Знакомьтесь, визажист-феномен Фариза Родригез: она работает на шоу Rick Owens и Chanel, трудится на съемках Мэрилина Мэнсона, красит Ренату Литвинову, Вику Салават — и себя (эксклюзив Собака.ru!)

Говорим «мейкап», подразумеваем Фариза Родригез! У Фаризы много лиц: она работает с Ренатой Литвиновой и Мэрилином Мэнсоном, участвует в съемках каверсториз для португальского Vogue, бразильского Harper’s Bazaar и всемирного Собака.ru, красит моделей на показах Rick ­Owens, Maison Margiela и Chanel, делает кампейны Ushatava, Sorelle и ­Belik. Она — главный идеолог вампирской бьюти-саги и мощный двигатель суккуб-эстетики в массы. Обсудили с Фаризой ржавые губы, детский макияж и реальных упырей.

Интервью с вампиром

Начнем с провенанса. Ты — Фариза Родригез. Как так вышло?

Я не настоящая Родригез. Это старый никнейм, который со мной остался. Он появился, когда я завела соцсети, — и закрепился. Я тогда очень любила режиссера Роберта Родригеса.

Где ты родилась? Как росла? Красила ли ты себе черные смоки уже в три года? Выщипывала ли брови в ниточку в начальной школе?

Я родилась во Владикавказе в 1987 году. Особой любви к макияжу в детстве не было, но я любила рисовать. Краситься начала в самом конце школы — минимально. По-настоящему увлеклась уже в университете, когда погрузилась в субкультуры и жила отдельно от родителей, которые такие увлечения не слишком поддерживали.

А в детстве ты рисовала принцесс и радуги или сразу вампиров и демонов?

Я рисовала людей, лица. И еще облачка с глазами — они всегда были в профиль, а не анфас. В складки облака хорошо вписывался глаз в профиль с ресничкой. Мне это казалось красивым, и маме очень нравилось.

Как автор облачных профилей угодил на журфак МГУ?

Это был компромисс между мной и родителями — между творческой и более понятной профессией. За год до поступления приехала на дни открытых дверей в МГУ и поняла, что хочу учиться только там. У меня была золотая медаль — тогда она давала льготы. В момент поступления я была очень заряжена. У меня были романтизированные представления о профессии. Я себя видела в журналистских расследованиях, в репортажах из горячих точек. Но уже на первых практиках поняла, что, скорее всего, не сложится.

И ты бросила все и ушла в готы.

Мне просто хотелось насыщенной жизни, сильных впечатлений. Я с детства любила мрачную эстетику. Очень рано увидела «Интервью с вампиром» и поняла: вот в таком мире я бы хотела жить. Дома была иллюстрированная книга «Дракула» — днем я любовалась ее обложкой, а на ночь переворачивала картинкой вниз, чтобы не было страшно засыпать. Был период Толкина. Мне всегда нравились вымышленные миры. Субкультура — это тоже способ создать вокруг себя мир мечты, и готика с ее вампирской эстетикой мне идеально подошла.

#КрасилаФариза! Делает мейк на мировых показах А-листа — от эффекта clean girl для Chanel до оккультистского бронзера у Rick Owens

Интервью с вампиром — это мы с тобой. Скажи, ты реальный упырь?

Да. Я всем сердцем люблю эту эстетику. И у меня есть guilty pleasure — в свои редкие часы отдыха я читаю или перечитываю книги про вампиров. Сейчас у меня в программе снова Энн Райс, автор того самого «Интервью с вампиром».

А как гота и немного упыря затянул мир пластической хирургии?

Когда я там работала, я не раз задумывалась, почему никогда не рассматривала медицину как профессию. По работе я несколько раз оказывалась в анатомичке, бывала в операционных, на трансляциях операций для врачей. И поняла, что мне это интересно, к тому же я не впадаю в ступор, мне не становится плохо. Но решила, что поступать в медицинский уже поздно, учитывая, сколько учатся врачи.

На тот момент все было неплохо: хорошая по тем временам зарплата, много интересных командировок на научные конференции за границу, дорогие отели. Тогда это ощущалось как крутая жизнь. Сейчас я понимаю, что она была не совсем моя.

Но ты была инсайдером бьюти-мира, находилась практически в его сердце — то есть в операционной. Это повлияло на твое отношение к бодимодификациям?

