не менее я склонен согласиться с тем, что энтузиазм россиян, скажем так, совсем не тот, что был в середине 2010-х годов.
Какие последствия может иметь кризис оптимизма в мировом масштабе?
Последствий много. Во-первых, вместе с надеждами на будущее падает и доверие к государственным институтам. Раз ничего хорошего на горизонте не просматривается, стало быть, государства делают что-то не так.
Одновременно падает доверие людей друг к другу. Если людям живется хуже, они более склонны к агрессии. Их легче натравить на реальных или мнимых врагов — как внутренних, так и внешних.
Ничего хорошего также для экономики. Раз люди ничего хорошего не ждут, значит, они меньше вкладываются в инвестиции и развитие.
Наконец, отсутствие надежд имеет последствия для здоровья. Во-первых, просто от стресса. А, во-вторых, от образа жизни: если нет перспективы, то зачем беречь себя, вести здоровый образ жизни и т.д.
Комментарии (0)