Узнали о размахе и нравах домов терпимости на Нижегородской ярмарке 19 века (Дюма, например, в свой визит насчитал здесь 8 тыс. действующих секс-работниц!).
Макарьевская ярмарка прекратила существование в 1816 году из-за крупного пожара, после чего ее перенесли в Нижний, а именно к Кунавинской слободе. Когда на торжище (а еще эпицентр развлечений и культурного обмена 19 века) стали предлагать секс-услуги – доподлинно неизвестно, но можно допустить, что в той или иной форме практика существовала с самого начала.
Спрос был велик: к представительницам древнейшей профессии шли купцы, студенты, рабочие, инженеры, дворяне. В «Путевых впечатлениях. В России» Александр Дюма описывал один из четырех ярмарочных городков 1858 года так: «Этот городок целиком населен женщинами, то есть попросту это городок проституток; в нем от семи до восьми тысяч обитательниц». Если писатель и преувеличил, проверить это не представляется возможным. Официально зарегистрированных проституток (согласно медицинским документам тех лет) во всем Нижнем было в разы меньше: от 900 до 1000 (что для города, в котором жили несколько десятков тысяч человек, все равно довольно много), рассказывает экскурсовод, любитель архивов, автор ТГ-канала Go Po Nizhnemu Иван Андреев.
Иван Андреев
экскурсовод
Кунавино было центром развратной жизни. «Яма» у Александра Куприна – это лишь улица с публичными домами, Кунавино же по количеству подобных заведений превзошло известный Квартал красных фонарей. Многие даже опасались с ярмарки ночью уезжать кутить в Кунавинские вертепы. И не зря, оттуда можно было не вернуться, оставшись на дне Мещерского озера. Легализация проституции в 1840-х была частичной. Было создано врачебное отделение, где девушка вставала на учет, меняя свой паспорт на «заменительный билет». Она должна была регулярно проходить обследования и имела возможность бесплатно лечиться. При этом официальный запрет никто не отменял, и за проституцию можно было сесть на срок от 3 месяцев до 1 года. Такое положение порождало коррупцию – полицейские брали мзду с публичных домов. А вот официального налога не было. Секс-работницы преимущественно отсылали деньги в деревню семье, которые платили помещику, а после отмены крепостного права ими выплачивали аналог современной ипотеки. Небольшую часть заработка девушки могли откладывать себе на приданое.
В городке сладострастий на ярмарке можно было легко обзавестись сифилисом. Средства защиты, конечно, имелись, однако эффективны они были в основном в части предотвращения беременности, да и ответственность за контрацепцию возлагалась на девушек. Импортные презервативы стоили дорого: цена их доходила до 6 рублей за дюжину (водитель трамвая, например, в 1896-м получал 12 рублей в месяц).
Иван Андреев
экскурсовод
Кунавино было центром развратной жизни. «Яма» у Александра Куприна – это лишь улица с публичными домами, Кунавино же по количеству подобных заведений превзошло известный Квартал красных фонарей. Многие даже опасались с ярмарки ночью уезжать кутить в Кунавинские вертепы. И не зря, оттуда можно было не вернуться, оставшись на дне Мещерского озера. Легализация проституции в 1840-х была частичной. Было создано врачебное отделение, где девушка вставала на учет, меняя свой паспорт на «заменительный билет». Она должна была регулярно проходить обследования и имела возможность бесплатно лечиться. При этом официальный запрет никто не отменял, и за проституцию можно было сесть на срок от 3 месяцев до 1 года. Такое положение порождало коррупцию – полицейские брали мзду с публичных домов. А вот официального налога не было. Секс-работницы преимущественно отсылали деньги в деревню семье, которые платили помещику, а после отмены крепостного права ими выплачивали аналог современной ипотеки. Небольшую часть заработка девушки могли откладывать себе на приданое.
Комментарии (0)