Я спокойно отношусь к радикальным изменениям внешности — во многом из-за субкультурного опыта. Но есть разница: покрасить волосы, сделать пирсинг или татуировку — это обратимо, а хирургия намного серьезнее. Тогда я тоже подумывала об операциях, но сейчас рада, что ничего не сделала. Я в гармонии со своим лицом. Из хирургического — только удаляла грыжу под одним глазом после родов. Больше ничего. Хотя почти уверена, что когда-нибудь еще к этому вернусь.

Из твоей дарк-вселенной пластическая хирургия не кажется бодихоррором?

Учитывая, что многое из того, что я делала со своей внешностью, кому-то и так кажется хоррором, — нет.

Из пластической хирургии ты ушла в пластический макияж, который специально приехала изучать в Петербург. У нас знают толк в бодимодификациях.

Я не сильно связываю это с хирургией. Просто мне ближе 3D, чем 2D — форма важнее цвета. Если проанализировать мои работы, то цвета в них — базовый минимум.

Было: международные медицинские конференции в европейских столицах, стало: бьюти-стойка в ТЦ города Реутова, куда нужно приезжать к 8:30 с чемоданом косметики. Звучит как призвание!

Да. Мир медицинских конференций был небезынтересный и довольно комфортный, но не мой. В 27 лет, уже будучи мамой, я себя переосмыслила. Работать в разных ТЦ было непривычно, но одновременно очень интересно. Когда горишь делом и начинаешь с нуля, твоя энергия удваивается и утраивается. В начале есть азарт, спортивная злость — и это классное топливо.

Вокруг — лес ТЦ и бьюти-стоек с визажистами, но только одна Фариза Родригез. Как ты думаешь, почему?

Рецепт универсальный: много работы и немного везения. Но везение в моем прочтении — необязательно понятное счастливое внешнее обстоятельство. Бывает, собственную удачу невозможно различить в моменте. Часто только спустя годы понимаешь, что какая-то встреча или даже провал сыграли важную роль. Ты где-то опозорился, потом сел и выучил свой урок идеально — и дальше этот навык стал твоей сильной стороной. Со временем одни и те же события начинаешь видеть иначе. Везение — это еще и упражнение памяти.

А мой уникальный успех — художественное преувеличение. Например, в одном из салонов мы работали с девочкой, которая сейчас очень известный визажист — в Дубае. И этот случай не единственный.

Кабаре-шик, готические смоки и суккуб-рожки: хит-лист самых эпических мейкапов от Фаризы Родригез

Лютанс, осетинки и Мэрилин Мэнсон

Когда ты работаешь с селебрити — от Лены Перминовой до Ренаты Литвиновой, — твою руку можно и не узнать, но в жанре творческих съемок кисть Фаризы видно сразу. Твоя суккуб-эстетика — даркушная, но очень притягательная. Как ты ее сама формулируешь?

Честно — сложно сформулировать. Могу только наметить влияния. Из бьюти — конечно же, Серж Лютанс. Он произвел на меня огромное впечатление еще до того, как я стала визажистом. Из моды — Александр Маккуин. Я смотрела его показы в прямом эфире, когда он был жив, и это было потрясающе. Плюс вампирские фильмы и древнеегипетская культура.

Но все это накладывается на контекст, в котором ты живешь. Я выросла на Кавказе, живу в России, и здесь у женщин очень сильный фокус на привлекательности. В Осетии это особенно заметно: избыточность салонов красоты, у всех — идеальные маникюры, укладки — даже чтобы вынести мусор. И это влияет на то, что я делаю: даже мои ugly-образы часто остаются сексуальными. И это не расчет, не формула, я так делаю интуитивно.

Ты — часть абсолютного фэшн + бьюти-дримтима: с тобой стайлинг-икона Салават, суперстилист по волосам Дима Абрамович. Тебя мы снимали в этой же великой компании плюс большой фотограф в прайме — Абдулла Артуев. Вы — коллеги или даркфэшн-комьюнити?

Наше комьюнити гораздо шире. Но действительно, в нем есть люди, с которыми у вас совпадает вкус на сто процентов. Это не вопрос сработанности и понимания референсов, а любовь к одному и тому же. Вам не нужно ничего никому из них объяснять: вы не просто сразу понимаете друг друга, вы друг друга усиливаете.

Как мэйкап-артисту из России заполучить обложку португальского Vogue?

Это опять же про сочетание работы и везения: я оказалась в команде, которая смогла не только снять классный материал, но и отправить напрямую в издание. Это была творческая съемка, я до сих пор делаю их довольно много и бесплатно. Если хочешь развиваться креативно — без этого никуда.

В тебе режимов больше, чем в смартфоне: ты участвуешь в съемках — от даркушных творческих до глянцевых кампейнов, красишь топ-селебов, работаешь на показах, ситуационно переключаешься на работу с волосами. Скажи, какой из этих режимов ощущается как дефолтный: куда кисть так и тянется сама?

В последние пару лет — на фэшн-шоу. На показах больше всего свободы. Нас зовут придумывать: мы смотрим коллекцию, погружаемся во вселенную бренда и разрабатываем концепцию. Есть время подумать, протестировать, довести идею до ума. Даже когда я не главная в команде, а просто ее часть — это феноменальный опыт.

Ты накрасила Мэрилина Мэнсона — как это было? Есть ли страшная история? Или судебная претензия?

Не накрасила, а причесала — для съемки. Он казался благовоспитанным и вел себя на удивление спокойно. На площадке был с женой, атмосфера ощущалась как очень уважительная. Говорит, бросил пить.

В мире есть лицо, которое ты бы мечтала накрасить?

Это лицо FKA Twigs — тут полное совпадение по эстетике. Музыка, стиль, даже анатомия: все сошлось.

Ты заступила на дорожку Исамайи Френч и Пэт Макграт: у тебя выходит пока что не собственная линия, но первый именной продукт — с брендом Arive Makeup.

У Arive Makeup есть помады-бальзамы, которые я очень люблю и покупаю примерно еженедельно, потому что вечно отдаю клиентам — они просят. И в рамках этой линейки мне предложили создать свой оттенок и доработать текстуру. Оттенок получился классный, он называется rust, что значит «ржавчина». Я называю его «горелый».

Ржавчина — важный бьюти-тренд. А какие еще хорошие бьюти-новости — от подиумов до тиктока?

Фиксирую тренд: в фэшн-съемках стало появляться много сложных оттенков — грязноватые желтые, зеленоватые, пыльные розовые. В жизни сложно носить, но визуально очень красиво. А для более массового потребления возвращаются холодные оттенки, серые тени. У Насти Воеводиной на этот случай есть классная палетка — Grey City Eyeshadow Palette.

Ты пробовала все, огласи, пожалуйста, лучшее: нам нужен ультимативный топ бьюти-продуктов от Фаризы Родригез!

Обожаю тональные средства Estée Lauder Double wear и MAC Face and Body — они улучшили состав, и теперь случаи аллергии на него сильно уредились. Очень люблю новые продукты Isamaya: праймер Microbial Gel, глосс Face glaze. Уважаю прозрачный влажный стик Baume Essentiel от Chanel — впервые попробовала его полтора года назад, когда работала на показе Chanel, и с тех пор без него не могу (как и многие коллеги!). Открыла для себя гаджеты: перед мейком наношу клиенту микромаску, а поверх — на 10–15 минут включаю LED-терапию Foreo UFO: это сильно оптимизирует подготовку кожи.

Теперь давай составим список ­мэйкап-артистов твоего сердца, за которыми мы тоже будем с интересом следить!

Мне интересно наблюдать за аккаунтами Дэниела Селстрема, который руководит мэйком на показах Рика Оуэнса, за Симоне Гаммино, за Валентиной Ли. Еще я компульсивно проверяю страницу Исамайи Френч, вдруг она снова начнет делать креативные съемки, но нет — занята собственным брендом.

Исследования подтверждают, что средний возраст начала использования декоративной косметики теперь 8 лет. Альфачи — главные потребители бьюти. Моей дочери 12, ее косметичка — скорее чемодан, и она объективно круто, дико креативно красится. Что ты думаешь про детей и макияж?

У моей дочки (да, я мама двух ангелочков!) своя косметика с трех лет. Сейчас ей 8, она обожает краситься, к ней приходят подружки, и они делают какие-то арт-мейки, рисунки, блестками все это присыпают. То есть это не контуринг, стрелочки, увеличение губ с контурком. Меня смущает только сексуализирующий макияж на детях. От этого я прямо в ступор впадаю.

Текст: Юлия Машнич

Фото: Абдулла Артуев

Стиль: Вика Салават

Продюсер: Екатерина Кузнецова

Визаж: Фариза Родригез 

Свет: Денис Карпенков, Женя Гридин L. A. Assistance

Ассистент продюсера: Сергей Важенин 

Ассистент визажиста: Алексей Максимов

SFX: Илья Чернобаевский